The story of an elf

В далёко забытом цивилизацией лесу мирно существовала зажиточная деревушка, никому доподлинно неизвестных эльфов. Здесь были, как и старики, повидавшие жизнь сполна, так и шумные дети, сбивающие тех же стариков с пути по узким тропинкам деревни. Но всему спокойному рано или поздно приходит свой конец. У этого хутора он был не настолько доброжелательным, как мог бы быть. Одним, ничего не предвещающим беды вечером, когда всё селение также ни о чём не подозревающе занималось своими делами, готовясь ко сну, они услышали то, чего все это время боялись. Внезапно ворвались кричащие варвары с огнём и массивным оружием. Село охватила паника, эльфы пытались ретироваться незаметно, не хотели навлечь на себя беду ещё больше, но кровожадные варвары не давали продыху никому. Дома грабили, эльфов безжалостно убивали. Под обстрел попали все, даже дети гибли без разбора, то ли от рук нелюдей, то ли от невозможной давки в толпе. Кровь лилась ручьём, крики боли и страданий наполняли некогда тихий лес, заставляя даже птиц покидать это, теперь — страшное место. Маленький Араннис прятался в коморке под лестницей собственного дома из-за поручения матери. Он не понимал, что происходит точно, но смутно догадывался, вспоминая рассказы родителей о налётах на поселения эльфов в давние времена. Не понимал, почему вдруг это происходит вновь: с целью воровства? Или из аморальной жажды крови? Он задавал себе эти вопросы ещё очень долгое время. Мальчик слышит оглушающий грохот, кажется, выбитой двери в их очаг, и понимает, что это конец. Сердце готово выпрыгнуть из груди, руки неприятно потеют и дрожат от страха за собственную жизнь и жизнь близких, в первую очередь. В глазах мутнеет, он борется с возникшим желанием выскочить из укрытия, пытаться защититься, сопротивляться, но, прокручивая слова матери в голове, лишь закрывает ладошками уши, сильно-сильно жмурясь. Араннис не знал, сколько так просидел, коря себя за бездействие, безысходность, трусость и даже страх. Ком подкатывал к горлу, нарочито добавляя паники. Он даже не заметил, как слезы водопадами катятся из детских испуганных глаз. Спустя какое-то время мальчик задумывается о стихшем бесчинстве снаружи. Несмело он поднимается на ватные ноги, намеренно медленно открывая дверь. Казалось, сердце предупреждающе пропустило удар, мальчик на мгновение даже позабыл, как дышать, увидев неимоверно ужасающую картину перед глазами. Дом перестал походить на себя: распахнутые двери всех возможных шкафов, тумб и ящиков говорили о том, что кто-то яростно пытался что-то найти или забрать. Но это было наименьшим злом по сравнению с тем, что он увидел позже. В разгромленной зале на грязном деревянном полу лежали они. Его родители. Это был самый страшный кошмар, который он даже не мог себе представить. Мальчика охватило оцепенение, он лишь бездумно глазел на медленно угасающее тело матери, которая безудержно рыдала и захлебывалась в собственной крови. Женщина поймала взгляд своего сына, запоминая его портрет в свои последние мучительные мгновения жизни, прежде чем испустить последний рваный вдох и затихнуть. Тогда мальчика осенило: она мертва. Теперь — мертва. Он сорвался как с цепи, подлетев к бездыханному телу матери на коленях, больно стирая их об пол. Порывисто схватил её за руку, что-то шептал, не разбирая своих слов из-за несдержанных слёз. Пытался нащупать пульс, ощутить её дыхание, увидеть хотя бы ту осознанность в глазах, но заранее проваленные надежды не оправдались. Он смотрел на неё, вспоминал всё проведённое вместе время, не мог принять эту реальность и просто сидел там, даже не думая о потенциальной опасности в виде варваров, свободно разгуливающих по тропам разгромленной деревни. Мальчик опешил, невзначай услышав очень тихий оклик его имени. Обернулся, заметив окровавленную руку отца в соседней комнате. Нехотя отпустив уже потерявшую прежнее тепло руку матери, он подошёл к отцу, сдерживая болезненный вопль от его вида. Мальчик знал: его отец — герой, который никогда не побоится защитить свою семью. Он боролся, сопротивлялся и пытался сделать всё, чтобы выжил хотя бы Араннис. Пугающие гематомы и многочисленные кровавые порезы ужасающе окутывали его тело. Мальчик понимал: то, что его отец всё ещё жив с такими ранами — уже чудо. Он знал, что и отцу тоже осталось недолго. Опустившись перед ним, поклонился, пытаясь обуздать эмоции, хотел показать всё своё уважение и признательность человеку, что растил его всё это время. Отец пытался что-то сказать, но выходило из ряда вон плохо. Вместо слов мальчик слышал лишь невнятные хрипы, пытаясь уловить суть в нечленораздельных звуках. Его лицо выразило недоумение только тогда, когда отец трясущейся рукой протянул ему окровавленный кинжал. Мальчик с неверящим взглядом уставился на отца, забирая из его ослабевшей руки блестящий нож. Тот самый, который всё это время был фамильярной реликвией его семьи, передававшейся по наследству в традиционной форме. Он оглядел кинжал, неосознанно сжав его в руке. Серебряная рукоять с узорами и изумрудными вкраплениями камней прилегала к идеально заточенному лезвию, покрытому витиеватыми узорами. Он вложил оружие в ножны, благодарно посмотрев на отца, чья рука бесконтрольно упала на пол. Отец лишь успел прошептать «Береги себя», прежде чем закрыть глаза. С того момента мальчик понял: опасность преследует тебя везде. Ему пришлось выживать сначала в лесу, питаясь ущербными ягодами и животинками, если повезёт. После нескольких лет такого самобичевания и бессмысленных скитаний Араннис решил перебраться в город: на свой страх и риск. Диссонанс между отсутствием цивилизации в лесу и городской жизнью ударил по его дикарской натуре слишком серьёзно. Поначалу он ютился в нелюдимых закоулках, боялся людей, как и они его, но потом привык. Уже «молодой человек», освоившись жить в новых условиях, продолжал выживать только благодаря воровству. Он стал заядлым клептоманом, грабя всё, что потенциально могло принести выгоду. Но было кое-что, что отличало Аранниса от других плутов: он не убивал. Никогда. Ведь чем он будет отличаться от тех, кто когда-то убил всю его деревню ради денег? У его жертв могут быть такие же семьи, как и у него когда-то, и максимум, что он мог сделать — пошатнуть финансовое состояние этих толстосумов, но не убивать. Прошло пятнадцать лет его жизни в городе, всё стало обыденным, его жизненные устои и принципы укоренились, как и цель, ради которой он всё ещё держится за надежду: найти и убить тех, кто когда-то убил его семью.