Спасибо за апокалипсис

Ведьма стоял над телом. Такэмура видел, как над еще теплым свежеразвороченным нутром поднимался пар и как такими же завитками клубились следы ведьмовской силы. – Пожалуйста, – прошептал ведьма одними губами. – Пожалуйста, это не я. И старший Инквизитор Горо Такэмура так же тихо сказал: – Беги. Ведьма юркнул в темноту очень вовремя. – Что тут, Такэмура?.. Ох. – Жертва. И никого, – ответил Такэмура. К месту постепенно подтягивался весь отряд. Такэмура нашел его два дня спустя. Ведьма стоял у ночного клуба с компанией такого же молодняка и смеялся. Молодняк был человеческий. Ведьма почуял его взгляд и пошел как привязанный, хотя Такэмура даже “удавку" не накидывал. – Что ты там делал? – Случайно. Интересно стало. Это правда не я. – Я знаю. Неинициированные ведьмы людей не убивают. Ведьма был красивый. Ему было лет двадцать-двадцать пять на вид, у него была ровная темная кожа, пухлые губы, которые то и дело складывались в улыбку, словно даже не становясь менее пухлыми, заплетенные в косы черные волосы и чуть раскосые островитянские глаза, придававшие ему одновременно хитрый и милый вид. Никогда Горо Такэмура не называл еще ведьму милой. – Что ты здесь делаешь? – Тусуемся, – ведьма кивнул на уже докуривших и втягивавшихся внутрь парней и девушек. – С друзьями. Друзья ведьм всегда бывают очень, очень удивлены, узнав, что их друг – ведьма. Ведьма маскировался. Прятал темнеющие ногти под лаком, не попадался на глаза ни своим, ни чужим. Вот только смерть притягивает, да? Все ведьмы одинаковые, просто этот еще молодой. Ведьма был слабенький, у него от присутствия Такэмуры даже голова не кружилась. Или кружилась. Но иначе. Так же, как кружилась у Такэмуры, когда они целовались где-то в закоулке, забывая дышать и разбивая губы в кровь зубами. Такэмура никогда не спал с ведьмами. Пытал, мучил, но не трахал. Ему было противно. Ведьма улыбался сыто: Такэмура его собой напитал до отвала, еще немного и светиться начнет. Улыбка уже светится. – Твоя очередь, – ведьма заулыбался. – Инквизиция отсас…ах!.. – Такэмура знал, что делать. Но никогда не делал этого ведьме. – Как тебя зовут? – спрашивал Такэмура. – Ви. Ты раньше спал с ведьмами? – Нет. Откуда ты взялся? – Приехал учиться. На фармацевта. Работаю в аптеке. Значит, незарегистрированный. Зарегистрированных не пускают ни на такие специальности, ни на такую работу. Такэмура качал головой, а ведьма смеялся. “Он не такой," – думал Такэмура, а потом живо представлял, как десятки клиентов, получивших лекарства из его рук, корчатся в предсмертной агонии. "Они все такие.” Восемьдесят процентов ведьм инициируются. Такэмура снял квартиру в плохом районе, зато без вопросов, зачем старшему инквизитору, живущему при Инквизиции, квартира. Там отходили обои, зато соседи не интересовались жизнью других. Там был балкон, на который они выходили, завернувшись в шерстяные одеяла, и говорили: часами, после или до того, как вымочить простыни на старенькой, но крепкой кровати своим потом и другими жидкостями. – Ты выдаешь себя, – ворчал Такэмура на тут же появившиеся везде свечи. – Мне нужен огонь. Что такого в любви к свечам? Ты же даже от них прикуриваешь. Горо. Угости? Свечи было не видно соседям. Ранняя осень сменилась поздней, но шерстяные одеяла грели хорошо. – Тебе не холодно? – спрашивал Такэмура. – Ты согрел, – отвечал Ви. – Или хочешь сжечь? В такие моменты Такэмура хотел. – Ве-едьма, – тянул зло и ласково. – Хочется запытать, да? – Ви всегда улыбался, даже когда Такэмура держал его шею в “удавке". – Я ее сейчас затяну и… – Что, трахнешь меня? Делал так? Пытал и трахал? – Нет, – ответ был честный. – Они мне противны. – Это потому что не мальчики. Восемьдесят процентов ведьм были женщины. – Это обязательно закончится плохо? – спрашивал Ви, и Такэмура кивал. Его возьмут свои же, связь с ведьмой – самое страшное, что инквизитор может сделать. Это предательство. Потом возьмут Ви, если раньше за связь с инквизитором его не раздерут на части другие ведьмы. – Я же не делаю ничего плохого, зачем? За что?.. За то, что природа ведьмы рано или поздно берет верх. Такэмура закрывал глаза и видел бьющихся в агонии людей, у которых дома бумажные аптечные пакеты с именем помощника провизора В. Орельена. Когда Такэмура закрывал глаза, Ви его целовал. А потом смеялся тем ведьминым смехом, который звучит где-то в костях. На людях Ви никогда не смеялся – так. – Как ты попал в страну? – Ви был родом с островов, но судя по тому, что он учился и работал, на паспорте у него не было отметки ведьмы. – У меня погиб брат. Мы погодки, но он человек, – Ви улыбался очаровательно и беззащитно. – Я взял его паспорт. У нас принято помогать родным. Ви был настолько слабой ведьмой, что таможенный инквизитор принял его фон за чей-то еще. – Как тебя на самом деле зовут? – Ви. – Ви, – у Такэмуры получалось угрожающе. – Нас четверо… уже трое братьев и сестер. Всех зовут на “В". – Ви, – Такэмура качал головой и улыбался. Никто никогда не видел Горо Такэмуру улыбающимся. – У меня завтра выходной, – отвечал Такэмура на удивленный взгляд Ви, которым тот приветствовал появившуюся в съемной квартире для встреч еду. – Горо, что случилось? Ох!.. – Такэмура поднял на боку рубашку, демонстрируя повязку. – Ведьма покусала. – Серьезно?! А ты что в этот момент делал? – Приходил в себя после удара по голове. – Значит, больничный, – Ви тут же оказался рядом и положил ладонь на повязку. – Выходной, – возразил Такэмура, распаковывая ужин. – Ви! Рука с повязки соскользнула, Ви едва не упал от слабости. Зато бок больше не болел. – Ты что наделал?! – Да все нормально, Горо, – Ви пошатывался, привалившись к кухонному столу. – Посплю и нормально будет. У тебя же завтра больничный… – Теперь, – укоризненно сказал Такэмура, – точно выходной. – Горо, – Ви улыбался, все стремясь осесть на пол, – не ругайся. – А ты не выливай себя всего за раз, – Такэмура прижимал к его губам небольшой порез на боковой стороне ладони, из которого Ви инстинктивно пил – не столько кровь, сколько силу. Такэмура никогда не лечил ведьм. Ведьмы никогда не лечили его. Ощущалось опустошающе и противоестественно. – Теперь поспим, да? И завтра, – Ви хихикнул, – выходной. Весной Ви получил диплом и полный рабочий день в своей аптеке. – Переезжай сюда, – предложил Такэмура, сидя на шерстяном одеяле и выпуская дым в весеннее небо. – Все равно ее снимать. В квартире прибавилось свечей – и хлама. – Мы выпьем друг друга, – качал головой Такэмура после того, как они едва отваливались друг от друга, истощенные и одновременно полные чужой силы. – Ты чувствуешь, что слабеешь? – спрашивал Ви. Такэмура не чувствовал. Он не чувствовал ничего, кроме того, что нельзя было испытывать к ведьме, и что он боялся назвать единственно подходящим для этого словом. – Я хороший целитель, – говорил Ви. Картинка с умирающими людьми в голове стала привычной. – Никто ведь может и не узнать, – Ви улыбался. Такэмуре казалось, что эта улыбка освещает его камеру, но это была лампочка под потолком. Его взяли глупо, по чьему-то доносу. Такэмура не спрашивал, кто донес. Он жалел только, что некому позвонить Ви и сказать, чтобы бежал. Такэмура лежал, не в силах подняться. Инквизиторы хорошо знают свое дело. Разве что знаки на стенах и потолке не давили, он же не ведьма. По легенде, есть старое пророчество, что любовь ведьмы и инквизитора разрушит мир до основания. Легенда не врет: их мир уже разрушен. На минус восьмом этаже Инквизиции в камерах еще оставались места, поэтому Такэмура не сразу заметил, что ведьмы вокруг бесятся. Ритмичные удары тел в двери постепенно стали сплошным шумом, потому что восемь этажей заключенных ведьм в едином порыве бились в двери камер. Наверху что-то происходило, и Такэмура не знал, что. Он мог выпасть из реальности на сутки, но не на столько, чтобы там случилась какая-нибудь кровавая луна. Инквизиторы на этажах один за другим тянулись наверх по винтовой лестнице, соединявшей все этажи тюрьмы-колодца. Было горько. От того, что “мы не сделали ничего плохого", но его все же пытали по всем правилам. От того, что там, наверху, что-то происходило, а Такэмуру не посчитали нужным бросить в самое пекло. Такэмура не чувствовал ничего там, где была связь с Ви. Инквизиторы так не умеют. *** Поэтому Такэмура не знал, что прямо сейчас в подвале без окон, но со столом, на котором находились все необходимые инструменты, тринадцать ведьм слегка недоуменно смотрели друг на друга. Они одновременно почувствовали острую необходимость быть здесь. – А чего мы ждем? – поинтересовалась самая юная. – Кого, – поправила ее глава ковена. Они невольно выстраивались в круг, и глава ковена поставила эту самую любопытную, молодую и сильную, но глупую, рядом с собой. Для ведьминого круга нужно только двенадцать ведьм – и одна жертва. – Здравствуйте, – вежливо поздоровался Ви. – Мне нужно стать ведьмой. Тысячелетия человеческой истории хранили записи о приходе мастер-ведьм. Их называли по-разному в разных регионах, но всех объединяло одно: неограниченная сила, заставляющая прогибаться реальность вокруг, и огромные разрушения от того, что полотно бытия путалось нитками и производило все возможные катастрофы из всех возможных вероятностей. Появление такой ведьмы складывалось из накапливающегося в мире напряжения, и принесенные ею беды знаменовали изменения в мире. Мастер-ведьма мужчина был известен всего единожды, и это была первая запись о появлении ведьмы такого масштаба. Он принес разрушения, отбросившие уже развитый мир снова в первобытность. Количество смертей и катастроф было таким, что вымирали целые области заселенного мира. Мастер-ведьма не обязательно манифестировалась регулярно, но всякий раз начавшийся процесс было не остановить. Восемь из десяти ведьм были женщины, и всего записей о приходе мастер-ведьм было девять. “Миру конец!" – подумала глава ковена, и воодушевление в этой мысли не оставляло места сомнениям. Ведьмы соединили руки, и под голоса, звучавшие так густо, что казались осязаемыми, инициация мастер-ведьмы началась. Ви понял, что Горо был прав, несколько часов назад. Тогда он почувствовал его боль – не просто нападение ведьмы. Горо было больно всему. Горо пытали. “Оно проснется," – говорил Горо, и Ви не верил. Теперь оно проснулось, и оно требовало. Силы, жертв, крови. Мести. Вернуть себе любимого. Ви ушел со смены в аптеке как был, в красной форменной рубашке, черных брюках и приличных туфлях. Халат только оставил, белый халат нужно надевать, только когда разговариваешь с пациентами, а он готовил лекарства на выдачу. Хорошие лекарства, которые должны были помочь человеку, что будет их пить. Ви открыл глаза и посмотрел на главу ковена. Ее лицо было слегка размытым, вся комната была слегка размыта из-за наполняющей ее силы. Молодая ведьма не успела ничего понять, а двенадцать товарок за ее спиной снова сомкнули руки, и их голоса снова звучали как один. Ви ударил ее ножом в шею. Кровь брызнула как попало, некрасиво и грязно, ведьма забулькала, а Ви уже подхватил ее и опустил на пол. У него не так много было времени, пока жизнь еще не покинула тело. Курс анатомии пригодился неожиданным образом. К сердцу, еще бьющемуся, он пробирался мимо коллапсирующего легкого, вскрыв грудную клетку снизу. За сердцем тянулись жилы, и оно еще трепыхалось в ладони, когда Ви вонзил в него зубы. Кровь на темной коже и красной рубашке была видна слабо. Ведьмы в круге падали одна за другой, оставшиеся смыкали руки, пока не осталась последняя, глава ковена, стоящая на коленях, мокрая как мышь и абсолютно обессиленная. – Спасибо, – сказал Ви, не заметив, что перешел на родной островной язык. Город горел. Волны силы, расходящиеся от Ви, уже катились по миру, и мир загорался. Сходили с ума ведьмы, поднимались по тревоге инквизиторы. Сталкивались машины, трескалась земля. Все, у чего была вероятность взорваться, выйти из берегов или обрушиться, делало это. Выли сирены и кричали люди. Ви шел по городу невредимый, та же сила, что комкала реальность, вокруг него была глазом тайфуна, где даже не дул ветер. Он успел дойти до площади Памяти павших инквизиторов, когда его наконец нашли. На него глупо попытался накинуть “удавку" какой-то инквизитор, и Ви выпил его, даже не задумавшись, он сейчас просто так работал. Ему что-то говорили, но он не слышал. Он стремился к Горо, а они мешали пройти. Где-то сзади хотели напасть. Физически, группой. – Нет, – сказал Ви, и слово волнами пошло по реальности, сбивая с ног и сметая инквизиторов в сторону. Ви туда больше не смотрел. Он шел вперед. В здании Инквизиции горело аварийное освещение, и в нем рубашка Ви выглядела серой. Ви остановился у плана. Правила есть правила, а Инквизиция – официальное ведомство, в котором должен быть план. Ви вдруг понял, что в него стреляют. – Отстань, – он отмахнулся от стрелка и даже не слышал, как его воля впечатала беспомощное перед силой мастер-ведьмы тело в мраморную облицовку холла. Его интересовал минус восьмой этаж. Он увидел Горо лежащим на жесткой лавке, единственном предмете мебели в камере. Вокруг было шумно, это мешало. Ви щелкнул пальцами, открывая дверь, разделяющую его и Горо. Одновременно с таким же щелчком открылись все камеры на всех этажах. Ви не замечал, как ведьмы вокруг него безумным вихрем унеслись вверх. Ви они были не нужны. Их там ждали инквизиторы. – Горо, – Ви опустился перед ним на колени, и Горо погладил его по щеке, с удивлением разглядывая сухую кровь, осыпающуюся со щек и шеи Ви от этого прикосновения. – Ви… Ну зачем… – Я чувствовал твою боль. Теперь ее чувствует весь мир. Горо до сих пор было больно, и Ви лег рядом, обнимая и исцеляя. Он все еще был хорошим целителем, только это больше не отнимало силы. – Ты убил? – Ви кивнул. – Кого? – Горо сжал в кулаке рубашку на его груди, ожидая ответа. – Ведьму, – Ви покачал головой, такой несущественной была сейчас эта смерть. – Из Круга. Глава ковена предложила. И Горо успокоился. – Нам нужно уходить. – М-м. Не сейчас. Они там, – Ви посмотрел в потолок, на котором с легким удивлением увидел знак пресса, совершенно не ощущающийся, – заняты. Друг другом. Давай поспим. И Горо послушался. Устроился у Ви на груди. – Холодно? – в камере было холодно, и Ви зажег огонь из ничего. Он теперь так умел. – Ви, что там происходит? – спросил Горо куда-то Ви в грудь. – Они сами разберутся. Миру не нужна вся эта ерунда, ведьмы, инквизиторы… – Но мы тоже часть этой ерунды. Нельзя просто взять и убить ведьму – родится новая. Вместо убитого инквизитора родится еще один. Количество ведьм и инквизиторов равно. Мир таким образом сохранял равновесие. И частью этого равновесия были восемь этажей тюремных камер с живыми ведьмами, “зеркалами" на стенах и “прессами" на потолках. – Я сделал для нас исключение, – Ви поцеловал Горо в макушку. – Жертва большая, миру должно хватить, чтобы измениться. – Ви. Ты устроил апокалипсис, чтобы меня спасти? – Ага, – ответил Ви, закрывая глаза. *** Такэмура проснулся в темноте, слегка подсвеченной красным аварийным освещением. Огонь больше не горел, и снова было холодно. – Ви. – М? – Ви посмотрел на него с нежностью. Такую же испытывал к нему Такэмура. – Нам пора. Только умойся. – Ну и условия, – посетовал Ви, пытаясь набрать воды, которая поступала круглые сутки, но едва капала. – Бр-р, холодно. – А ты больше не можешь развести огонь? Ви отрицательно покачал головой. Было тихо. Такэмура снял с пожарного щита багор и топор, второй протянул Ви. – Зачем? – На всякий случай. Ви забавно закрылся топором, подняв его перед грудью. В здании было тихо и пусто. Первая кровь появилась только в холле. Такэмура выглянул: все видимое пространство усеивали трупы ведьм и инквизиторов. На горизонте этой телесной равнины мигали огнями машины скорой помощи и полиции. Такэмура отбросил багор, и Ви сделал то же с топором. Теперь они ничем не отличались от жертв ночных событий. Или?.. – Ви, я тебя не чувствую, – лишь сказав это, Такэмура понял, что фона, который был с ним с рождения и усиливался рядом с ведьмами, нет. – А как ты должен меня чувствовать? – спросил Ви, сейчас пролезающий сквозь дыру в заборе. – Как инквизитор. – Какой инквизитор, Горо? В этом мире больше нет магии. Такэмура оглянулся на тела. Он знал почти всех, но сейчас горечи в груди не было. Может, ее не стало, когда его стали пытать. Может, мастер-ведьма, у которого забрали любимого инквизитора, вместе с магией забрал чувство единства с ними. Но Такэмура променял свой мир на Ви – и не жалел. – Горо, идем домой? У них ведь даже был дом. – Ви, спасибо. За апокалипсис. Ви покивал. Люди разберутся уж как-нибудь сами. А у них все будет в порядке.