Тыквоголовый Джек

— Бабуля… Всё хорошо? Госпожа Хан Ман Су старательно мыла пол, время от времени причитая себе под нос. Чоль с беспокойством наблюдал за тем, как мокрая тряпка снова и снова проходится по угольному пятну, уродующему идеально серую плитку в ванной. Бабуля тёрла его уже целый час, и сколько бы Чоль ни просил её перестать, казалось, его слова лишь усиливали её рвение. Скорее уж пол провалится вниз, чем эта клякса исчезнет! — Пойди и ещё разок проверь все шкафы, Чольчик, — сказала Ман Су, вновь надавливая на швабру. — Мы здесь с тобой в первый и последний раз! Забудем чего — уже потом не вернём. Иди, иди осмотри вещи. — Бабуля, да не было у хёна важного ничего… — вздохнул Чоль. Бабушке нравилось, когда он называл Сан Ву хёном. Они не были знакомы, даже ни разу не виделись, но Чоль честно старался звать этого человека своим старшим братом. Последние четыре года госпожа Хан Ман Су была ему и мамой, и бабушкой, да и вообще заменила всю семью. И уважать её желания было правильно и справедливо. — Я правда всё посмотрел. Взял всё, что ты попросила, вот: фотографии, записную книжку, тот медицинский полис. Ну хочешь, возьмем ещё плитку, которую ты тут, в ванной нашла… Но у нас, вроде, есть такая в вагончике бунгоппан. Или я не разбираюсь. Бабушка вдруг помрачнела и прекратила орудовать тряпкой. — Нет, Чольчик. Эта плитка нам не нужна. — Ну слава богу, — улыбнулся мальчишка. — Меньше тащить. А зачем хён вообще в ванной курил и готовил? Это так странно. Ман Су как-то стыдливо поджала губы, но потом отмахнулась от Чоля и вновь вернулась к злосчастной кляксе. — Не мешай! — шутливо пригрозила она ему. — Напал на бабку с расспросами и всё никак не отстанет! Оттираю — значит положено. Люди придут. А перед людьми стыдно. — Странная ты, ба, — улыбнулся Чоль. — Чего тебе стыдно? Не ты же испачкала пол углём. Бабуля сделала вид, что прямо сейчас бросит мытьё и побежит за мальчишкой давать нагоняй. Чоль звонко рассмеялся и поспешил ретироваться. За последние четыре года кредиторы Сан Ву не раз приходили к ним. Обычно расспрашивали бабушку о рыбной лавке, которую та давно отдала, или о большом доме, из которого она уехала ещё до того, как они с Чолем встретились. Расспрашивали долго и скучно, а сами сами почти всё время молчали. После их ухода Ман Су запиралась на кухне и долго что-то пекла. Она могла не выходить из кухни часами — Чоль знал, что готовка помогала ей успокоиться. Он очень любил всё, чем бабушка его угощала: и тыквенные пирожки, и ккульпан, и хотток — и всё же не мог радоваться как следует, зная, что все эти кулинарные шедевры были следствием бабулиного расстройства. Иногда он и вовсе не открывал дверь этим противным людям в костюмах, но тогда они начинали дозваниваться на телефон Ман Су, и разговор проходил куда тяжелее и хуже. И вот, где-то с месяц назад, кредитор пришёл снова. На этот раз он задал новый вопрос, который до этого никого не интересовал. «Где находится ваш сын?» — повторял он, упорно отказываясь верить, что бабуля понятия не имеет, где. Она не слышала ничего о Сан Ву уже много лет и старательно пыталась донести это до кредитора. И только когда она не выдержала и расплакалась, кредитор наконец сказал: «У господина Чхо обнаружилась незарегистрированная недвижимость. Суд хочет изъять её за выплатой долга банкам. Но перед этим необходимо погасить штраф за неуплату коммунальных счетов. Если вы сделаете это, то сможете посетить квартиру и забрать его вещи». И тогда наступил день «Д». Тот самый момент, когда деньги, некогда щедро отданные господином Соном, вновь пригодились. — Однажды, Чольчик, — вздыхала Ман Су, доставая заветный чемодан с верхней полки. За всё время, что Чоль её знал, она делала это лишь в третий раз. До этого деньги были нужны сначала на обустройство комнаты мальчика, а потом на новые печки и холодильники для торговли уличной выпечкой. — Однажды ты всё-таки познакомишься с моим Сан Ву. И тогда он расскажет нам, что с ним стряслось… Мы обязательно обнимемся, помолимся и простим друг друга. Заживём вместе, втроём. Как большая семья, в которой тайнам нет места. — Хорошо, бабуля, — отвечал Чоль. — Только, пожалуйста, не расстраивайся. Пусть всё так и будет. Сам он не верил в то, что те, кого долго нет, могут вернуться назад. В детстве он думал, что Сэ Бёк найдётся. И тогда же был почти уверен, что если не сестра, то мама придёт за ним, чтобы все вновь стало так как раньше, как было когда-то давно в их квартире в Кимчхэке. Однако с тех пор, как господин Сон познакомил его с бабулей, Чоль никого не ждал. Теперь он знал, что иногда те, кого ты любишь больше всего, могут уйти и даже не попрощаться. Порой он задавался вопросами. Бывало, что даже пытался искать, как умел. Планировал посетить общежитие, про которое говорила Сэ Бёк, когда ещё его навещала. Но чем старше Чоль становился, тем больше он начинал забывать. Все казалось размытым, бессмысленным, глупым. И печаль о тех, кто оставил его, превращалась в обиду и злость: чувства, с которыми он не мог справиться. Возвращаясь в гостиную с вещами хёна, Чоль опять огляделся в поисках чего-то, что могло пригодиться. Не найдя ничего, он плюхнулся на диван, надеясь, что бабушка скоро закончит уборку и они вернутся домой. Приготовят что-нибудь вместе, помоют посуду, посмотрят музыкальные передачи… А потом возьмут и забудут этот нелепый день, который принёс им лишь расстройства и дурацкое угольное пятно на плитке. — Чольчик! — вдруг позвала Ман Су. — Подвигай-ка ещё диван. И если там пыль, то приберись сам! У меня уже сил никаких нет. А ты там, небось, развалился! — Ба! Я не лежу! Занят делом! — Ну конечно, болтай! Вставай и не ленись. Бабка-то в три погибели согнулась, а он отдыхает! Не стыдно? Чоль поднялся и, тяжело вздохнув, взялся за тряпку, брошенную в противоположном углу. Старая мебель поддалась его потугам с мерзким скрипом. — Бабуль, тут визитка какая-то. Тебе нужна? — Какая ещё визитка? — Да мне откуда знать… Может, компания, в которой хён работал? Бежевая. Три фигуры геометрические…И сзади номер. Ман Су наконец оторвалась от швабры и подошла к мальчишке. — Странная какая… — Бабушка прищурилась, наклоняясь к внуку поближе и забирая пыльный клочок картонки себе. — Надо будет позвонить да узнать. Вдруг и правда там что-то про Сан Ву слышали. — Я сделаю, — улыбнулся мальчишка. — И в интернете проверю всё. Поищу, пока ты будешь стоять у прилавка. Мне же всё равно скучно будет. — Я тебе дам, скучно! — Ман Су пригрозила Чолю кулаком, и тот опять рассмеялся. — Переворачивать рыбок будешь. В свободное время сиди в своих интернетах! — Ну ба! — Чоль обнял бабушку и прижался к ней изо всех сил. — Пойдём уже домой. Ну нет же тут ничего. Убрались — и ладно…. Сейчас чего-нибудь напечём и сядем смотреть «Мистера Трота». — Да пойдём, пойдём… Воду прольёшь — вновь не собёрешь. Побыли, и ладно. Бабуля чмокнула внука в макушку и снова ушла в ванную, чтобы опустошить ведро. Чоль помог ей собрать принадлежности для уборки и найденные документы. — Мне попалось одно детское фото в рамке, — вдруг сказал мальчик, когда бабуля уже закрывала дверь. — Такое же, как у тебя в альбоме. Там ещё… Рядом с хёном стоит господин Сон. И я подумал, что, если ты сама захочешь, мы можем позвать его к нам домой. Поговорить об их дружбе, чего-нибудь вспомнить. — А что, — вдруг просветлела Ман Су. — Дело хорошее… Тем более, если Гихунчик уже вернулся! Он же в Штаты к дочке летал… Давай! Это ты замечательно сейчас придумал. Помню, он любит пульгоги... Сделаем. И ещё чего-нибудь сладкого напечём, для настроения. — Хорошо, — улыбнулся Чоль. — Я обязательно загляну к нему завтра после уроков. Бабуля оставила ключи от квартиры Сан Ву в почтовом ящике и улыбнулась. — А я ведь даже не сказала ему спасибо, можешь представить себе? — За деньги? — Деньги — пустое, Чольчик. Да и ведь они не мои, а в счёт долга сына. Я про тебя. Я так и не поблагодарила Гихунчика за то, что ты у меня появился. Чоль обнял бабушку снова, и они вместе вышли на улицу, больше не думая о том, что оставили позади. Впереди был прекрасный вечер.