Причины упасть и поводы подняться

      Тишину вечера разрезает вибрация телефона. Звонок. Марку даже не нужно гадать, кто человек на той стороне провода, не после того, что он написал сегодня в общий телеграм-канал группы, поддавшись усиливавшемуся в последнее время чувству безнадёжности, ненужности и беспросветности будущего.       И всё же на пару секунд он задумывается о том, чтобы не брать трубку.       Проводит пальцем по экрану, принимая вызов. Молчит.       — Привет, Шош, — раздаётся до боли знакомый голос.       — Привет, — хрипит в ответ Марк.       — Как… как ты?       Такой простой и одновременно такой сложный вопрос. Марк не может сдержать смешок.       Его собеседник терпеливо ждёт, даёт время на размышления. Наверное, действительно переживает. Позвонил всё-таки. Хотя с лёгкостью мог проигнорировать настроения младшего, сославшись на плотный график и усталость. В каком он там городе сегодня? Или уже дома? Теперь Марк не знает даже таких простых вещей о своём друге.       — Херово, — выдавливает он из себя.       По ту сторону раздаётся тяжёлый вздох. И затем тихое:       — Го фэйстайм?       Марку всё настолько остопиздело, что он и звонок бы не принял, потому что сейчас хочется простого человеческого побыть одному и по очередному кругу обдумать всю свою жизнь. Но это Гриша, один из его давних друзей и, наверное, самый дорогой до сих пор, не смотря на то, что именно с него начинаются все накручивания Марка и им же заканчиваются. Поэтому он соглашается.       Он видит уставшее лицо Гриши, круги под его глазами, сухие потрескавшиеся губы, фиолетовый шухер на голове. Спал? Или только приехал из аэропорта?       Они выглядят одинаково хреново, и всё же сейчас Марку кажется, что ему из них двоих хреновее. Ведь это не он живёт свою мечту, не он ездит по городам страны, собирая огромные площадки. Не он оставляет своё сердце на сцене для тысяч и тысяч таких же как он каждый день. Он давно готов, он хочет, он делает для этого всё вот уже десять лет, и тем не менее это Гриша, его друг и соратник по группе, испытывает на себе всё то, о чём они когда-то вместе мечтали. Не с ним. С кем-то более талантливым, более важным, более… Нет, нельзя снова об этом думать.       Гриша отвлекается от молчаливого разглядывания друга через экран телефона, переводя взгляд куда-то в сторону, и с тихим «мистер кот» перемещает телефон так, чтобы захватить Марса в кадр. Значит, всё-таки дома. Марк понимает, что за своими мыслями не обратил внимание на знакомую обстановку на фоне: Гришина комната, которая ничуть не изменилась с годами, несмотря на море новшеств в ней. Сколько раз они с ребятами собирались у кого-то из них в гостях, чтобы вместе писать музыку и мечтать? Не сосчитать.       — Ты же знаешь, что я тебя не брошу? — вдруг спрашивает Гриша, внимательно разглядывая Марка через экран мобильника.       — Да в принципе… не важно это.       — Важно, Марк, — укоряет его, но взгляд такой мягкий-мягкий. — Ты важен. Твои мысли, твои тексты, ты сам.       Марк молчит.       — Ты мне важен…       — Тогда почему ты там, а не со мной? — севшим голосом вырываются слова, которые он поклялся себе никогда не произносить вслух.       — Ты же знаешь, что я всё делаю для… Марк. Это нечестно.       Повисает напряжённая тишина. Как раз в такой и варился Марк весь вечер, только теперь с ним ещё и уставшая моська Гриши да свернувшийся батончиком спящий Марс. Идиллия, блин.       Умом Марк понимает, что зря срывается на Грише. Будь у него самого такая возможность, он бы тоже ухватился за неё всеми руками и ногами. И Гриша действительно ведь делает всё для их группы. Они договорились, что он останется, что всё будет как прежде, только лучше, и Гриша действительно держит своё слово все эти годы. Продвигает, где может. По максимуму присутствует на репетициях, даже если только вернулся заёбанный из очередного мега-супер-пупер тура по России. Предлагает идеи, предлагает новый опыт, предлагает себя. Всегда.       — Прости, просто… накатило опять.       — Понимаю. Поверь, у самого часто такие мысли проскальзывают…       — У тебя-то? — усмехается Марк, потому что не верит. Гриша буквально живёт мечтой, разве ему может чего-то не хватать? Разве в его груди тоже разрастается дыра размером с бездну от отчаяния и безысходности? Сложно в это поверить.       — Ещё бы! Эй, это нормально — иметь такие мысли. Это нормально — устать, выгореть, чувствовать несправедливость. Но это не значит, что ты ни на что не годишься и тебе нужно всё бросать. Твоя музыка — это часть тебя, ты можешь так просто от этого отказаться?       Его музыка? Накрученный негативными мыслями мозг Марка хватается за эти слова, больно резанувшими по и так болящему сердцу. Хочется заткнуть уши ладонями и закричать. Так и знал, он так и знал: Гриша уже говорит так, как будто больше не относит себя к их группе, и даже не замечает этого. А скоро и вечно занятой в других проектах Ваня окончательно забьёт на их группу, и Арсений… нет, Арсений не может его так предать, только не он, только не после всего, через что они вместе прошли…       — ...рк? Вернись ко мне. Пожалуйста... Марк?       Не с первого раза, но Марк фокусируется на телефоне в своей руке и видит обеспокоенный взгляд Гриши по ту сторону экрана. Кажется, тот что-то говорил? Как давно он перестал его слушать?       — Ты в порядке? Посмотри на меня, пожалуйста…       Он пытается выдавить из себя улыбку, но мышцы лица как будто налились свинцом и упорно отказываются работать. Поэтому он выдавливает лишь едва слышное «да», борясь с комком, сдавившим горло невыступившими слезами.       — Так не пойдёт. Поговори со мной, пожалуйста.       — Не хочу говорить, — наконец признаёт вслух Марк. — Лучше ты расскажи что-нибудь.       Гриша ненадолго задумывается, и взгляд его привлекает перевернувшийся брюшком кверху Марс, всё ещё лежащий под боком.       — Ты знаешь, что я назвал кота в твою честь? — бросает он наобум.       — Реально?!       Глаза Марка увеличиваются до невероятных размеров.       — Нет, конечно, — посмеивается Гриша, полностью удовлетворённый полученной реакцией и тем, что смог наконец отвлечь Марка. — Хотя вы оба милые и пушистые. Кстати, хочешь расскажу, что эта булочка учудила, пока меня не было?       И, дождавшись кивка, начинает рассказывать о похождениях своего котика, с теплотой наблюдая за постепенно расцветающей улыбкой на губах Марка. Он продолжает рассказывать, не замечая, что его слова всё чаще и чаще прерываются протяжными зевками, а голова постепенно склоняется к горизонтальной поверхности. Всё-таки тур и долгая дорога дают о себе знать. И в какой-то момент Гриша засыпает.       Ещё некоторое время Марк смотрит на умиротворённую моську басиста и сбрасывает вызов. Он переворачивается на спину и задумчиво смотрит в потолок, а на его губах всё ещё играют отголоски улыбки. Вот вроде их разговор ничего в итоге не прояснил и мир не стал внезапно лучше, но всё же Марку стало немного легче.