Alba

⁠✿✿⁠✿⁠

      Ритмичный стук колёс о рельсы, словно пульс железной дороги, мерно отбивал такт в ушах. За окном стремительно пролетали полосы пейзажей, смазываясь в единую, пёструю ленту. Дождь, словно оплакивая расставание, горькими слезами стекая по стеклу, оставляя за собой влажные, дрожащие следы. Чонгук смотрел вдаль, с тоской вглядываясь в исчезающую жизнь, надеясь навсегда оставить её за спиной, словно дурной сон. Его взгляд случайно встретился с понимающей, тихой улыбкой Чимина — в ней читалась глубокая печаль и поддержка. Брат, будто услышав безмолвный крик его души, ободряюще кивнул и ласково коснулся мягких волос спящего на его коленях младшего братишки, маленького альфы, безмятежно дремлющего под убаюкивающий перестук колёс.        Было ли это бегство лучом надежды или отчаянным шагом в пропасть? Побег из дома, от родителей, чьи действия терзали их сердца невыносимой болью. Последней каплей стало то, что Чимина хотели насильно обручить с человеком, годящимся ему в отцы — жених, старше него на двадцать лет, когда ему едва исполнилось семнадцать. А пятилетнего Чонмина, их невинного братишку, они хотели отправить в интернат для юных альф, чтобы с малых лет ковать из него достойного наследника, будущего главу семейной компании. Чонгука же ждала чужбина, навязанная профессия, жизнь, расписанная по указке тех, кто должен был любить и оберегать.       Сердце Чонгука сжалось в тиски горечи. Он отчётливо помнил день, когда они отважились на этот отчаянный побег. Помнил, как вздрагивали от каждого шороха в родном доме, обратившемся в клетку страха, боясь, что их разлучат навсегда. Помнил, как крадучись, с замирающим сердцем, они пытались выкрасть паспорт Чимина, как дрожали пальцы, коснувшиеся холодной стали дверного замка. Адреналин смешивался со страхом, рождая в венах ледяной огонь. Время замедлилось, каждый звук эхом отдавался в оглушенной тишине, словно крик, затерянный в пустоте. Тогда, в тайнике они нашли не только паспорт, но и потрёпанное письмо, адресованное их отцу от бабушки, о которой они даже не знали. Отец запрещал им расспросы о своих родителях, словно то была черная страница, которую он стремился вырвать из книги жизни. В письме бабушка просила прощения, умоляла сына понять её и встретиться, просила хотя бы раз увидеть внуков.       И они решили рискнуть всем. Адрес на письме почти стёрся, чернила поблекли от времени, осталось лишь туманное название станции, откуда оно было отправлено, но они надеялись, что хотя бы там, в этом забытом богом уголке, им помогут найти точный адрес их бабушки Чон Сольхи. Чонмин потер свои сонные глазки, а потом посмотрел на своих старших. — Мы ещё не приехали? — Почти, Чонмин-а. Скоро будем на месте, — Чимин нежно улыбнулся младшему, погладив его по щеке.       Малыш закивал, прижимаясь к брату. Несмотря на юный возраст, он чувствовал напряжение, витавшее в воздухе, но уютное тепло братьев успокаивало его взволнованное сердечко. — Чонмин-а, ты проголодался? У нас есть печенье и сок, — Чонгук ласково погладил младшего по его кудрявым как у него волосам.       Чонмин радостно закивал, и его лицо расплылось в улыбке, словно маленькое солнышко, разгоняющее тучи тревоги. Чонгук достал из рюкзака пакет с печеньем и маленький пакетик сока. Малыш принялся жадно есть, пачкая крошками свою щечку. В этот момент он был похож на маленького ангела, беззаботного и счастливого, и Чонгук с Чимином не могли отвести от него глаз, черпая в его невинности хоть немного надежды на лучшее будущее.       Вскоре поезд начал замедлять ход, и за окном показалась небольшая станция, название которой с трудом различили на потрёпанном письме. Маленькое, полузаброшенное место, где время, казалось, остановилось лет тридцать назад. Облупленная краска на стенах вокзала, покосившиеся столбы, одинокая лавочка.       Сердце Чонгука забилось быстрее. Неужели это и есть их последний шанс? Место казалось забытым и унылым, но в то же время ощущалось в нём какое-то странное спокойствие, словно оно укрывало свои тайны от посторонних глаз. Собрав свои немногочисленные вещи, братья вышли из вагона, ступив на серую, пыльную платформу. Чонмин крепко вцепился в руку Чимина, испуганно оглядываясь по сторонам. Здесь было совсем не так, как в их родном, шумном городе.       Оглядевшись, они заметили едва разваливающейся постройка, в которой явно не кого нет, так пусто. Лишь одна дорога ведущая в лес.       В воздухе висела густая тишина, нарушаемая лишь редким карканьем вороны, сидящей на крыше покосившегося вокзала. Чонгук глубоко вдохнул сырой воздух, пропитанный запахом прелой листвы и дыма, и почувствовал непривычную свободу. Свободу от гнета, от ожиданий, от всего, что душило их в родном доме. Но вместе со свободой пришел и страх. Страх неизвестности, страх перед будущим, которое они выбрали сами, и ответственность за младшего брата. — Ну что пойдём? Вариантов у нас больше нету, — проговорил Чимин, сжав слегка плечо Чонгука.       Чонгук кивнул, стараясь скрыть дрожь в голосе, и крепче перехватил лямки рюкзака. Они двинулись по направлению к единственной дороге, ведущей вглубь леса.       Они знали, что отступать некуда. Назад дороги нет, и им придется пройти этот путь до конца, чего бы это ни стоило. Чонгук взял Чонмина на руки, чувствуя, как маленький брат доверчиво прижимается к нему. Эта крошечная ноша — их главная ответственность, их стимул двигаться вперед.       Покинув станцию, они направились по единственной дороге, уходящей в лес. Деревья, словно стражи, возвышались над ними, сплетая свои ветви в темный свод. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял их вздрагивать, но они продолжали идти.       Пока в зади не послышался звук, бибикающей машины, что очень сильно напугал двух омег и маленького альфу. Сердце заколотилось в бешеном ритме. Братья замерли, обернувшись на звук. Из леса, поднимая клубы пыли, выехала старая, видавшая виды машина, больше похожая на груду металла, чем на транспортное средство. Она остановилась рядом с ними, и из нее вылез пожилой мужчина с морщинками вокруг глаз и седыми волосами, собранными в небрежный хвостик. На нем была клетчатая рубашка и поношенные джинсы. — Кто вы? Первый раз вас тут вижу, — голос старика звучал властно и требовательно. — Мы приехали к бабушке, её зовут Чон Сольхи, на письме лишь видна станция с которой отправляли письмо и мы не знаем где её искать… — Чимин старался говорить уверенно, но голос всё же предательски подрагивал, он протянул старику письмо.       Старик взял письмо, прочитав написание, а потом удивлённо уставился на них. — Вы дети Чон Хвана? — Да, это наш отец.       Лицо старика смягчилось, в глазах мелькнула тень грусти. Он вздохнул, посмотрев на мальчишек. — Она так мечтает вас увидеть, всё время говорит мне, что хоть бы раз увидеть внуков, обнять. Моя жена будет рада вас видеть. Чонгук и Чимин удивлённо смотрели на старика. — Вы муж нашей бабушки? Старик кивнул, слегка улыбнувшись. — Да, я муж Сольхи, Ким Сухён. Уже много лет жду этого момента. Она так переживала, что сын не простит ее, не даст увидеть внуков. Ну-ка дайте садитесь в машину, до поселения далеко идти, а я не позволю своим внукам идти пешком.

✿⁠✿✿

      Внутри старенького автомобиля пахло сырой землей и табаком. Чонмин, утомленный переживаниями и дорогой, тут же уснул на руках у Чонгука, умиротворенно посапывая. Чимин с Чонгуком теснились на заднем сиденье, боясь даже пошевелиться, впитывая каждое слово, каждое движение нового родственника. Ким Сухён всю дорогу молчал, лишь изредка поглядывая в зеркало заднего вида на своих внуков. Чувствовалось, что он переполнен эмоциями, но не знает, как их выразить.       Дорога петляла сквозь густой лес, становясь все хуже и ухабистее. Машина то и дело подпрыгивала на кочках, заставляя Чонгука сильнее прижимать к себе Чонмина. Наконец, вдалеке показались первые признаки жилья — покосившиеся домики, огороженные плетеными заборами, из труб валил дымок, а во дворах копошились куры. Они прибыли в небольшую деревеньку, затерянную в глуши лесов. Ким Сухён остановил машину возле одного из самых ухоженных домиков. Выйдя из машины, он уже хотел помочь выйти внучатам, как из дома показалась пожилая женщина. — Сухён, почему так долго, я уже стала переживать, надеюсь ты не бегал по лесу в твоём то возросте, всё тебе не имёться, мальчишки приходили искали тебя. — Милая не ругайся, лучше посмотри ково я тебе привёз, — старик улыбнулся на непонимающим взгляд жены. Открыв дверь машины, как из неё тут же вышел Чимин, помогая Чонгуку со спящим Чонмином. Чон Сольхи замерла, уставившись на двоих юношей и спящего ребенка. В глазах ее плескалось недоверие, смешанное с надеждой. — Вы… — Здравствуйте бабушка, — Чонгук и Чимин одновременно поклонились, стараясь не разбудить Чонмина. Женщина прикрыла рот ладонью, не веря своим глазам. Слёзы хлынули из её глаз, скатываясь по морщинистым щекам. — Неужели это правда? Неужели я дожила до этого дня? — прошептала она, протягивая дрожащие руки к внукам. Чимин осторожно подвёл её к Чонгуку, чтобы она смогла увидеть спящего Чонмина. Сольхи нежно коснулась его мягкой щеки, и по её лицу разлилась счастливая улыбка. — Какой же он хорошенький… Как ангелочек, — пробормотала она, не отрывая взгляда от мальчика. — Проходите же в дом, нечего стоять на улице. Вы, наверное, с дороги устали.