Не канон версия которую я выдумал из головы

Лололошка вошёл в кабинет Виктора, ожидая услышать подробности нового, ещё более мрачного задания. Он мысленно готовился снова погрузиться в кровавую работу, подсчитывая, сколько ещё таких вылазок отделяет его от цели. Но вместо папки с фотографиями и адресами на столе лежал один-единственный тонкий конверт. — Присаживайся, Ло, — Виктор указал на стул. Его лицо освещала странная, почти отеческая улыбка. Лололошка медленно опустился на стул, его взгляд прилип к конверту. Он чувствовал подвох. — Не смотри так, как будто я подложил тебе бомбу, — усмехнулся Виктор. Он взял конверт и протянул его через стол. — Держи. Твоя награда. Лололошка взял конверт. Он был слишком лёгким для пачки денег. Он расстегнул его и вытащил содержимое. На стол легёл новенький, идеально чистый паспорт. Он медленно открыл его. Внутри была фотография Шэрон, а под ней — новое имя, которого он никогда не слышал. Он поднял взгляд на Виктора, в его глазах читалось полное непонимание. —Я... я ещё не заплатил, — глухо произнёс он. — Я только собрал половину. Виктор откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе. —Ты уже заплатил, парень. С лихвой. — Как? — в голосе Лололошки прозвучало неподдельное изумление. — Вы сказали сумму. Я её ещё не отдал. Виктор громко рассмеялся, и в его смехе слышалось нечто похожее на восхищение. —О, Ло... Наивный ты всё-таки. Ты правда думал, что я буду платить тебе полную стоимость твоей... работы? — Он с отвращением поморщился, подбирая слово. — Я всегда брал свой процент. С каждого твоего задания. И знаешь что? Твоя «половина» — это как раз и есть полная стоимость документа. Всё честно. Лололошка сидел, не в силах пошевелиться, сжимая в руке паспорт. Он чувствовал себя одураченным, но одновременно с этим — невероятно, ослепительно свободным. Гора с плеч. Кошмар закончился. — Зачем? — прошептал он. — Зачем ты просто не сказал мне, что я уже отработал? Виктор пожал плечами, его улыбка стала тоньше и циничнее. —Мотивированный работник — хороший работник. Ты был готов на всё, думая, что цель ещё впереди. А теперь... — он указал на паспорт, — теперь у тебя есть выбор. Можешь уйти. Начать свою жизнь с этой девушкой. Или... можешь остаться. Ты оказался талантлив. Очень. У меня на тебя другие планы. Лололошка смотрел на документ, который держал в руках. Это был билет для Шэрон в нормальную жизнь. И одновременно — пропуск для него самого в постоянную тьму, если он согласится остаться. Он медленно поднялся. —Мне нужно подумать. — Конечно, — кивнул Виктор. — Ты знаешь, где меня найти. Лололошка вышел из кабинета, неся в руке не просто паспорт, а груз самого сложного решения в своей жизни. Он получил то, за чем шёл. Но цена оказалась куда выше, чем он мог предположить. Лололошка вернулся домой под самый рассвет, как и всегда после своих ночных «смен». Но на этот раз всё было иначе. В кармане его куртки лежал не свёрток с деньгами, а тонкий, почти невесомый конверт, который жёг ему кожу через ткань. Он не лёг спать. Он сел на стул у окна в гостиной и смотрел, как солнце медленно поднимается над крышами серых домов Хэнфорда, окрашивая небо в грязно-розовые тона. Всю ночь он провёл в раздумиях, и они не прекращались и сейчас. Одна цель была достигнута. У Шэрон теперь было имя, прошлое и будущее. Он мог отдать ей этот паспорт, и она стала бы свободной. По-настоящему. Она могла бы уехать, начать всё сначала, без оглядки на остров, на автоматонов, на него. «Но куда она денется без нас?» — тут же возникал другой вопрос. «Сможет ли она одна?» И тогда в его голове рождалась вторая, куда более сложная и, казалось, невыполнимая цель. Тело для Дилана. Он смотрел на город, просыпающийся за окном, и видел его по-новому. Теперь он замечал их повсюду — автоматонов. Мусорщик, метущий улицу, его движения были слишком идеально цикличны. Водитель автобуса, чей взгляд никогда не менял выражения. Грузчики в порту, работающие в едином, нечеловеческом ритме. Весь город держался на них, на этих безмолвных, неодушевлённых работниках, выполняющих чёрную и опасную работу. Дилан хотел для них не просто тел. Он хотел для них жизни. Чтобы они не были просто машинами, а стали такими, как он — личностями. Чтобы они могли выбирать, чувствовать, жить. «Как?» — этот вопрос висел в воздухе, не имея ответа. Как дать свободу тысячам, когда ты едва смог купить её для одного человека? Это была задача не для наёмника, не для бойца. Это была задача для... мессии. А он был всего лишь человеком с грязными руками. Он вздохнул, и его взгляд упал на дверь в спальню, за которой спали Шэрон и Ричард. Они были его якорем. Его единственным оправданием. И теперь, когда одна битва была выиграна, ему предстояло решить, готов ли он начать другую — войну не за чью-то личную свободу, а за саму душу этого города. Войну, в которой у него не было ни армии, ни плана, ни малейшего шанса на победу. Но он знал Дилана. Он знал, что тот не попросил бы этого, если бы не верил в возможность. И он знал себя — он уже не мог просто остановиться. Привычка сражаться, защищать, идти до конца стала его сутью. Он медленно поднялся с стула, чувствуя тяжесть в каждой мышце. Рассвет сменился утром. Пора было будить остальных. Пора было отдать Шэрон её новую жизнь. А потом... потом нужно было идти к Виктору. Не для того, чтобы взять новое задание. А для того, чтобы найти ответы. Первый шаг в новой, ещё более безумной войне, которую он только что объявил самому себе.