Не канон версия которую я выдумал из головы

Вечер на вилле Саймона шёл неспешно, наполняясь тёплым светом ламп, смехом и непринуждённой беседой. После ужина Ричард и Дилан увлеклись обсуждением технических возможностей нового тела, а Саймон, наблюдая за ними с отцовской улыбкой, удалился в библиотеку. Лололошка и Шэрон оказались одни на просторной веранде, утопающей в тени ночного сада. Воздух был напоён ароматом ночных цветов и далёким шумом прибоя. — Не могу поверить, что всё это происходит, — тихо проговорила Шэрон, обводя взглядом очертания сада. — У Дилана есть тело. Мы все здесь... в безопасности. Лололошка молча кивнул, его взгляд был прикован к её профилю, освещённому лунным светом. Он всё ещё чувствовал на своей ладони тепло её руки, помнил, как залился краской от её прикосновения. — Ты сегодня... сказала Брай, что я твой парень, — наконец произнёс он, и голос его прозвучал непривычно тихо. Шэрон опустила глаза, снова почувствовав жар на щеках. —Да... Прости, если это было... некстати. Просто она так смотрела на Дилана, а я... — она запнулась, подбирая слова. — А ты? — он сделал шаг ближе. — А я не хотела, чтобы она смотрела на тебя, — выдохнула она, поднимая на него глаза. В её взгляде не было ни капли кокетства — лишь чистая, обнажённая правда. Он не смог устоять. Его пальцы мягко коснулись её подбородка, приподнимая её лицо. Пространство между ними исчезло, и его губы коснулись её губ. Это был не стремительный порыв, а медленное, вопрошающее прикосновение — вопрос, на который он ждал ответа всю свою жизнь, полную боли и одиночества. И она ответила. Её руки поднялись, обвили его шею, прижимая его ближе. Поцелуй углублялся, наполняясь годами невысказанных слов, страха, тоски и, наконец, обретённого покоя. Он был спасением. Пристанью после долгого плавания по бурному морю. Когда они наконец разомкнули объятия, чтобы перевести дух, её щёки были влажными от слёз. — Почему? — прошептал он, смахнув слезу большим пальцем. — Потому что я так давно этого хотела, — призналась она, прижимаясь лбом к его груди. — Ещё на острове. А потом... потом ты стал таким далёким. И я боялась, что ты никогда... — Я всегда был рядом, — перебил он её, его голос был хриплым. — Просто... по-своему. Он взял её за руку и повёл за собой, не говоря ни слова. Она шла, доверяясь ему полностью. Они поднялись по мраморной лестнице в его комнату — просторное помещение с огромным окном, в которое лился лунный свет. Дверь закрылась, отсекая внешний мир. Здесь, в этой тишине, остались только они двое. Он снова привлёк её к себе, и его поцелуи стали более настойчивыми, полными давно сдерживаемого желания. Его пальцы дрожали, расстёгивая пуговицы на её блузке, а её руки скользили под его футболкой, исследуя рельеф мышц и шрамы, которые теперь были для неё не отметинами боли, а частью его истории. Он был удивительно нежен, несмотря на свою грубую силу. Каждое прикосновение, каждый вздох были наполнены благоговением. Когда они наконец оказались на кровати, кожей к коже, время потеряло смысл. В его глазах она читала то, что он никогда не мог сказать словами — преданность, боль, страх и ту всепоглощающую любовь, что спасла его от тьмы. Он входил в неё медленно, давая ей привыкнуть, и в её тихом стоне его имя прозвучало как самая сладостная молитва. Их ритм был не яростным, а глубоким, полным единения. Это был не просто секс — это было посвящение. Танец двух душ, нашедших друг друга в хаосе мира. Он шептал её имя, зарывая лицо в её шею, а её ноги плотнее обвивались вокруг его талии, прижимая его к себе, как будто боясь, что он исчезнет. В пиковый момент, когда волны наслаждения накрыли их с головой, он смотрел ей в глаза, и она видела, как в его взгляде, всегда таком отстранённом и суровом, что-то окончательно таяло, освобождая место чему-то новому, хрупкому и беззащитному — счастью. Они лежали, переплетённые в лунном свете, тяжёлые от счастья и усталости. Его рука лежала на её талии, а её голова покоилась на его груди, под самым шрамом от взрыва. Она прислушивалась к ровному стуку его сердца. — Я люблю тебя, — прошептал он в тишину, произнося эти слова впервые в жизни. Они прозвучали тихо, но с той силой, что способна сдвигать горы. Она подняла голову и встретилась с его взглядом. В её глазах сияли слёзы, но на этот раз — от счастья. — Я тоже тебя люблю. Всегда. Он притянул её к себе и поцеловал в макушку. За окном начинался рассвет, окрашивая небо в перламутровые тона. Буря в их жизни ещё не закончилась, но теперь у них был свой собственный, нерушимый тыл — друг в друге. И этого было достаточно, чтобы встретить любой новый день. Ps я расплакался это мило и многое другое время от времени мне кажется странным понимать что это писал я