Волк и семеро козлят

Жила-была в небольшой избушке коза с семью козлятками. Жила там, где стремительным потоком лил ручей, там, где шелестели кудрявые берёзки и там, где щебетали по утрам соловьи. Матушка-коза - белоснежная красавица с короткими рожками, добрыми голубыми глазами и худым телосложением - всё время находилась в окружении своих дорогих деток, которые непоседливо резвились вокруг неё. Всё бремя воспитания легло на плечи хрупкой, но очень сильной женщины. Отец-козёл давно ушёл “за капустой”, в действительности испугавшись ответственности. Коза долго не могла смириться с этой трагедией, но со временем свыклась. Имея на воспитании шестерых сыновей и одну дочку, она пахала, как раб на галерах, лишь бы прокормить себя и членов семьи. Перебиваясь от одной работы к другой, мать приносила в дом хоть какой-то кусок хлеба, но большая часть всегда доставалась детям. Ночами, когда дети крепко спали, коза выходила за порог дома, садилась у ручья, закуривала алтайские травы и смотрела на звёздное небо. В такие моменты она обретала душевный покой, возвращаясь мыслями в насыщенный период молодости, когда трава была зеленее, когда она жила в большом и богатом доме, когда муж-козёл, как казалось женщине, холил и лелеял свою жёнушку и когда она имела большую надежду на светлое будущее. Обмокнув в очередной раз копытца в ручейной воде, она тяжело вздохнула и пустила слезу. Мать-одиночка задавалась лишь вопросом: “А счастлива ли я”? Дети - единственное, что мотивировало её жить дальше и не останавливаться, но есть ли подлинное счастье именно в них? Не будь у неё семьи, смогла бы она преодолеть все невзгоды на своём непростом пути? Вскоре, как по заказу, она получила ответы на собственные вопросы… Одним солнечным утром, коза, еле продрав глаза и не подозревая ни о чём, вновь возобновила день сурка. Встав с кровати, она прибралась в кухне, приготовила кашу из манной крупы и разбудила детей, чтобы те шли завтракать. Типичное утро матери-разведёнки с прицепом. Сама коза жевала листья, цветы, пила воду, лишь бы хоть как-то избавиться от надоедливого чувства голода. Закончив завтракать, она подождала, пока её дети насытятся, после чего вымыла за ними посуду. Её уставшие и обессиленные копытца кое-как удерживали тарелки и губку под напором воды. Мытьё посуды для козы являлось чем-то в роде медитативного процесса. Проводя губкой по стеклянным тарелкам и ложкам из нержавеющей стали, она уходила в глубокие рассуждения о бытии, сознании, чувствах и природе как о месте скопления энергии и бесчисленного количества биологических процессов. Ненадолго, но она успокаивалась и отвлекалась от обыденности. Покончив с грязной посудой, коза начала приводить себя в порядок, а затем приступила к самой сложной части своей бытовой жизни - к воспитанию детей. Семь спиногрызов не отходили от мамкиной юбки ни на шаг. Каждый козлёнок требовал собственную дозу вним ания. Игра, труд, учение, общение - всё требовалось для успешной социализации детишек без риска возникновения у них ментальных проблем в будущем. С большим трудом, но коза приноровилась уделять внимание каждому ребёнку без исключения. Дети являлись для неё смыслом жизни в текущей ситуации. Коза стремилась отдавать каждому из них наибольшую частичку своей души. Она была очень хорошей и ответственной матерью, но воспитание детей в одиночку отнимало у неё слишком много сил и нервов. Проведя с детьми чуть больше половины дня, коза взглянула на деревянные настенные часы и поняла, что настало время идти в лес за едой. Она надела длинную юбку, взяла большую корзину и палку для поиска грибов, после чего собрала всех детей возле входной двери. Такое происходило каждый раз перед тем, как коза уходила в лес. — Козля-я-ятушки мои ненаглядные… ма-а-а-аменька в лес ненадолго уйдёт. Заприте избушку да сами никуда не выходи-и-и-ите. Как только я вернусь, возле двери запою-ю-ю: Козля-я-ятушки, ребя-я-ятушки! Отопри-и-и-итеся, отвори-и-итеся! Ваша мать пришла - молока принесла; Бежит молоко по вы-ы-ымечку, Из вы-ы-ымечка по копы-ы-ытечку, Из копы-ы-ытечка во сыру зе-е-емлю! — И после пе-е-есенки этой, детки, впусти-и-и-ите меня домо-о-ой. Хорошо? - спросила коза, чтобы удостовериться в том, что ребята всё поняли. — Халасо-о-о, ма-а-ама!! Мы тебя бу-у-удим зда-а-а-ть! - хором воскликнули козлята, после чего обняли маму. Коза улыбнулась, обняла детей в ответ и, наконец, пошла по лесной тропинке в поисках пропитания. Козлята заперли дверь и остались дома одни. Ветер за окном усилился. Шелест травы и листьев с каждой секундой становился громче. С течением времени на ранее чистом небе стали проявляться серые и грозные тучи, готовые в любой момент залить всю округу стремительными каплями дождя. Одно лишь журчание ручья оставалось неизменным. Вокруг деревянного дома не было ни души… казалось бы. За одним из углов небольшого деревянного дома прослеживалась крупная тёмная фигура. Это был злой и страшный серый волк, подслушавший разговор козы со своими детьми. Он был одет в элегантный серый кафтан, тем самым сливаясь с окружением и подчёркивая собственную охотничью натуру. Хищник, поглаживая слегка выпирающее пузо, фантазировал о том, как семь маленьких козлиных тел окажутся внутри его голодного и урчащего живота. Предвкушая, как свежее детское мясо будет растворяться в желудочном соке и расщепляться на ферменты, волк слегка начал водить когтями по нижней части брюха. “7 маленьких козлят… какая удача”. - размышлял волк. “А на десерт… их матушка. Думается, та будет пожирней… и повкусней. Я так давно ждал этого момента”. Подобные мысли вызвали у волка обильное слюноотделение, но жалобный гул живота быстро вернул зверя в чувства. Волк начал действовать. Между тем, тучи сгущались всё более плотно. Небо быстро окрасилось в серые тона. Через несколько мгновений в лесу стали бушевать ливень с грозой. Грохот сотрясал и без того хрупкие окна дома, где находились козлята. Волк был наготове. Встав прямо перед дверью, серый обжора провёл когтями по её боковой части, после чего, собрав в себе всевозможные таланты опытного хищника, решился на маленькую хитрость. Обезумевший волчара постучал в дверь и, вновь положив руку на пузо, стал петь: Козля-я-ятушки, ребя-я-ятушки! Отопри-и-и-итеся, отвори-и-итеся! Ваша мать пришла - молока принесла; Бежит молоко по вы-ы-ымечку, Из вы-ы-ымечка по копы-ы-ытечку, Из копы-ы-ытечка во сыру зе-е-емлю! Дождь усилился. После того, как волк изысканно исполнил песню, точь-в-точь повторив тон козы, в небе образовалась вспышка и прогремел гром. Козлята, ранее прервав все игры, попрятались по разным частям дома. Услышав знакомый голос, они засуетились. Не могла же их мать вернуться так рано. С другой стороны, дождь на улице был настолько сильным, что, вполне возможно, она могла отложить поход в лес на более позднее время. Пока мальчики-козлята думали, в чём подвох, единственная дочь, устав ждать, побежала к двери, отодвинула замок, после чего распахнула дверь. Эта ошибка стала роковой как для самих козлят, так и для их матери. В очередной раз женское легкомыслие подвело всех под монастырь. — А-а… дядя волк? -.. А сто вы тут делаете?-.. - спросила девочка, не понимая, что происходит. — Г-где наса мама?! Волк довольно улыбнулся, побарабанил пальцами по животу, после чего спокойно ответил — Скоро вы встретитесь… Совершив неспешное вторжение в дом, волк запер дверь, осмотрел интерьер, затем перевёл взгляд на девочку. Козлята испуганно смотрели на незваного гостя, не зная, чего ожидать. Волк поочерёдно посмотрел в глаза каждому ребёнку, вселив в будущих жертв кровавого эпизода животный страх и панику до дрожи в теле. Закончив предварительный осмотр, подобно врачу, волк широко вскинул руки, выпустил когти и показал свои желтоватые хищные зубы, на которых местами виднелись остатки спёкшейся крови. Козлята закричали. Первой жизни лишилась дочка козы, так как она ближе всего стояла к убийце. Волк поднял её и крепким хватом зафиксировал лапу в районе горла. Из-за недостатка кислорода и приступа паники девочка начала интенсивно дышать носом, но это не помогало. Когти постепенно впивались в кожу, не спеша преодолевая каждый её миллиметр. По лапе серого карателя рекой начала течь кровь, что только заводило хищника на всё более изощрённые способы расправы. Мордочка маленькой козы окрасилась в синюшно-фиолетовый цвет. Единственный звук, который она могла издать - это предсмертный хрип, образовавшийся в результате скопления слюны, мокроты и большого потока крови в задней стенке горла и дыхательных путях. Волк произвёл разрыв правой общей сонной артерии, затем окончательно вспорол девочке горло и впился зубами во внутренности. Прогрызая вены, хрящи, разрывая пищевод и жадно высасывая кровь, серый маньяк зверел с каждой секундой. Вдоволь насладившись внутренностями, волк приступил к закономерному проглатыванию девочки. Кровопийца с большим трудом прогрыз череп, добравшись до мозга, затем начал пожирать тело маленькой козы с головы, максимально широко раздвинув нижнюю челюсть. Волк был весь в крови, как мясник, только без фартука. Добрая половина девочки уже находилась в желудке, который всасывал питательные вещества. Сделав последнее глотание, волк выплюнул рожки и копытца - самые невкусные части мелкого рогатого скота. Других козлят тоже ждала не самая завидная участь: летели головы, рога, копыта, хищными зубами отделялись конечности. Звуковое сопровождение было насыщенным: козлята кричали, рыдали, всхлипывали, а кровь из их оторванных конечностей хлестала от пола до потолка. По мере того, как волк глотал одного козлёнка за другим, его живот, наслаждаясь “праздником”, в заметной степени начал становиться всё больше. Маленькое, не сильно выпирающее голодное брюшко быстро превращалось в огромный шар. Эти обстоятельства значительно влияли на скорость передвижения волка по дому. Возникновение складок на животе было закономерным в условиях того, что организм не был готов к такой обширной трапезе. Раздуваясь, брюхо болтыхалось то вверх, то вниз из-за перенапряжения, но хищника было уже не остановить. Вследствие перевеса, большой живот волка начал тянуть его вниз, а серый кафтан начал трещать по швам. Серый потрошитель козлят взялся за брюхо, чтобы избежать падения, после чего продолжил свой нелёгкий путь. Волк тяжело вздыхал, охал и ахал, проходя каждый шаг. Серая шерсть на животе взъерошилась из-за постоянных прикосновений волка. Живот трясся вправо-влево, вверх-вниз, раздувался с характерным шиканьем, мешая волку адекватно передвигаться. Наконец, доев предпоследнего козлёнка, обжора остепенился, но его шикарный серый кафтан с треском разорвался напополам, позволив новообразованному шару показаться в полной мере. Волк тяжело вздохнул: всё-таки вещь была ценной. Тем не менее, большая охота требует и таких жертв. Пока волк грустил о потерянной одежде, внезапно в рядом стоящей на кухне печке он услышал звук, напоминающий чих, а затем характерное кряхтение, как будто кто-то пытался скрыться. Волк напряг уши, но повторного звукового сопровождения не последовало. Озадаченный серый лиходей медленно подкрался к печке как мог, избегая ударов брюха об пол, после чего заглянул внутрь и свирепо зарычал. Волку незамедлительно последовал ответ. — АААА!!! НЕ ЕШЬ МЕНЯ!!! - завопил маленький козлёнок, измазанный сажей. Он периодически кашлял и чихал, из-за чего не мог нормально просить пощады. Тем не менее, ему ловко удавалось прятаться в углу печки: волк не мог достать жертву из-за надутого пузня. Зубастый злыдень свирепел с каждой секундой, пытался отворачивать живот в бок, но это не давало никакого эффекта. Волк лишь бездумно бился животом об печку. — НУ, ПОГОДИ! - заключил волк, после чего прыгнул в направление печки, где благополучно застрял из-за “слишком широкой кости”. Взгляды безумного волка и напуганного козлёнка встретились. Облизываясь, волк предпринял многочисленные попытки схватить ребёнка за копытце, но так и не дотянулся. Козлёнок вопил и забивался всё сильнее в угол, но он подставил сам себя: не сдержав очередной чих, он покатился из печки прямо в пасть волка. Ощутив вкус сажи, застрявший серый негодник начал давиться, из-за чего толком не успел прожевать козлёнка. Малец боролся за жизнь, пользуясь трудным положением волка и предпринимая попытки вынуть голову из пасти. Дикарь пресекал подобные старания, вертя головой вправо и влево, нанося козлёнку многочисленные удары по голове. В какой-то момент козлёнок, потеряв сознание, сдался, благодаря чему разбойник смог проглотить последнюю жертву. В конечном итоге и сам волк выбрался из затруднительного положения: проглоченный козлёнок вновь повлиял на раздувание брюха, из-за чего печка треснула, а попавшая в нос сажа спровоцировала чих. Через несколько секунд волк вылетел и устремился в стену, отбив пятую точку, а затем упал на пол. — Ой-ой-ой… б-больно. С трудом встав, волк одной рукой придерживал брюхо, другой - потирал больное место. Он ощутил необходимость лечь на что-то мягкое. Походив по дому, потрясывая животом из стороны в сторону, он забрёл в спальню козы и так же не без трудностей залез на кровать, чтобы передохнуть. Прилёгши, серый лентяй отпустил массивное пузо, из-за чего нижняя его часть дотронулась до постели. Очищая остатки сажи с морды, брюхо животного продолжало увеличиваться без промедления за счёт движения внутри полуживого козлёнка. Волк, терпя через силу, стонал, но внутреннее обжорство всё сильнее туманила рассудок. Волку нравилось, что пища поступала в желудок без какого-либо интервала. По мере этого грузное чрево набирало всё больший вес. Разлагающийся в желудочном соке козлёнок будто намеренно делал так, чтобы живот становился больше, но волку это лишь нравилась. Он облизывался и довольно поглаживал брюхо, приговаривая: — Охх… ах… вкуснятина… Стоны, междометия “ах” и “ох” становились всё более протяжными и громкими. Боковые области живота сильно выпирали, доставляя массу неудобств, но волку было всё равно. Извращённое чувство перенасыщения нравилось безумному серому душегубу. Слизывая с зубов кровь, волк легонько колотил свой живот, гордясь тем, что истязал практически всю козлиную семью. Кожный покров на пузе проваливался вниз при надавливании, но быстро возвращался в исходное положение. — Аааах~ ммм… Большой мячеобразный живот поражал своими масштабами и пропорциями. После проглатывания последнего козлёнка он стал идеально круглым и твёрдым, подобно камню. Волку было нелегко проглотить семерых козлят, но теперь он в гораздо более трудном положении - мёртвый скот ещё нужно удержать внутри. Слегка постанывая от приятной и, местами, возбуждающей боли, волк поглаживал серое брюхо и массировал бока. В таком положении он пролежал какое-то время. Волк чувствовал себя расслабленным, как удавчик, из-за чего его глаза сами стали закрываться, а мозг настроился на сон. Применяя дополнительные усилия, волк прикрыл живот одеялом, кряхтя и бранясь. — Ыыых… эх… мгх~ с-сука!!-.. В конечном итоге, ему удалось заснуть, выпячив громадное пузо, но самое интересное было ещё впереди. Дождь на улице лил, как из ведра. Звуки грома и вспышки молнии распугали всех лесных обитателей, из-за чего те попрятались. Мать-коза, ещё не подозревая о том, какое зрелище ей предстоит увидеть, бежала по лесной тропинке с большой корзиной на спине, которая была заполнена грибами, ягодами и различными растениями. Прикрываясь лопухом от дождя, она как можно скорее торопилась домой к козлятам. Наконец, перед её взором возникли очертания знакомого деревянного дома, но коза одномоментно смекнула, что произошло нечто странное. Открытая дверь дома вселила в обеспокоенную мать ещё больший страх. Подозрительно оглянувшись, она решилась на то, чтобы зайти внутрь. Волк наблюдал десятый сон, поэтому не расслышал топот копыт. Коза вошла в дом. Лужи крови, разбросанные внутренние органы, рожки, копытца - всё в ту же секунду перемешалось в голове матери, которая осознала, что её детей больше нет. Главный кошмар, которого она боялась сильнее всего, произошёл. Нижняя челюсть козы задрожала, как и всё остальное тело. Пробежали мурашки. Запаниковав, она вошла в свою спальню, где увидела волка с торчащим из-под одеяла брюхом внушительного размера. Коза испытала весь спектр эмоций. Она была слишком слаба, чтобы накинуться и прикончить волка, но слишком яростной, чтобы бездействовать. Волк дремал, похрапывая. Набирая воздух через нос, его живот ещё сильнее надувался, превращаясь в ещё более катастрофически огромный шар. Внезапно чуткий сон волка был прерван. Он поднял голову, слегка наклонив её в бок, после чего увидел подоспевшее свежее мясо. — Хе-хе, ну привет, козочка… На глазах козы проступили слёзы. Ей хотелось кричать, плакать, бить копытами стены и пол, но паралич тела и дикий страх не позволяли ей это сделать. — Я и твои детишки решили немного… поиграть. Не составишь нам компанию? - с ехидной улыбкой сказал волк, поглаживая заполненное брюхо. Переваривающиеся в его животе козлята грели тело, из-за чего волк почувствовал расслабленность и повышение либидо. Увидев симпатичное платьице козы, он в ту же секунду захотел посмотреть, что под ним находится. Волк откатился вправо, встал на ноги, затем начал не спеша приближаться к козе, в открытую домогаясь до неё. При всём этом он не забывал нежно гладить брюхо, словно он заботился о тех, кто был внутри него. — Мы можем по-хорошему… или по-плохому… выбирай. Коза не смогла выдавить ни единого слова. Волк вплотную подошёл к ней, взял её за лапы и приложил их к своему пузу. Серый извращенец, водя копытами козы по своему животу, возбуждался всё сильнее и сильнее. Тактильный контакт заводил его по полной программе. Волку нравилось осознавать, что его беспомощной жертве ничего не остаётся делать, кроме как продолжать стоять и думать о погибших детишках, одновременно с этим трогая живот убийцы, в котором и находилась вся мёртвая семья. Волк, управляя лапами козы, водил ими по бокам, нижней и верхней частях, что возбуждало до мурашек. Хищник слегка надавливал копыта в центральной области брюха, чтобы дать понять козе, что он не шутит. — Там… - сказал волк, разминая копытами козы живот, — только там ты сможешь встретиться со своими детьми… или, может быть, я оставлю тебя в живых… — П-п… пож-жалуйста.. н-н.. - пыталась произнести коза. Волк приставил указательный палец к её губам. — Тшшш… без лишних слов. Волк максимально близко приблизился к козе, после чего не без труда дотянулся до её шеи. Он тихо прорычал и испустил горячее дыхание, заставив козу вздрогнуть, после чего начал тереться пузом, имитируя половой акт. Стоячий член волка набухал с каждой секундой. Живот потрясывался, бурлил внутри, как бы “намекая”, что хочет больше пищи внутри себя, но у волка поначалу сложились другие планы. Легонько укусив козу за плечо, он повернул её и грубо поставил у стенки. Волку далось это не просто. Заполненное и вздутое брюхо мешало совершать даже простейшие действия. Тем не менее, дурманящее ощущение сытости приводило его в восторг. Волк, предвкушая проникновение, задрал юбку козы, после чего начал пытаться войти в неё, но из-за размера брюха так и не смог разглядеть, где находился нежно-упругий вход в интимный орган. Вместо проникновения, волк лишь бил козу собственным животом. Брюхо слабо продавливалось из-за своей твёрдости и лишь вдалбливало козу всё больше в стену. Член никак не мог попасть в нужное место. Как бы волк ни пытался, все попытки были тщетны. Необходим был другой план действий. Волк, немного подумав, решился на отчаянный шаг. Он обхватил козу лапами, максимально сильно вдавил в неё живот, борясь с болью, после чего слегка откатился назад и, сделав прыжок, начал падать спиной на кровать, сделав в конце движение таза вперёд. С грохотом оба секс-партнёра повалились и оказались в постели. Живот в этот момент потрясся, как желе, и немного побил козу. Волчий член, благодаря предэякулятной смазке, с лёгкостью вошёл в женское естество во всю длину. Волк, к его сожалению, не мог наблюдать худую, но сочную попку козы, которая идеально приземлилась, куда нужно. Вместо этого перед его взором мелькал не менее сочный идеально круглый живот. Тем не менее, его устраивало и это. Совершая обратно поступательные движения, волк слегка потянулся, чтобы взять козу за лапы и поводить ими по животу. Его очень заводили такого рода прикосновения. По мере того, как член внутри лона становился всё твёрже, коза откинулась назад, в какой-то момент полностью лягнув на брюхо волка. Пенис животного без остановки долбил тугую дырочку самки, у которой давно не было секса. Пузо волка тряслось, как вне себя. Похотливый серый изврат помогал козе натирать бока, нежно водил копытами по всем частям живота, по которым он мог. Коза еле сдерживалась, чтобы не показывать удовольствие, но нередки были моменты, когда из её уст всё же вылетало порывистое “ох” и протяжное “ах~”. Сама коза начала осознавать, что ей нравится весь процесс. Она активно начала содействовать волку, скача на члене, как ковбой на любимой лошади, активно гладя и сжимая некоторые участки брюха. Волк завыл от удовольствия. Праздник живота был организован на высшем уровне. По мере того, как толчки становились всё сильнее и глубже, трение копыт по животу волка увеличивалось, принося волку невероятный оргазм. Хищник сорвал куш. Всё его брюхо было одной большой эрогенной зоной, трогая которую, волк прикусывал губу от слишком сильного прилива приятных ощущений. Совершая грубые толчки, волк чувствовал, как сперма всё более активно стремилась вырваться наружу. — А-ах-… мгх!-.. - в такт стонали коза и волк. Пузо несильно мялось под внешним воздействием и испытывала на себе крайне сильную тряску, причина которой - интенсивное, животное, грубое половое сношение. Козу заводил большой живот волка, в котором находились её дети. Она сменила позу, повернувшись лицом к волку, но сохраняя положение наездницы. Так ей было легче взаимодействовать с животом и налаживать с волком зрительный контакт. Всё, что ей было нужно в тот момент - грязный и неэтичный трах, который она так давно не испытывала. Сексуально озабоченный волчара полностью взял под контроль свою жертву, заставляя выполнять непотребства что с самим волком, что с его животом, который полнел ещё сильнее под воздействием обратно-поступательных движений бёдрами. Коза опускала голову, слегка прикусывала шерсть и кожу на животе в области боков, обильно оставляла поцелуи. Непереваренные части тел козлят бились о стенки желудка, что так же сказывалось на полученных ощущениях. Коза максимально сильно прижалась к брюху, продолжая скакать на члене, как мастер спорта по верховой езде. Её киска начала течь, подобно ручью, что находился неподалёку от дома. Часть тёплых выделений попала и на живот волка, что только возбуждало до невозможности. Коза обнимала живот хищника, чувствуя болтыхающиеся в желудочном соке тела козлят, но её это совсем не заботило. Впервые за долгое время она ощутила настоящее удовольствие от жизни. Казалось, что коза была готова любоваться сексуально вздутым чревом волка хоть целую вечность. Тем временем волк чувствовал, что его малафья скоро выберется наружу. Тяжело дыша и пыхтя, он приготовился спустить всё накопившееся семя в вагинальное углубление козы. Через несколько мгновений вырвавшиеся на волю сперматозоиды начали заполнять козу внутри. Пузо вздулось ещё сильнее за счёт того, что волк вдохнул через нос максимально возможное количество воздуха в процессе получения оргазма. Акт изнасилования был завершён. Коза находилась в полнейшем шоке. Её киской воспользовались, словно она была рваной шлюхой. Это окончательно подорвало рассудок бывшей матери. На её морде проступила безумная улыбка. Одновременно с этим она не чувствовала внутри абсолютно ничего, кроме волчьей спермы. Ей было всё равно на свою дальнейшую судьбу. Волк, подмигнув правым глазом козе, кивком головы дал ей понять, чтобы коза слезла с члена, после чего сказал. — Милая моя, подойди-ка ко мне ближе… Послушная коза сделала всё, как по команде. Она слезла с полового органа, чувствуя, как сперма вытекала из неё, после чего вплотную подошла к волку. Сексуальный маньяк был очень доволен таким раскладом. — Теперь наклонись, я хочу тебя поцеловать… Коза слегка надула губки, наклонилась, приготовившись одарить волка жарким поцелуем взасос. Однако у серого обманщика были другие планы. Волк, раскрыв пасть, вытянул голову вперёд, после чего обхватил козу зубами по шею. Решив всё сделать быстро, волк не стал тратить время на пережёвывание новой добычи. Коза пришла в замешательство. Тем временем громадное пузо волка было не готово на принятие новой порции свежего мяса, так как бак был переполнен. В конце концов, волка это не смутило. Туша козы, будучи солидных размеров, никак не помещалось в ротовой полости обжоры, как бы он ни пытался. Раздражаясь с каждой секундой всё сильнее, волк пытался проглотить козу, игнорируя жевание. Преодолевая огромные, как его брюхо, трудности, волк крайне медленно погружал козу внутрь своего живота. Спустя время, в ротовой полости болтались лишь задние копытца козы. Между тем чрево достигло апогея своего объёма. Начались звуки треска кожи. В конце концов, волк проглотил козу, почувствовав облегчение, однако длилось оно недолго. Волк, подумав, что всё позади, расслабился и приготовился к продолжению сна. Он совсем не понимал, что жадность фраера сгубила. И без того массивное пузо вновь начало раздуваться в геометрической прогрессии. Волк застонал, но уже не от приятных ощущений, а от сильной колющей боли. — ОЙ! АААХ, КАК ЖЕ ПЛОХО! Я ВОТ-ВОТ РВАНУ!!! Так и произошло. Прямая кишка, не выдержав напряжения, разорвалась, перенеся всю скопившуюся энергию на остальные части желудка. Произошёл взрыв, который высвободил из заточения не только козу и трупы её детей, но и снёс абсолютно всю спальню в деревянном доме. Конечности волка разлетелись по округе. Коза, ещё не успев разложиться, ядром вылетела из пуза и устремилась на кухню, стукнувшись об деревянную печь. Она моментально почувствовала звон в ушах, после чего ненадолго отрубилась, выйдя из сознания. Несколько минут потребовалось козе, чтобы вновь прийти в себя. Потирая ушиб, она потрясла головой, чтобы устранить зрительные галлюцинации, после чего оглянулась. К её большому удивлению, один из козлят, жалобно скуля, полз по направлению к своей матери. — М-м… мама!! Мамочка!! - кричал настрадавшийся козлёнок, еле выдавливая слёзы. Его тело было неслабо изувечено: из головы шла кровь, что могло свидетельствовать о повреждениях мозга, а задние лапы были оторваны. Он не мог встать на копыта, так как превратился в жалкого калеку. — Сын мой… я здесь, мама рядом. Иди ко мне… Козлёнок, приползя к своей матери, забрался на неё и свернулся в клубочек, тихонько всхлипывая от недостатка сил. — Всё закончилось, любимый, мы уйдём отсюда… — Уааааа… - несильно вопил ослабленный козлёнок, которого так безжалостно потрепала жизнь. Коза, переведя дух, кое-как встала с козлёнком на руках, после чего направилась к выходу из дома. Выйдя за порог, она даже не оглянулась, а молча пошла, куда глаза глядят. Произошедшее спровоцировало у неё нервный тик, но она старалась не подавать виду. Долго ли, коротко ли, шла коза с израненным козлёнком по лесу. В этот момент она размышляла о многих вещах в своей жизни, практически совсем не думая о том, что лишилась семьи. В какой-то момент что-то побудило козу остановиться на лесной опушке. Оглядевшись, она увидела пенёк, покрытый мхом. На её лице вновь появилась уже знакомая улыбка безумной женщины. Козлёнок приоткрыл глаза и вопросительно посмотрел на мать, всё так же постанывая от сильной боли. — Отведай лечебного мха с этого пня, любимый сын, тебе станет легче. Козлёнок не заметил подвоха в её предложении. Мать, положив последнего сына возле пня, приказала ему открыть рот и взяться зубами за растение. — Ам… - проговорил козлёнок. — Пока не жуй. Обхвати мох зубами и почувствуй покой. Было видно, что коза замешкалась. Её правая задняя лапа сильно тряслась, как будто мать хотела ею что-то сделать. Послышался нервный смех. — Жуй, не спеша - монотонно сказала коза, после чего со всей дури топнула копытом по затылку своего сына, лишив того челюсти и раздробив его голову на две части. После сильного удара зубы козлёнка повылетали один за другим. Коза продолжала крошить голову ребёнка, превращая его самого в кровавое месиво. Кусочки черепа и мозга отлетали в разные стороны. Часть жизненно важного органа прилипла к копыту козы, как жвачка. Спустя пару минут коза остановилась, начав рассматривать уже кровавую лужу вместо головы её сына. — В этом ли было моё счастье? - заключила коза, почувствовав, будто с её плеч свалился тяжкий груз. Эти ощущения сравнимы со сбросом кандалов после длительного, мучительного и истощающего заточения. В последний раз взглянув на тело сына, она развернулась и продолжила свой путь в неизвестном направлении. Только духам леса было известно, в какие дебри заведёт её судьба.