Особенный

особенный. Всё начиналось как всегда. Ну что такого в съёмке очередного PR-бреда от McLaren? Ну ничего — обычное видео. Дурацкое, кстати. Ну, по крайней мере, так думал Оскар. Но это ведь тоже его работа — сам же смотрел, что подписывал. И вот он сидит напротив своего напарника за столом, а на столе — детектор лжи. Оскар не верил, что эта штука вправду что-то считывает. Ну и пусть. Всё шло своим чередом, он начал первым. Рука на детектор, и Норрис начал задавать вопросы. Половина — для контента. Ну а для чего бы ещё они здесь собрались? Все вопросы были обычными, некоторые даже насмешили Оскара. Но вот последний, чёртов, вопрос: — Я твой лучший напарник? Оскар успел отшутиться, мол, ты мой единственный напарник в Формуле-1. Но не тут-то было — Ландо уточнил: — За все твои годы в гонках. И Пиастри ответил простое и двусмысленное «Конечно». Оба изрядно посмеялись. Съёмка пошла дальше: вопросы для Норриса, смех и прощание в конце. Всё вышло прекрасно. Только вот после, в своём номере, лёжа на кровати с белоснежными простынями, Оскар углубился в мысли. Он думал об этом вопросе Ландо. Да, он был чертовски прав. Ландо — лучший напарник Оскара за всю его жизнь. В формуле. Первый и единственный. Родной. Но ведь Пиастри начал думать о том, что он — не единственный напарник Норриса. До него были ещё двое. Карлос и Даниэль. И он бы никогда себе не признался, но он хотел быть для Ландо особенным. И пусть соврёт, что нет. Он не впервые думал об этом. Оскар много раз сравнивал свои взаимодействия и, логично, взаимоотношения с Норрисом с другими напарниками старшего. Даниэля он откинул сразу — тут и вправду была только дружба. Конечно, Норрис был привязан к Риккардо, но это не то. Другое дело — Карлос. Его первый напарник. Чёрт, Оскар соврёт, если скажет, что по ночам не листал Твиттер и не читал параллели между взаимоотношениями Carlando и Landoscar. Но его душу тешило, что сейчас Норрис всё равно ближе к нему. В любом случае. Нет, Пиастри не ревновал. Он лишь говорил себе, что да — Ландо его. Ему нравилось то, что у них с Ландо есть то, чего нет и не будет у испанца с Норрисом. Но Оскару нужны были подтверждения. Противный голос внутри шептал: «Ну же, спроси его об этом». И Оскар, ведомый этим голосом, и вправду рискнул. Он не писал сообщения. Сейчас полтретьего ночи — нормальные люди ведь спят. «Это ты только у нас ненормальный, Пиастри.» Если он напишет, Ландо не прочтёт его так быстро, как всегда. А Оскар, боясь ответа, просто удалит сообщение спустя двадцать минут. И больше такого шанса не подвернётся. Поэтому он звонит Норрису. Худшее решение — звонить кому-то в полтретьего ночи. На том конце шли гудки, но Ландо не брал трубку. — Логично же, идиот. — думал Оскар. — Он спит. Но в момент, когда Оскар уже хотел сбросить, на другом конце послышались шорохи и тихий, хриплый, сонный голос Норриса: — Алло? Да, Оск… что-то случилось? Почему звонишь так поздно? Тут в голову Оскара пришли новые мысли: а звонил ли кто-то из них Ландо так поздно? А брал ли он трубку? Или Оскар такой особенный? К чёрту — сейчас или никогда. — Ландо, я особенный для тебя? — спросил с полной уверенностью Пиастри. — А? Что? — не понимая, переспросил сонный Ландо. — Я знаю, что я не твой первый напарник и никогда им не стану, но я хочу быть для тебя особенным, Ландо Норрис, — когда Оскар произнёс это, у него будто сошёл груз с плеч. И сразу же появился новый. Ландо, чёртов Норрис, на другом конце трубки молчал. Он сбросил. — Блядь. И что теперь? «Чёрт, ты испортил отношения в команде, Оскар. А что Ландо будет делать? Может, придёт разбираться? А что он мне скажет? А вдруг ударит? Или предложит забыть, и всё будет как раньше?» В голове Оскара за эти пять минут произошёл взрыв мыслей. Но тут — стук в дверь. Оскар не признался бы себе, но он и вправду почувствовал укол страха. Он открыл дверь номера. Перед ним стоял никто иной, как Ландо Норрис. Заспанный, с отпечатком подушки на правой щеке, в дурацких бежевых пижамных штанах и в командном поло. И пока Пиастри стоял как вкопанный, Ландо действовал. Зашёл в номер, захлопнул за собой дверь и одним рывком прижал Оскара к стене. Поцеловал. Ландо целовал жадно, голодно, сразу пытаясь проникнуть языком в рот напарника. Единственное, что успел понять Оскар за последнюю минуту — Норрис охренительно целуется. До дрожи в коленях. Ландо отстранился от удивлённого Оскара. Тот выглядел как ребёнок, который потерял маму в большом супермаркете. — Почему ты так удивлённо смотришь, Оск? Разве не этого ты хотел — быть моим особенным? Получил. Теперь наслаждайся. Знал бы ты, как долго я этого ждал, — произнёс хрипло Норрис. И снова затянул напарника в поцелуй.