В пустеющем городе.

      Заброшки.       Это оставленные или недостроенные территории, которые пугают своей особой атмосферой, стереотипами, витающими вокруг старых стен, и надуманными искажениями реальности — всё это зависит от человека.       Никита уже много таких мест повидал, отмечая особенности и уникальности, пробираясь на запретные земли с разной степенью охраны. Его практически не пугало ничего: ни темнота, которая может скрывать в себе навязчивые мысли; ни эхо, заблудившееся в подвалах из-за одной единственной капли; ни очертания обломков, которые из-за плохого зрения становились гуманоидными монстрами. И ещё ему было до ужаса… скучно. Школа — отстойное место, где собрались все ужасные характеры: и речь не только об учениках. Пацан не любил туда ходить, всё равно ничему не учили.       Только вот возникла проблема: вставать рано всё ещё надо было, проводить где-то пол дня всё ещё надо было, делать вид, что он ходит в школу всё ещё надо было.       Пацан завёл себе канал на Ютубе. Не для аудитории, больше для себя. Но нашлись те, кому неинтересные тихие ролики на час без монтажа понравились. Тогда они превратились в «обзоры».       Он снимал «обзоры» на заброшки, разумеется не каждый день, но в месяц точно записывал очень много материала. В остальное время просто гулял, либо обходил свои любимые места. Через несколько лет уже появились верные фанаты, которых чаще всего видел в комментариях. Там было приятно всё читать. Некоторые даже просили сходить и проверить разные слухи насчёт заброшенных зданий — и тогда пацан понял, что ему это действительно нравится, что он по-настоящему крутой.       Учитывая расписание школы с подъёмом в семь утра, под которое приходилось маскировать свою деятельность перед родителями, это всё было похоже на настоящую работу. Деньги, которые должны были потратиться в буфете, тратились на проезд на автобусы. И сегодня — тоже.       На почту ему написали:       «Привет, Никите Берг! Мне очень нравятся твои видео, смотрю тебя давно.       Видел, что ты проверяешь заброшки из комментариев. Я живу в области твоего города, в … это на севере. Ходит автобус «…», если что. Не мог бы ты проверить один заброшенный дом? Он сгорел очень давно, но почему-то его никто не ремонтирует. А по ночам оттуда исходят какие-то странные звуки. Пожалуйста, ответь, если будешь проверять       (адрес и фотография дома)»       И Никита ответил.       И вот, одним ранним утром, когда солнце ещё не проснулось, Никита встал с кровати и посмотрел в телефоне, действительно ли есть такой автобус и правда ли на нём можно выехать за город. Действительно есть и правда можно. Только вот, если пацан хочет успеть и не куковать без дела целый час, то должен поторопиться и выйти намного раньше обычного. Попытался быстро одеться и умыться. Решил, что завтрак в виде чая с бутербродами можно отменить. Лишь приготовил один, взял свой чёрный рюкзак, который собран всегда, и, закинув туда один несчастный бутерброд, ушёл.       Воздух был холодным, ноги в не сильно тёплых джинсах мёрзли немного, но совсем скоро пацан вспотел от торопливого темпа. Зато успел на автобус. В нём было душновато и без утренней толкучки. Странно вообще, что туда едет кто-то кроме него (это была какая-то бабка, то есть, только два человека и всё).       За окном сменялась местность, пацан уже после нескольких остановок перестал узнавать свой город. Скоро он вообще закончился, начались ряды высоких елей с подзолом и папоротниками у начал стволов. Вообще обстановка выглядела как-то мрачновато, когда автобус остановился на нужной. Впервые за всё время выбирался так далеко, так рано, в темень, в неизвестном направлении — а на выходе его встречает синяя железка на тоненьких ножках, которая должна была быть остановкой. Краску расцарапали разными надписями, нарисовали всякого поверх, из баллончика.       Что ж. Посёлок выглядел обычным. Автобус, уезжая дальше, поднимал за собой пыль. В темени были видны только его красные огоньки на жопе и светлые фары впереди. Через несколько метров начиналась улица с заборами и достаточно высокими деревьями, Никита начал идти по ней слева, внимательно осматриваясь. Здесь было как будто ещё холоднее, чем в городе. Вдалеке, кажется, на перекрёстке, стоял один единственный фонарь. Пацан решил, что стоит ориентироваться на него, попутно высматривая среди серых и тёмных кустов синие надписи с адресами.       За одним забором начала шевелиться цепь. Воздух сотряс громкий и тяжёлый лай собаки.       Никита испугался такой неожиданности и, вжав голову в плечи, повернулся. Между забором и грунтом виднелось темноватое пятно, которое являлось мордой собаки. Пятно лаяло, дёргаясь носом. Пацан решил ускорить шаг и скрыться побыстрее от этого участка.       Когда дошёл до перекрёстка, то остро почувствовал, что находится на какой-то запретной, неизвестной территории. Это значит только одно…       Пацан засуетился и достал из кармана заряженный телефон, включил основную камеру и перевернул телефон экраном от себя. Вспышка чуть слепила глаза — щурился.       — Всем привет, — его лицо скрывала чёрная маска, а фонарь над головой освещал растрёпанные волосы. — Сегодня я проверяю один сгоревший дом в пригороде. А ещё сегодня чё-то холодно, надеюсь, я не пожалею об этой вылазке, — он осмотрелся по сторонам. — Только я не понимаю, куда мне идти.       Закончил этот отрезок, но снимать не переставал. Поправил лямку рюкзака и подошёл ближе к одному забору. О, как раз нужная улица. Получается, просто прямо.       Пацан аккуратно шагал, рассматривая перед носом лёгкий пар, просачивающийся сквозь маску. Сейчас тепло, приобретённое в духоте автобуса, начало сходить на нет, ноги снова мёрзли. Как-то не хотелось тратить энергию на быстрое передвижение. Хотя бы ветра нет из-за густо растущих деревьев.       Уже совсем скоро вдалеке стало различаться слишком чёрное пятно. Остальные дома в округе даже если и были тёмными, то хотя бы отливали коричневым и выделяли силуэты светлыми элементами, будь то оконные рамы или новые пристройки. Он вытянул руку и убедился, что в кадре показывает именно на это чёрное пятно.       — От он, кажется. Вот…       Дошёл. Вокруг участка и сгнившего забора выросло много травы. Она была высокой и тёмной, пусть уже изрядно пожухлой. Небо чуть-чуть светлее окружения, поэтому на его фоне обугленное дерево выглядело зловеще. Никита пытался осмотреть с дороги забор и увидел, что кое-где он тупо валялся.       — Во, вон там я смогу пройти.       Стал спускаться с дороги в канаву. Вдруг ногам стало ещё холоднее — небольшое количество росы впитывалось с ткань. Пацан уже пожалел, что не надел другую обувь, хотя, ладно. Просто делал большие шаги. Кряхтя, добрался до основания забора. Нужно было перешагнуть через высокую траву и забраться на поваленные доски. По ним можно будет пройти на участок. Никита сделал это с небольшим трудом, ощущая горячность усилия в колене.       Выпрямился и стал осматривать дом вблизи. Теперь свет фонарика слегка оглаживал мрачные полуразрушенные конструкции. Передний угол дома как будто вовсе отсутствовал, а крыша провалилась внутрь. Казалось, перед ним была одна лишь стена, а за ней — ничего.       — Ну, выглядит правда не особо безопасно. Я не хочу туда заходить, обвалится ещё что-то. Да и обещанных странных звуков я не слышу пока что, — опустился с поваленного забора снова в траву. — Наверное, я посижу немного внутри, а потом уже… О, яблоня, что ли? — перевёл камеру влево и подошёл, показывая сгнившее сборище яблок. Ладно, на яблоки они давно уже не похожи, одни только тёмные, слабо различимые кучки.       Внимательно смотрел себе под ноги, когда поднимался по крыльцу.       — Тут замок. Ха, а дай-ка я… — вытянул руку и попытался подёргать железку. Ручка, на которой всё держалось, отвалилась и упала под ноги. — Ё моё… М-да, защита максимальна вообще… Ща посмотрим, что внутри, — а вот сейчас было уже немного не по себе. Не столько из-за действий, сколько из-за неизвестности. Обычно заброшки были больше и свободнее, а это частный дом. С ними всегда истории мрачнее, трагичнее и…       Пацан аккуратно толкнул дверь, и та заскрипела. Его встретила маленькая комнатушка с ещё одной лестницей. Здесь почти ничего не было, кроме разбросанных осколков стекла.       — Не напороться бы здесь на что-нибудь, — стал проходить вперёд. В коленях уже ощущалось это странное чувство, будто в суставах оказался воздух. Конечности стали нереальными. И пахнет здесь гарью, золой и затхлым деревом. В носу начало чесаться.       Никита старался одновременно снимать то, что находилось на уровне глаз, и светить себе под ноги. Фонарика с собой не носил, уж лучше вторая рука будет свободной, чем не быть манёвренным. В конце лестницы ещё одна дверь, только она валялась на полу и покрыта слоями пыли.       — Здравствуйте, — прошептал он, выглядывая в коридор. Справа виднелась большая комната, а слева — коридор с двумя дверьми. Никита решил пойти сначала туда. — Пока из звуков здесь только хруст стекла. Как бы мне не пришлось покупать новые ботинки после этого.       Прошёл к концу, к самой дальней двери. Ладно, ощущения всё равно необычные. В подобных местах ещё не был. Здесь так тесно, оказывается, стены будто давят взглядами на плечи. Старая дверь почему-то не поддалась с первого раза.       — Открывай… — надавил по-сильнее, и деревяшка пронзительно скрипнута, открылась настежь и ударилась о стену. — …ся-ой! Что-то я переборщил явно, — перед глазами предстала маленькая комнатка без окон. Здесь был стул с отломанной ногой и одинокая метла. — Блин, это просто кладовка. Здесь почти ничего нет. Щас посмотрю следующую комнату.       Несколько шагов вправо. От внезапно нарушенной несколько секунд назад тишины сердце чаще стучалось о грудину, даже в ушах немного отдавалось. Мрачновато. Никита смотрел только через экран своего телефона, потому что хотел контролировать процесс съёмки, но это только дезориентировало. Исчезало расстояние между рукой и дверью.       Она, кстати, оказалась куда более тяжёлой — это было видно по тому, что она тупо больше, выше.       — Чёрт, здесь доска проваливается, я испугался немного, — усмехнулся, посветил себе под ноги. Пацан аккуратно переставил ноги и толкнул дверь плечом, снимая дверной косяк. Перед глазами появилось какое-то большое пятно. — Что это? — вырвалось само. Пацан поднял камеру со вспышкой и внимательнее разглядел обстановку. — А, это просто шкаф такой, тёмный, хе-хе, а то уж подумал.       Прошёл внутрь, дверь слишком тяжёлая, пришлось её отпустить. И она с грохотом закрылась.       — Твою мать, — вздрогнул, почему-то звук слишком оглушающий оказался. — О, здесь уже что-то интересное есть, — снимал довольно массивный стол, стоящий посреди комнаты. За ним, у стены, в противоположной от тёмного шкафа стороне, навалена большая куча деревянных досок. — Там хлам какой-то просто, — стал осматривать то, что было ближе.       Напротив двери было маленькое окошко, стекло которого безнадёжно загрязнено, даже не разглядеть… да ничего там разглядеть нельзя. А рядом с дверью было много прикрученных полок.       — Швейная машинка что ли? Она такая старая, что я её еле узнал, — чуть-чуть нагнулся, чтобы детальнее поснимать деревянный корпус. — А вот там ткани какие-то лежат. Наверное, тут женщина жила… Знаете, я хочу посмотреть, что будет в шкафу. Будет смешно, если я её нижнее бельё найду. Наверное, мне придётся вырезать эти кадры, ха-ха…       Повернулся и стал разглядывать шкаф. Его дверцы мало того, что перекосились, так ещё и не имели ручек. Ну, то есть, были они, но валялись на полу.       — Здесь, кстати, наклон досок такой странный, как будто весь дом наклонён. Наверное, стена — тоже, и поэтому дверь закрывается… А ещё я не знаю, как шкаф открыть!… — вскинул руку. Беспорядочно мотал камерой по комнате. — Хотя, нет, подождите.       Пацан отошёл к дальней стене комнаты и взял одну очень тонкую дощечку, которую больше щепкой назвать хотелось.       — Смотрите, ща открою, — поставил телефон на одну из полок. — Так, я надеюсь меня видно.       Вспышка освещала достаточно, но с неудобного ракурса, туловище то и дело заграждало всё, невозможно работать над взломом старого никому ненужного шкафа в сгоревшем доме. Никите удалось просунуть внизу между дверцами эту щепку-доску, стал толкать во все стороны. Одна из дверей как будто вот-вот отвалится вместе с петлями, надо бы быть осторожнее… но что-то об этом не задумывался.       — О, — послышалось. — О-о-о!… — он резко одёрнулся, когда тяжёлые дверцы открылись. — Я открыл, — замолчал, рассматривая содержимое. — Ребят, какой ужас, — наклонился и поднял какую-то тряпку. — Здесь одно единственное платье, — поднял её выше своей головы, чтобы показать полностью. Просто что-то серое с голубыми цветочками и редкими кружевами.       Кинул обратно и чуть трясущимися пальцами взял камеру обратно. Стал выходить отсюда, пытаясь открыть большую дверь. Это было сложновато.       — Я разочарован… — концовка слова сдавленно выползала из напряжённого тела. — Фух, — еле успев вытащить ногу, вышел в коридор, дверь снова громко хлопнула. — Я туда больше не пойду, она слишком тяжёлая.       Стал проходить в правую часть коридора. Там дальше было квадратное помещение побольше.       — Здесь что-то вроде кухни, наверное. Типа печка, а здесь ящики. Окно разбитое, — подошёл ближе. — Кстати, улицу видно, вон, — вытянул руку и попытался показать пальцем на нужный просвет между деревьев. — Интересно, в ящиках что-то будет? Они так… наклонены, как будто отвалятся, я не хочу их открывать. А, тут внизу есть.       Присел на корточки, свободной рукой поправил сваливающийся рюкзак и аккуратно стал открывать. Внизу не было ничего. Ни в одном ящике. Ладно, только в последнем.       — Ха, это что ли эта… ловушка для мышей? — он сунул телефон внутрь и настроил фокус. — Да, правда она, — ржавая и закрытая. Пацан впервые такую видел. — Капец, если тут мыши водятся, это совсем не прикольно, — выпрямился и развернулся. — Кстати, тут за печкой лестница есть. Скорее всего на чердак и в погреб, но я как-то не хочу туда. Если обвалится тут что-то, вы больше видосов не увидите, ха.       Прошёл дальше. Здесь уже творился хаос. Это, наверное, должна была быть большая комната, спальня, например. Но вместо каких-то выцветших обоев загибались жёлтые обрывки, почти сгоревшие доски и дыра, мать вашу, в стене, которую ещё было видно снаружи. По полу разбросан сгоревший мусор.       — Вот это да-а… Я дальше проходить не буду, тут пол шатается слишком сильно как-то… — поднял камеру в потолок и увидел еле державшиеся обломки крыши с выпирающими в разнобой дощечками и углами шифера. — Ля-я…       За спиной послышался какой-то скулёж осколков, будто кто-то неаккуратно ступил и немного проехался.       — А? — резко обернулся, светя вспышкой в коридор. Видны были только шкафы и печка, дальше свет слабовато доставал. — Мне показалось, что там кто-то был. Я сейчас не шучу, реально что-то было. Как будто шагнул по стеклу кто-то… Но если что, я ничего не вижу.       Внутри как-то всё чуть больше, чем обычно, сжалось. Никита почувствовал давление не только уставших стен, но и нагнетание темноты. Казалось, что опасность смотрит со всех сторон. А ещё дом разваливается, вообще даже ступить куда-то назад страшно…       — Кстати, может, это дом скрипел, я не знаю. А, или мышь пробежала. Я обещал выяснить, что тут за звуки, конечно … но что-то мне это уже не нравится.       Беспорядочно осматривался, не двигаясь с места и так и не отворачивая туловища от коридора впереди.       — Знаете, вот тут такое хорошее место, — светил камерой на маленькой закуток между печкой и стеной. — Туда, наверное тот стул можно будет засунуть, только я боюсь что-то… — чуть постоял, повтыкал в темноту, прислушиваясь. Но ничиего такого не слышал. — Ладно, щас.       Он развернулся, подошёл к одному кухонному шкафу и поставил на него телефон, снова щурясь от вспышки камеры. Выпрямился и чуть отошёл, чтобы удостовериться: свет идёт до конца коридора. В принципе, он помнил, в каком углу той кладовки был стул, сможет на ощупь найти.       — Отлично. Ждите, я скоро, — его силуэт стал удаляться, уменьшаться. И скоро превратился в сборище странных пикселей, темноту которых камера не могла измерить и записать нормально. Шли секунды, охватывались только часть шкафов и проём без двери, в коридор.       Скорее всего, у зрителя сейчас йокнуло бы сердце. Потому что в кадре внезапно появилось движение совершенно с другой стороны, где Никита не мог оказаться: справа, где должны были быть печка и лестница на чердак и в подпол, в кадр вошёл силуэт. Какой-то человек в серой одежде, прислонившись к стене, выглянул из-за угла в коридор. Смотрел долго, пока в конце коридора не показались ножки стула.       Может, скорость движения совпала с частотой мерцания камеры, но тот силуэт подался обратно к лестнице и как будто исчез, так и не дойдя до конца кадра.       Вскоре Никита снова стал различим, но прошёл мимо, к тому закутку. Потом всё же взял камеру и показал своё временное убежище.       — Как я и говорил, стул туда идеально влезает. Я даже сидеть на нём смогу, он типа в стену упирается. Щас буду ждать странных звуков.       Пацан протиснулся, уместился и развернул камеру на себя.       — Я выключаю эту часть записи и буду снимать без вспышки.       Потом зритель увидит только часть кухни. В разбитом окне уже видно посветлевшее небо, свет от которого начинал предавать окружению нормальные цвета и хоть какие-то формы. Постепенно серость уходила. Весь остаток видео камера устало перемещалось из одной руки в другую, как будто пропускала несколько кадров, изображение рвалось. Это были помехи.       В какой-то момент послышался непрерывный поток шагов по стеклу из коридора.       И потом видео закончилось.       После этого Никита Берг ничего не выкладывал на свой канал долгое время. Очень много слухов породил последний обзор. Почти все подписчики считали это таким страшным форматом: что он позвал своего друга, заранее всё подготовил, чтобы видео получилось страшным. Оно же как-то оказалось на Ютубе, значит, пацан выжил, с ним ничего не случилось.       Однако почему и куда пропал? Кто-то думал, что Никита просто устал от проверки заброшек. Кто-то — что его заставили ходить в школу и больше не осталось времени на съёмки. И много других версий.       Шло время. Прошёл уже Новый год, и куча других праздников — тоже. Город всё пустел и пустел. Заброшек стало чуть больше, но их никто не «проверял», интерес к ним слегка остыл.       Пока на канале Никиты Берга не появилось новое видео спустя пол года.       Называлось оно:       «Забрался на крышу САМОЙ ВЫСОКОЙ заброшки со своим другом-ПРИЗРАКОМ!»