Красный след на глине

Солнце только-только начинало протискиваться сквозь густую зелень, роняя на землю рассеянные золотые лучи, будто неуверенные пальцы, нащупывающие путь. Воздух был прохладен, пах влажной землёй и свежесобранными травами. Чонгук стоял на пороге бабушкиного домика, и лёгкий туман ещё клубился у его ног, словно неохотно отпуская ночную тень. Он выглядел усталым. Под глазами залегли тени, взгляд был настороженным, словно он всё ещё слышал отголоски ночных шагов за своей спиной. Дверь тихо скрипнула, и на пороге появилась Чон Сынмин. Её седые волосы были убраны в тугой пучок. Она посмотрела на внука, нахмурившись. — Ты какой-то бледный, — сказала она, приглушённым, мягким голосом, в котором прозвучала тревога. — Плохо спал, Чонгук-а? Он отвёл взгляд, будто не хотел, чтобы она прочла в его глазах остатки страха. — Всё нормально, бабушка. Просто устал немного после вчерашнего. Сынмин понимающе кивнула, но взгляд её задержался на его лице чуть дольше. — Конечно, — произнесла она, тихо, почти задумчиво. — По ночам лес не любит, когда по нему ходят. Он становится капризным, шумит по-своему, пугает. — Она улыбнулась. — Сегодня останешься у меня, — добавила она, тронув его за руку. — Поешь, отдохнёшь. Лесу тоже нужно время, чтобы привыкнуть к тебе. Чонгук кивнул, ощущая, как тревога понемногу оседает где-то в глубине груди. В доме пахло сушёными травами, дымом и чем-то уже родным.

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦

За завтраком в доме стояла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием огня в очаге и звоном деревянных палочек о глиняные чаши. Аромат свежезаваренного чая смешивался с запахом жареных лепёшек и трав, создавая то особое утреннее спокойствие, которое бывает только в доме, где живут старые люди и где время будто течёт мягче. Чон Сынмин сидела у окна, задумчиво глядя на лес, затянутый утренней дымкой. Затем она повернулась к внуку, и в её глазах промелькнула теплая искорка. — Знаешь, Чонгук-а, — сказала она, словно что-то важное только что пришло ей на ум, — а давай сегодня приготовим булочки для тётушки Хэсон. Она ведь столько для нас делает… порадуем её хоть чем-нибудь. Чонгук поднял взгляд, и впервые за последние дни на его лице появилась лёгкая улыбка. — Отличная идея, бабушка. Думаю, ей будет приятно. — Тогда сходи, пожалуйста, в деревню за рисом, — мягко сказала Чон Сынмин, поднимаясь со своего места. Она достала из шкафа старое, но крепкое лукошко, аккуратно выложенное изнутри сухими листьями, чтобы рис не рассыпался. — Я уже всё остальное приготовила. Чонгук взял лукошко, чувствуя в ладонях знакомую теплоту сплетённых ветвей, и, немного поколебавшись, всё-таки направился к двери. Солнечный свет уже пробивался сквозь листву, но утренний воздух всё ещё хранил прохладу. Он пах росой, сырой землёй и пылью тропинок. Чонгук шагал быстро, стараясь не думать о ночи, что оставила в его памяти следы страха, как отпечатки когтей на сердце. Он слушал щебет птиц, шелест листьев и мерное биение собственных шагов. Всё казалось мирным… почти. Тропинка, по которой он шёл, петляла между густыми зарослями, теряясь то в тени, то снова выходя под лучи солнца. И вдруг, движение впереди. Чонгук остановился. Между деревьями стояла высокая, слишком знакомая, фигура ю, чтобы спутать. Ким Тэхен. Сердце Чонгука болезненно сжалось. Почему он здесь? Что он делает в этом месте, так далеко от лавки и деревни? Тэхен стоял спиной, слегка наклонившись, и рассматривал что-то в руках. Солнечный луч скользнул по его волосам, по профилю, и задел край свёртка, обернутого плотной тканью, похожей на старый холст. Форма была не совсем правильной, будто внутри лежало что-то вытянутое, неровное, возможно деревянное… или живое. Чонгук замер, не решаясь сделать ни шага. Всё внутри него противилось: любопытство и тревога сцепились, как два зверя в груди. Казалось, даже птицы стихли. Любопытство, словно тлеющий уголёк, вспыхнуло в груди Чонгука, отодвигая в сторону все остатки неприязни и страха. Он не знал, что именно притягивает его: странное поведение Тэхена, или тот свёрток, который тот так поспешно прячет, но отступить уже не мог. — Ким Тэхен! — позвал он, громко, так что звук голоса отразился от стволов и прокатился по лесу глухим эхом. Тэхен вздрогнул. Его плечи напряглись, будто натянутая струна. Он медленно обернулся, и в глазах мелькнул почти животный страх, который тут же сменился натянутым спокойствием. Руки он машинально спрятал за спину, будто надеялся, что так свёрток станет невидимым. — Чонгук?.. — голос его звучал ровно, но дыхание выдало волнение. — Что ты здесь делаешь? Чонгук подошёл ближе, не спуская с него взгляда. — В деревню иду. За рисом, — сказал он спокойно, но в тоне звенела скрытая настороженность. — А ты? Что у тебя там? — кивок в сторону спины Тэхена. Тэхен замялся. Его пальцы сжали ткань свёртка чуть крепче, и по лицу скользнула тень. — Это… ничего особенного, — пробормотал он, — просто травы. Для отца. Чонгук прищурился. — Травы? В таком свёртке? — он сделал шаг ближе. — Странно прятать травы, будто что-то украл. Тэхен резко отвёл взгляд. Под светом солнца его кожа казалась бледнее обычного, а губы сжатыми в тонкую линию. Он нервно переминался с ноги на ногу, будто искал путь к бегству. — Мне нужно идти, — произнёс он тихо. — В лавке ждут дела. Он попытался обойти Чонгука, но тот шагнул вперёд, загораживая тропинку. Ветер, налетевший из ниоткуда, пошевелил ветви над головами. — Постой, — твёрдо сказал Чонгук. — Покажи, что у тебя в руках. Мгновение, и напряжение между ними стало почти осязаемым. Взгляд Тэхена потемнел, губы дрогнули. — Это не твоё дело, — произнёс он глухо, чуть сжав плечи, словно готовясь защищать свою тайну до конца. — Просто… оставь меня, Чонгук. — Почему ты боишься показать? — голос Чонгука стал ниже, настойчивее. — Что ты скрываешь? Воздух вокруг будто стал плотнее, как перед грозой. Где-то вдали тревожно закричала. Тэхен молчал. Его глаза метнулись в сторону. Туда, где между деревьями скрывалась узкая тропка, ведущая к речке. Чонгук понял, что из Тэхена больше не вытянуть ни слова. Парень стоял, стиснув кулаки, наблюдая, как сын лекаря, не оборачиваясь, уходит прочь, ступая быстро, почти бегом. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, ложились на его фигуру, пока та не растворилась в зелёной тени леса. — Я всё равно узнаю, что ты скрываешь, — тихо, почти шёпотом, произнёс Чонгук. Его голос прозвучал твёрдо, хоть внутри всё ещё шевелилось странное чувство: смесь раздражения, любопытства и… чего-то похожего на тревогу. Он выдохнул, заставил себя идти дальше. Дорога к деревне показалась длиннее обычного. Лес, освещённый утренним солнцем, уже не выглядел таким мрачным, как прошлой ночью, но Чонгук всё равно ловил себя на том, что оборачивается, будто ждал, что между деревьями снова мелькнёт фигура Тэхена с его таинственным свёртком. Добравшись до деревни, он быстро купил рис, но даже обменявшись несколькими словами с торговцем, почти не слушал, что ему отвечают. Мысли путались, как нити. Возвращаясь обратно, он шёл быстрее, чем обычно, будто надеялся, что движение поможет избавиться от навязчивых мыслей. Но не помогло. С каждым шагом его беспокойство росло. Перед глазами вставал бледный взволнованный Тэхен, с тем свёртком, который он прижимал к себе так, будто защищал не вещь, а живое существо. Что он делал в лесу? Почему шёл не к деревне, а прочь от неё? И что, ради всего святого, он так тщательно скрывал? Когда наконец показался дом бабушки, Чонгук почувствовал, как сердце немного отпускает. Солнечные пятна прыгали по земле, пахло сушёными травами и печёным тестом. Казалось бы,всё спокойно. Всё, как всегда. Но его мысли были далеко, там, среди деревьев, где исчез Ким Тэхен со своей тайной. И Чонгук уже знал: он не сможет просто забыть об этом. Он узнает, что тот скрывает. Даже если для этого придётся снова войти в тот лес, откуда прошлой ночью ему едва удалось уйти. Чонгук всё-таки решился рассказать бабушке о своей утренней встрече. Слова вырвались из него, будто камень с души сорвался: о том, как он наткнулся на Тэхена, о странном свёртке, о его нервозности и поспешном уходе. Чон Сынмин слушала молча, с тем выражением лица, в котором смешивались мудрость и усталость. Когда он закончил, она лишь тяжело вздохнула и покачала головой. — Не стоит быть таким подозрительным, Чонгук-а, — сказала она мягко, отпивая глоток травяного отвара. — Ким Тэхен — хороший мальчик. Может, и правда собирал травы для отца. Ты просто всё слишком близко принимаешь к сердцу. Её голос был спокоен, почти убаюкивающий, но Чонгук ощутил, как внутри всё сжалось. Он не мог принять её слов. Что-то в поведении Тэхена не давало ему покоя, слишком уж многое не сходилось. Он сидел у стола, глядя на солнечные лучи, что мягко скользили по деревянной поверхности, играя бликами на чашке с остывающим чаем. За окном лениво покачивались ветви, пахло сушёной мятой и свежим тестом. Всё вокруг дышало спокойствием, но только не он. Чонгук встал и начал ходить по комнате. Его шаги отдавались глухо по деревянному полу. Мысли путались: “Почему он соврал? Почему ушёл не к деревне? Что было в том свёртке?” Каждый раз, когда он пытался убедить себя, что бабушка права, перед глазами снова вставал взгляд Тэхена с блеском, в котором Чонгуку почудился страх. Он не мог просто отпустить это.

✦•┈๑⋅⋯ ⋯⋅๑┈•✦

К вечеру он сидел у окна, глядя, как солнце медленно тонет за кронами деревьев. Воздух был густой, липкий от тепла и запахов трав. Где-то вдали куковала кукушка, время тянулось вязко, как мёд. “Нет, — подумал он, сжимая ладони в кулаки. — Я должен узнать правду. Что бы он ни скрывал, я это выясню.” Темные тени стекали по земле, как густая чернильная река. Лес медленно дышал, будто следил за каждым движением Чонгука. Он крался меж стволов, стараясь не наступать на ветки, чтобы не выдать себя. Воздух был сырой, холод пробирался под одежду, а запах влажной земли и ночных трав вплетался в дыхание, оставляя во рту привкус чего-то древнего и тревожного. Он вспомнил, как прошлой ночью бежал отсюда, охваченный паникой. Но теперь страх сменился на упрямую решимость. Он должен знать. Что-то происходило, что-то, что нельзя было просто списать на случайность или его воображение. Дойдя до опушки, Чонгук остановился. Его взгляд метнулся по сторонам, и на мгновение всё вокруг будто застыло. Ни звука, кроме тихого стрекотания цикад. Он выждал, прислушался.Только ветер шептал в кронах. Серебристый лунный свет просачивался сквозь листву, оставляя на земле узоры, похожие на призрачные следы. Чонгук шагнул вперёд, и земля под ногами чуть влажно чавкнула. Луна, как бдительный страж, сопровождала его взглядом, подсвечивая тропу. Внезапно — шорох. Тихие, осторожные шаги где-то впереди. Чонгук замер. Сердце ухнуло вниз, в живот. Он быстро присел, прижался к коре старого дуба, вдыхая терпкий запах мха. Его дыхание стало редким, почти неслышным. Из темноты медленно выплыла сутулая фигура с фонарём в руке. Тёплый свет дрожал, бросая на землю длинные, искажённые тени. Это был Господин Ким. Чонгук едва не выдал себя вздохом. Что он делает здесь? В такой час? Один, без сына? Лекарь шёл медленно, как человек, который хорошо знает, куда идёт. Его лицо было напряжено, глаза настороженно бегали по сторонам. В одной руке он держал фонарь, а в другой такой же плотный свёрток, который Чонгук видел утром у Тэхена. От неожиданности у парня по спине побежали мурашки. Господин Ким остановился, будто что-то уловил, и прислушался к ночи. Чонгук вжался в дерево, стараясь слиться с его тенью. Сердце колотилось так громко, что казалось, сейчас оно выдаст его. Мужчина шел по узкой тропинке, и лунный свет дрожал на его лице, делая его черты напряжёнными, почти усталыми. Его шаги звучали глухо в тишине. Он всё время оборачивался, фонарь в его руке раскачивался, бросая на стволы деревьев причудливые тени. — Тэхен! — позвал он, и голос его эхом прокатился по лесу, застряв где-то между ветвей. — Тэхен, ты здесь?! Чонгук, спрятавшийся за стволом старого дуба, сжал кулаки. Его сердце билось часто и громко, будто пыталось прорваться наружу. Он не хотел вмешиваться, не хотел быть замеченным, но каждая новая нота тревоги в голосе лекаря пронзала его, заставляя всё сильнее сомневаться. Господин Ким приближался. Лицо его освещалось дрожащим светом фонаря: глаза — усталые; губы — сжаты в тонкую линию, совсем как у сына. Он проходил совсем близко, так, что Чонгук мог различить, как тлеет фитиль в его лампе и как блестят капли пота на висках. И тогда Чонгук не выдержал. — Господин Ким?.. — негромко позвал он, осторожно выходя из-за дерева. Лекарь вздрогнул, резко повернувшись. Пламя в фонаре качнулось, озарив мгновенно удивлённое лицо. На миг Чонгуку показалось, что Господин Ким действительно испугался, будто ожидал увидеть кого-то другого. Но, узнав Чонгука, он шумно выдохнул, и на лице его промелькнуло облегчение. — Чонгук? — произнёс он, чуть дрогнувшим голосом. — Не видел ли ты моего сына? Тэхен исчез с самого утра. Я обыскал почти весь лес, а его нигде нет. Чонгук замялся. Слова застряли у него в горле, будто не желая выходить наружу. — Я… видел его, — тихо сказал Чонгук, опустив взгляд. — Сегодня днем. Он был в лесу, один. У него в руках был какой-то сверток. Сказал, что это травы… для вас. — Сверток? — повторил Господин Ким. Его лицо изменилось: напряжение проступило в каждой морщине, взгляд стал холодным и сосредоточенным. Он на мгновение отвёл глаза, будто обдумывая услышанное, потом снова посмотрел на Чонгука. — И что он делал? — спросил он. Голос звучал спокойно, но под этой спокойной оболочкой слышалось тревожное биение скрытой паники. — Он… выглядел странно, — сказал Чонгук, вспоминая. — Словно боялся, что его кто-то заметит. И торопился. Очень торопился. Лекарь сжал рукоять фонаря, костяшки его пальцев побелели. Несколько секунд он стоял молча, глядя куда-то мимо Чонгука. В воздухе повисла густая тишина. Только ветер шевелил листву, да где-то неподалёку каркнула ворона. И вдруг Господин Ким заговорил глухо, почти шепотом: — Если ты снова его увидишь… не иди за ним. Что бы он ни говорил, что бы ни делал — не иди. — А что было в том свёртке? — спросил Чонгук, чувствуя, как слова сами вырываются наружу. Голос его прозвучал тише, чем он ожидал, будто сам воздух в лесу стал плотным и вязким, не желая пропускать звуки. Господин Ким резко поднял взгляд. В лунном свете его лицо выглядело бледным, почти призрачным. Несколько секунд он молчал, и только ветер шелестел листвой где-то над головой. — Свертке?.. — медленно повторил он, словно взвешивая каждое слово. — Ах, это… ерунда, Чонгук-а. Травы. Обычные травы для лекарств. — Его улыбка получилась натянутой, почти болезненной. Но Чонгук заметил, как дрогнула его рука, сжимавшая собственный тугой сверток, обёрнутый в плотную серую ткань. Под пальцами лекаря ткань чуть шуршала, и Чонгуку почудилось, будто внутри что-то шевельнулось. Он почувствовал укол сомнения и, вместе с ним, стыд. Может, он и правда слишком подозрителен? Может, зря ищет тайну там, где её нет? — Я могу помочь вам в поисках, — предложил он, делая шаг вперёд. — Вместе будет быстрее. Но Господин Ким сразу покачал головой. — Нет, нет, — перебил он слишком быстро. — Не стоит, мальчик. Это… — он запнулся, нервно сглотнул, — не твоё дело. Совсем забыл про свёрток, который просил отнести его… — Он осёкся, и Чонгук заметил, как на мгновение лицо лекаря исказилось тревогой, почти страхом. Он сжал свёрток крепче, будто боялся, что тот выскользнет. — Я справлюсь сам, — тихо добавил Господин Ким. — Тебе лучше вернуться домой. Уже поздно. Его голос стал твёрдым, непререкаемым. Лекарь развернулся, не дав Чонгуку больше вставить ни слова, и быстрым шагом направился в сторону, где деревья стояли гуще, а тьма казалась почти осязаемой. Лампа в его руке мерцала, отбрасывая на стволы неровные тени, похожие на дрожащие руки. Через мгновение его фигура растворилась среди деревьев, оставив Чонгука одного среди ночи, сырого ветра и звенящей тишины. Парень стоял неподвижно, глядя ему вслед. Что-то в поведении лекаря тревожно кольнуло Чонгука. Господин Ким будто хотел побыстрее уйти, избавиться от разговора, словно каждое лишнее слово могло его выдать. Его шаги были торопливы, движения — неловки, а глаза, обычно мягкие и усталые, теперь блестели беспокойным светом. Чонгук остался стоять среди темноты, чувствуя, как в груди медленно закипает подозрение. — Что здесь происходит?.. — прошептал он, почти не осознавая, что говорит вслух. Всё не сходилось: свёрток, который Тэхен так отчаянно прятал; его странная нервозность; беспокойство, проскользнувшее в лице лекаря, когда он услышал об этом. Всё казалось частью одной картины, но стоило лишь попытаться соединить фрагменты, как они рассыпались, будто были сделаны из тумана. Он не мог просто стоять. Не мог забыть.Любопытство, которое уже не раз втягивало его в неприятности, теперь звало, словно чей-то тихий голос шептал ему на ухо. «Ким Тэхен явно чем-то промышляет… но чем?» — подумал Чонгук, глядя в темноту, где скрылся лекарь. Луна чуть поднялась над деревьями, бросая на тропинку серебристое свечение. И он уже был готов ступить следом. Сделать шаг, всего один. Но что-то внутри остановило его. Тот самый внутренний голос, что вчера спас его от паники, теперь тянул за рукав: не ходи. Он вспомнил ночной холод, звуки шагов за спиной, призрачные тени, что будто шевелились меж деревьев, когда он возвращался домой. Всё это нахлынуло вновь, заставив сердце забиться чаще. Стоит ли? Он чувствовал, что за этой тайной может скрываться нечто страшное. Но именно страх делал её ещё привлекательнее. Чонгук стоял, не в силах оторвать взгляда от темнеющего леса, и луна отражалась в его глазах, как две крошечные, тревожные искры. Парень сглотнул жгучий и сухой ком. Лес казался чуть враждебным. Каждый его шаг гулко отзывался в груди, хотя он ступал осторожно, будто боялся потревожить чью-то дремоту. Тропинка серебрилась под бледным светом луны, извиваясь между стволов, словно указывая путь… или заманивая глубже. Луна то показывалась, то пряталась за облака, и тогда лес будто смыкался, поглощая всё вокруг, тьма становилась вязкой, почти осязаемой. Чонгук шёл быстро, ловя каждое колыхание ветвей, каждый хруст сучка. Где-то неподалёку ухнула сова, и он вздрогнул. Сердце билось, как барабан, отмеряя шаги, шаги, шаги. Он был уверен, лекарь не мог уйти далеко. Несколько минут назад его шаги звучали совсем рядом… Но вот тропа внезапно опустела. — Что?.. — выдохнул Чонгук, едва слышно. Он остановился и огляделся. Ни следа, ни звука. Даже ночные насекомые будто затаились. Всё выглядело так, словно Господин Ким просто растворился в воздухе. Тропинка тянулась вперёд, но взгляд почему-то всё время возвращался к тому месту, где земля была чуть примята, будто кто-то недавно стоял там. Листья, слипшиеся от влаги, были сбиты в сторону, а рядом темнело что-то… круглое, похожее на отпечаток ботинка. Чонгук присел, провёл пальцем по следу. Холодная, влажная земля прилипла к коже. Он нахмурился. След был свежим но рядом с ним тянулось ещё кое-что. Тонкая бороздка, словно по земле волокли что-то тяжёлое. Мурашки пробежали по спине. — Куда ты делся, Господин Ким?.. — прошептал он. Словно в ответ — лёгкий шелест где-то впереди. Не громкий, но отчётливый. Шорох ткани, шаг по траве… и снова тишина. Парень огляделся, стараясь различить хоть что-то в темноте. Но лес был одинаков: сплошные черные силуэты деревьев, словно вырезанные из одного куска тени. Ни тропинки, ни следа человека, только холодная луна, цепляющаяся за верхушки ветвей. Он сделал несколько шагов вперёд. — Как странно… — прошептал он, оглядываясь. — Исчез… так же быстро, как и его сын тогда. Эта мысль, возникшая почти случайно, вдруг вонзилась в него, как ледяная игла. Исчез. Оба. Тэхен и теперь его отец. Словно лес просто… поглотил их. Холод, который раз за ночь, пробежал по спине, заставив кожу покрыться мурашками. Воздух вокруг стал тяжелее, будто сам лес прислушивался к его мыслям. Он сделал шаг, потом второй. Под ногами захрустела ветка. Эхо этого звука прокатилось по лесу и тут же стихло, словно его кто-то поглотил. — Господин Ким?.. — позвал он почти шёпотом, чувствуя, как голос дрожит. В ответ только ветер, прошуршавший в кронах. Чонгук замер, прислушиваясь, будто сам лес мог подсказать ему, где искать пропавшего лекаря. Но тишина была вязкой и глухой, как будто мир вокруг вымер. Он чувствовал, как внутри нарастает беспокойство. С каждой секундой оно становилось тяжелее, словно камень в груди. Казалось, что за ним кто-то выжидающе наблюдает. Чонгук не видел этого взгляда, но ощущал его физически: кожа на спине зудела, будто её прожигали. Он резко обернулся. Позади никого. Только деревья, вытянувшиеся к небу, словно застывшие в молитве, и тени, извивающиеся на земле. — Не глупи, — шепнул он самому себе. — Просто устал. Он шагнул вперёд, стараясь не смотреть по сторонам. Но тревога не уходила. Лес, который днём снова казался живым и дружелюбным, теперь будто смотрел на него чужими глазами. И вдруг звук.Едва различимый шорох в кустах, будто кто-то провёл рукой по сухим веткам. Чонгук застыл. Пальцы сжались, дыхание перехватило. Он вслушался, стараясь различить направление, но звук словно обвивал его со всех сторон. Секунды растянулись.Шорох повторился, ближе, настойчивее. Листья колыхнулись, и сердце Чонгука рванулось вверх. Он медленно потянулся к ножу, который ему когда-то дали лесорубы. Сталь в его руке казалась ледяной, но это хоть немного придавало уверенности. Кусты снова зашевелились. Он вскинул руку, готовый к нападению. И вдруг, из темноты, с тихим писком, выскочила белка.Маленькая, юркая, она перескочила через тропинку и скрылась в другом направлении, оставив после себя только дрожание ветвей. Чонгук остолбенел, потом нервно засмеялся, выдохнул так, будто до этого не дышал вовсе. Сердце всё ещё колотилось, гулко отдаваясь в ушах. — Белка… — выдохнул он, качнув головой. — Просто белка… Но облегчение было мимолётным. Лес не стал менее пугающим, наоборот, казалось, что он лишь подшутил над ним, позволив немного расслабиться, прежде чем ударить сильнее. Он поправил нож на поясе и пошёл дальше, всё чаще бросая короткие взгляды через плечо. Мысли путались, словно осенние листья, гонимые ветром. В голове Чонгука одна за другой вспыхивали тревожные догадки, и каждая следующая была страшнее предыдущей. Что, если Господин Ким попал в беду? Что, если Тэхен не просто что-то скрывает, а сам стал жертвой чего-то тёмного, неведомого? Он вспомнил их настороженные глаза. Холод пробежал по его коже. — Нет, — прошептал Чонгук, — я не могу просто ждать. Он развернулся и зашагал прочь, стараясь не смотреть по сторонам. Каждый шаг отзывался в груди гулким эхом. Сердце колотилось, дыхание стало неровным. Казалось, что за спиной кто-то идёт, осторожно ступая в такт его шагам. Чонгук ускорился. Потом сорвался на бег. Сухие листья шуршали под ногами, ветви хлестали по лицу, но он не останавливался. Паника поднималась, словно холодная вода, заливая его с головой. И вот наконец между деревьями показались теплые огни. Деревня. Дом. Безопасность. Он вырвался на опушку, споткнулся и едва не упал, но не остановился, пока не добрался до первых домов. Только тогда позволил себе перевести дыхание. Он стоял посреди дороги, глядя в сторону тёмного леса. И где-то там, за стеной деревьев, ему почудилось лёгкое движение, будто кто-то опять стоял в тени и смотрел прямо на него. Лучше я вернусь утром. При дневном свете всё точно станет яснее: и следы, и ответы. Днём лес не кажется таким зловещим.