rock with you

знаете это удивительное ощущение, когда включаешь новую песню и с первых секунд понимаешь, что она станет любимой? в этот момент ты весь словно покрываешься мурашками не только снаружи, но и внутри. джошуа мечтал, что однажды испытает такое и с человеком. однако жизнь, подобно ребёнку с кризисом трёх лет, часто любит делать всё наоборот. “что за сопливую фигню тут играют?” — слышит из коридора под аккомпанемент шагов нежный голос приехавший из америки студент в свой первый учебный день в другой стране, пока тихо перебирает струны гитары в пустом помещении музыкального клуба университета. ничего приятного и романтичного. из ощущений — только негодование. вошедший незнакомец, к удивлению джошуа, оказывается очень даже привлекательным. он одет в широкие рваные джинсы и огромную, расстёгнутую на несколько верхних пуговиц рубашку в клетку. у него изящные черты лица и большие тёмные глаза с несвойственно длинными для парня ресницами, которые будто тянут внешние уголки вниз и придают взгляду мягкость и очаровательную усталость. на них небрежно спадают пряди светлых волос. джошуа слегка подвисает, когда их убирают за ухо, и даже успевает подумать, что готов забыть нелестные слова о его музыкальном вкусе, но наваждение исчезает, стоит блондину вновь открыть рот. — ты чего так пялишься? кстати, я слышал, ты у нас иностранец. корейский то знаешь? hello? правильно мама в детстве говорила, что не нужно судить книгу по обложке. — hi, — улыбается джошуа. — ты правда корейского совсем не знаешь? вот бедолага, и что с тобой делать? в дверях клуба появляется ещё один человек. он выглядит так, словно проснулся пару минут назад (кто знает, может, так оно и есть). его пушистые чёрные волосы напоминают гриву льва, вот только по своим габаритам сам парень скорее похож на котёнка, чем дикого хищника. — хён, ты куда так быстро удрал? — произнёс голос, словно мурлыча. ну точно котёнок. — да там был препод, которому я никак не могу сдать работу… — почёсывает затылок блондин. — ой, привет, — заметив новенького, неловко здоровается парень ниже. — меня зовут ли джихун. я здесь, вроде как, главный, играю на клавишных. — он корейского не… — меня зовут хон джошуа, — перебивает чужой шёпот джошуа. — рад знакомству! — хах, — сложив на груди руки, с недовольством усмехается блондин. — так всё ты знаешь. — ой, извини, — невинно хлопает глазами джошуа. — я просто грубиянов плохо понимаю. блондин явно хочет сказать что-то ещё, но прекращает перепалку от толчка друга в бок. — кхм, — прокашливается он. — я не представился. меня зовут юн джонхан. барабанщик.

***

недели быстро сменяли друг друга. осваивавшись на новом месте, джошуа и не заметил, как прошёл месяц с его приезда в корею. за это время он успел вступить в музыкальный клуб, обзавестись новыми знакомыми и друзьями, погулять по разным достопримечательностям сеула с сокмином, поесть вкусное барбекю с мингю, а ещё вместе с толпами других студентов начать сходить с ума из-за местного айдола с блондинистыми волосами. для джошуа юн джонхан — та самая песня, которая по началу вызывает странные, противоречивые, в какой-то степени даже отталкивающие чувства, но вот какой парадокс: чем чаще ты её слушаешь, тем больше она начинает тебе нравиться. она цепляет что-то внутри своей причудливой уникальностью. и ломает мозг. сложно понять, лирика этой песни хочет тебя оскорбить или соблазнить. — слушай, мингю… — говорит джошуа в столовой во время обеда. — а джонхан со всеми такой? — ну, — жуя рис, задумывается друг. — хёну свойственно подкалывать, но такой егозой я вижу его впервые. поражаюсь твоей выдержке, я бы ему уже пизданул. знал бы мингю, каких огромных усилий джошуа стоит оставаться спокойным. он совершенно не привык к тому, чтобы кто-то так настойчиво пытался выбить его из душевного равновесия. у него никогда особо не было проблем в общении с другими людьми. его дружелюбие и мягкость с дополнением в виде симпатичного лица, как правило, срабатывали и располагали к себе. но не в случае с барабанщиком. — мне просто не хочется создавать проблем в группе, — вздыхает джошуа. — порой начинаю думать, а не ненавидит ли он меня. — точно нет. джонхан не способен на ненависть. он на самом деле очень мягкий и эмоциональный, вот только скрывает это. не переживай сильно. вероятно, скоро он потеряет интерес и отстанет. ты ведь не пиво или музыка. — пытается пошутить мингю. джошуа слабо улыбается. а хочется ли ему вообще, чтобы джонхан отстал? продолжить поток мыслей не даёт внезапный физический дискомфорт от кубика льда, который тема разговора закинула за кофту. — блять, придурок, тебе что, 5 лет?! — вздрогнув, возмущается мингю чужой выходке. — и тебе привет, — джонхан с довольным лицом садится напротив. — мне надо в библиотеку. увидимся на вечерней репетиции. — спокойно обращается к мингю джошуа и встаёт из-за стола. — айщ, я что, пустое место? — куксится джонхан. — и кто из нас грубиян. — скажи спасибо, что он хороший порядочный человек, который выбрал игнорирование вместо побоев. и вообще я не понимаю, что с тобой происходит? никогда не видел, чтобы ты к кому-то одушевлённому проявлял столько своего внимания. погоди… ты запал что ли? — ты совсем идиот? — чуть не давится украденной с подноса друга булочкой джонхан. — да мне никакого дела нет до этого американ боя. знаешь, тебе нужно не бицепсы свои качать, а мозг, а то он скоро совсем атрофируется. — никакого дела, ну-ну. наблюдая, как из столовой удаляется изящная фигура, джонхан где-то в глубине себя понимает, что мингю вообще-то прав, но признаваться в этом совершенно не хочется.

~

вечером проходит привычная репетиция. группа усиленно готовится к фестивалю, вносит корректировки в подготовленную песню, доводя её до идеала. — давайте сделаем перерыв, я проголодался ужасно, — просит мингю и смотрит на джихуна умоляющим щенячьим взглядом. — боже, хорошо, — сдаётся лидер группы. — даю 20 минут. — спасибочки! — довольно хихикнув и убрав гитару, мингю моментально исчезает за дверью. — порой мне кажется, что у него чёрная дыра, а не желудок, — вздыхает джихун. — ладно, я тоже отлучусь. нужно уточнить время нашего выступления. — я с тобой схожу, — вызывается сокмин. — не хочу оставаться с этими двумя. а эти двое, погружённые в свои мысли, ни на что не реагируют. они даже не замечают, как остаются одни в помещении клуба. здесь уютно. лучи закатного солнца падают на инструменты и стены, на одной из которых весит доска с разными фотографиями. джошуа помнит, как в один из дней, когда пришёл на репетицию раньше остальных, решил внимательно рассмотреть каждый снимок. самым запоминающимся стал полароид с мило спящим джонханом с тёмными волосами. судя по написанной дате, юн тогда учился на первом курсе. интересно, каким он был? джошуа уверен, что таким же вредным. и очаровательным. гитарист решается украдкой взглянуть на одногруппника, что задумчиво черкается в тетради, тихо напевая варианты мелодии. увлечённый чем-то, он особенно красивый. вот бы стать одним из его увлечений. сквозь приоткрытое окно задувает весенний вечерний воздух. он ласково треплет взъерошенные светлые волосы и доносит едва уловимый запах, в котором считываются нотки краски для волос (видимо, только покрасили отросшие корни), стирального порошка и чего-то цитрусового. джошуа ловит себя на мысли, что ему ужасно хочется зарыться в них носом и заполнить свои лёгкие чужим запахом. — оппа, — из транса выводит звонкий женский голос. уставшие глаза перестают пялиться в тетрадь и замечают, что в дверях стоит милая девушка с не корейской внешностью и яркой улыбкой. — о, сана, привет! — джошуа также ярко улыбается ей в ответ. джонхан чувствует, как в нём закипает раздражение. он тут уже целый месяц пытается обратить на себя внимание хона, и всё без толку, а сане достаточно было сказать одно сладкое “оппа”. — можно тебя ненадолго? — конечно, пойдём! у меня как раз пока перерыв. юн любит дурачиться, но не любит чувствовать себя дураком, а влюблённость именно это с ним и делает. сколько ни пытайся её отрицать и подавлять, она всё равно прорывается наружу. конкретно сейчас в виде скребущейся о грудную клетку ревности. неудивительно, что этот брюнет из лос-анджелеса с поцелованной калифорнийским солнцем кожей, лисьими глазами и пухлыми губами всем так нравится. и это жутко бесит. ноги начинают нервно отбивать ритм. с и без того израненных губ сдирается кожа. за пять минут без чужого присутствия рядом блондин начинает сходить с ума. когда джошуа наконец возвращается, хочется сказать: “дари свою дурацкую улыбку лишь мне”. но вместо этого получается только ядовитое: — жаль эту бедняжку. — чего? — не понимает джошуа. — хах, ты же явно не по девушкам, — язвит джонхан. о последующих словах он точно потом пожалеет, но сейчас так не хочется страдать одному. — кстати, это из-за того, что тебя только мать воспитывала? юн джонхан — отличный музыкант, ничего не скажешь. так искусно на нервах джошуа ещё никто не играл. терпение лопается, как шарик, переполненный воздухом. джошуа вмиг оказывается у сидящего за ударной установкой джонхана и хватает его за худи в районе груди. — а ну повтори, что ты сказал, — говорит он несвойственно ему грубо и холодно низким тоном. барабанщик смотрит снизу вверх в лисьи глаза и сглатывает. от злости они стали больше, а их взгляд совсем потемнел и своей тяжестью прибивал к стулу. кажется, что так плохо не было даже после забега на физре. сердце словно само решает устроить забег да причём на огромной скорости. дыхание сбивается, щёки горят. от приятного аромата парфюма голова идёт кругом. — надо же, а ты умеешь зли… последние буквы размазываются о тёплые губы, которые прижимаются в поцелуе. джонхан замирает на мгновение, но, услышав шаги, ударяет джошуа коленом в живот. последний отшатывается и начинает кашлять. — твою ж… — мингю, жующий какую-то выпечку, замирает в дверях. — о боже, ты в порядке? — сокмин подбегает к всё ещё кашляющему другу. — д-да, — согнувшись, отвечает джошуа. — что здесь блять происходит? — ворчит вернувшийся последним джихун. — немного повздорили, всё в порядке, — натягивая на лицо улыбку, выпрямляется джошуа. — джонхан, оказывается, не такой слабак, каким кажется.

~

выходные проходят в одном бесконечном приступе тревоги, и всему виной, разумеется, никто иной как барабанщик со светлыми волосами. а ещё такими потрясающими губами. стоило их едва коснуться, как появилась зависимость. стыдно. — да блять! — ругается джошуа и сжимает у корней свои отросшие волосы. голова раскалывается от всё время возникающих перед глазами картинок с поцелуем и потока мыслей, который начинался с “зачем я это сделал?”, продолжался “он наверняка теперь ещё больше меня ненавидит”, а заканчивался на “да пошёл ты нахуй, юн джонхан”. и так по кругу. — чёртов игнорщик, — снова ругаясь, гитарист откидывает в сторону телефон. все сообщения с просьбами поговорить, адресованные контакту “красивый придурок”, остаются без ответа. в понедельник на учёбу обычно безупречно выглядящий студент заявляется весь помятый, с хаотично лежащими волосами и синяками под глазами. — воу, хён, что с тобой? — обеспокоено спрашивает сокмин, когда полуживой друг плюхается рядом с ним на скамейку на территории вуза. — я в норме. — это норма только для джонхана, — хмыкает стоящий рядом мингю. джонхан повсюду. он в мыслях и разговорах. в слепящих лучах солнца, в цвет которых окрашены его волосы, и в цветущей вишне, лепестки которой напоминают о его губах. “вот бы закопать себя под одним из них,” — думает джошуа, наблюдая за колышущимися на ветру деревьями. — бляяя, — тянет мингю. джошуа прослеживает взгляд друга и замечает красную макушку, что молниеносно скрывается в корпусе. — джонхан? — этот чудик покрасился, пизда, — качает головой мингю. — чего? — когда у джонхана летит менталка, он делает что-то с волосами, такая вот закономерность, — поясняет мингю. — не к добру… — причитает сокмин.

композитор и его сучки

5 участников

джихун напоминаю, что мы выступаем в 7 вечера, в 5 собираемся на репетицию, ОЧЕНЬ ПРОШУ НЕ ОПАЗДЫВАТЬ мингю так точно джихун джонхан, это касается тебя в первую очередь красивый придурок да понял я, буду вовремя джошуа скулит в подушку, когда видит сообщение от причины своей расшатанной нервной системы. в нём сейчас намешан адский коктейль из самых разных чувств. самые крепкие — стыд и вина. за горечь отвечают злость и обида. сладость добавляет глупая влюблённость. от накопившихся за последние дни усталости и недосыпа он проваливается в сон прямо с телефоном в руках. — эй, хён, ты живой вообще? — слышится знакомый голос. джошуа с трудом открывает тяжёлые веки и ещё не до конца сфокусировавшимся взглядом видит перед собой расплывчатое миловидное лицо своего соседа. — ммм, сынкван-а, который час? — почти шесть вечера. ты весь день дрых, я уж испугался, что помер тут, а то в последнее время сам не свой был. от услышанной информации джошуа тут же подскакивает с кровати. остатки сна разбегаются по углам комнаты общежития. руки хватают почти севший телефон. тому явно плохо от количества уведомлений. — вот чёрт, я всё проспал, — обречённо стонет джошуа. — вы же в 7 выступаете? — уточняет сынкван. джошуа с бардаком на голове кивает в ответ. — значит, самое главное ты ещё не проспал. давай, собирайся в темпе, я подкину тебя на машине. стоит оказаться на мягком сидении чужого автомобиля, как мысли “боже, храни бу сынквана, имеющего водительские права” сменяются на “боже, помоги мне доехать живым”. — извини, но ты как вообще учился водить? — осторожно интересуется джошуа у ругающегося на проезжающих мимо водителей соседа. — по видео-урокам на ютубе. — это шутка? — вовсе нет. мне просто было неловко ходить на вождение с инструктором. — почему? — инструктором был мой бывший. — и… и как ты в итоге сдал экзамен? — я сошёлся с хансолем обратно. правда, он, зараза такая, принял у меня экзамен лишь с пятого раза. — вот как, — нервно смеётся джошуа. от страха за жизнь отвлекают беспрерывно приходящие на телефон сообщения в какао. красивый придурок да где тебя черти носят, американская ты задница?! ты совсем ахуел? это из-за меня? блять. если ты сейчас же не приедешь, то клянусь, что найду тебя и придушу собственными руками. хоть в чём-то они сходятся. джошуа тоже хочется себя придушить. фестиваль кишит людьми. повсюду раскидано множество палаток, украшенных гирляндами. пока гитарист сквозь толпу добирается до сцены, всё вокруг окутывает мягкая пелена сумерек. — я здесь! — парень машет рукой своей группе. когда он подходит ближе, на него накидывается хуманизация кнопки тревоги. мингю успевает вовремя среагировать и оттаскивает пыхтящего джонхана до того, как тот наносит удар. — пусти меня! я ему врежу! — а ну тихо! — срывается джихун. — я с вами двумя скоро поседею! понятия не имею, что у вас происходит, но разбираться будете после выступления, сейчас на это нет времени. — влюбился один волк, а страдает вся стая, — вспоминает цитату мингю. барабанщик успокаивается и, скидывая с себя руки друга, отходит в сторону. — ты как, в норме? играть сможешь? — сокмин подходит к пытающемуся отдышаться после бега джошуа и в поддерживающем жесте кладёт на его плечо руку. — да, всё окей, спасибо, — джошуа измученно улыбается в ответ. — а сейчас с песней “rock with you” выступит группа нашего музыкального клуба! давайте поприветствуем их бурными аплодисментами! — кричит голос со сцены. в глаза бьёт яркий свет ламп. в крови бурлит адреналин. стук сердца сливается воедино с битами музыки. джошуа целиком отдаётся выступлению, вкладывая в свою игру всё, что томится внутри.

неважно кто мы сейчас друг другу,

даже если за окном конец света,

я хочу ехать туда, куда направляешься ты

мир вокруг замирает, когда взгляды сталкиваются, а строки делятся на двоих. вот бы остаться в этом моменте. но реальность обрушивается вместе с громкими овациями толпы и отдаётся болью во всём теле. — ребята, давайте отметим наше выступление? я знаю тут хороший ресторанчик неподалёку. — предлагает сокмин, когда все спускаются со сцены. — я за! — поддерживает идею вокалиста мингю. — звучит неплохо, — одобряет джихун. — мне точно нужно выпить после всей сегодняшней нервотрёпки. джошуа не хотелось никуда идти, но выбора, конечно, ему никто не оставил, поэтому теперь он вынужден вливать в себя соджу, при этом пытаясь игнорировать сидящего рядом джонхана. — шуа-я, подай мне ещё пива. непривычное обращение и холодная ладонь, в просящем жесте поглаживающая бедро под столом, опьяняют сильнее любого алкоголя. становится невыносимо душно, и джошуа решает сбежать на свежий воздух, кинув друзьям напоследок, что ему нужно проветриться. вот бы сбежать обратно в родной лос-анджелес и стереть из памяти этого дурацкого юн джонхана, который с ноги ворвался в жизнь и устроил в ней полнейший бардак. раскидал установки, перевернул убеждения, скомкал и выбросил планы. несмотря на позднее время, сеул не спит. его улицы наполнены шумом, неоновым светом большого количества вывесок и ароматами разной еды. покинув ресторан, джошуа находит укромное место без людей и облокачивается о кирпичную стену здания. ночная прохлада немного отрезвляет и приводит в себя. — вот ты где, — окликает появившийся в одной футболке спустя время джонхан. — тебя там все потеряли, — на самом деле потерял только он, а пьяные друзья уже почти в отключке. — я скоро приду, можешь возвращаться. — ммм, не хочу. — как знаешь. порой так хотелось, чтобы барабанщик закрыл рот, однако сейчас повисшее молчание кажется пыткой. нервы натянуты, точно струны. — прости меня, — джошуа не выдерживает и первым возобновляет разговор. — я не должен был целовать тебя тогда. не знаю, что на меня нашло. я, наверное, противен тебе. джонхан отталкивается от стены напротив и аккуратно подходит ближе. не встречая сопротивления, забирается руками под джинсовку и обвивает руками талию её хозяина. джошуа дёргается, когда чувствует дыхание на своей шее, и от этого его обнимают крепче. рациональная часть мозга, уже почти полностью побеждённая усталостью и столь близким чужим присутствием, отчаянно кричит, что лучше бы сейчас отстраниться и уйти, но тело не слушается и сильнее льнёт к чужому, словно чувствовать касания холодной кожи к своей — жизненно необходимое условие. наплевав на всё, джошуа решается обнять в ответ и кутает в джинсовую ткань. — это ты меня прости… — тихо бормочет джонхан куда-то в ключицы, сжавшись в комок то ли от холода, то ли от страха. — прости меня за те слова на репетиции и вообще за моё поведение. по правде говоря, я вёл себя так потому, — он делает паузу, — что ты мне нравишься. знаю, у меня странное проявление симпатии. — странное это очень мягко сказано, — смеётся джошуа. — прости. я просто прежде не испытывал таких чувств и жутко запаниковал, а когда паникую, делаю всякую хуйню. — тараторит джонхан. — я пытался всё подавить, но ты… ты слишком привлекательный. после поцелуя у меня крыша совсем поехала. даже волосы покрасил, видишь? — он тычет красной прядью в лицо напротив. — боже, ты меня с ума сводишь. — ты меня тоже. я так переживал сегодня! — тшш, — джошуа успокаивающе гладит по спине. — послушай… а назови меня так ещё раз, — просит шёпотом на ухо. — как? — да ты понял, придурок. ай! не щипайся! — а ты не обзывайся! — кто бы говорил. — шуа-я… джошуа сразу замирает. никогда ещё прежде его имя не звучало настолько мягко и интимно. от этого внутри всё скручивается. — шуа, поцелуй меня, — джонхан немного отстраняется и заглядывает в глаза. — чтобы ты снова меня ударил? — на этот раз не буду, обещаю. пальцы с мозолями от постоянной игры робко убирают за ухо растрепавшиеся ветром волосы, почти невесомо скользят по острой линии челюсти до подбородка и слегка приподнимают его вверх. джонхан прикрывает веки с дрожащими ресницами и чувствует, как нежные поцелуи покрывают его лицо. сначала лоб, затем кончик носа, скулы и щёки. ну что за издевательство. в отличие от джошуа, джонхан совсем не славится терпением, поэтому сам подаётся вперёд, прижимая вплотную к стене, и накрывает пухлые губы своими. поцелуй выходит трепетным и тягучим, с привкусом долго томящейся нежности и выпитого ранее алкоголя. от затопляющих приятных ощущений ноги начинают подкашиваться, и руки под джинсовкой сильнее сжимают талию. джошуа тихо стонет, и джонхан думает, что это самая прекрасная мелодия, которую он когда-либо слышал. хочется разобрать её по нотам. — поехали ко мне, — он трётся замёрзшим носом о щёку. — пожалуйста. и как отказать такому джонхану? тёплому, вкусно пахнущему, с дикой тактильностью и просящим взглядом. — поехали. маленькая квартира в одном из спальных районов столицы встречает обволакивающей темнотой. холодные руки снова тянутся к узкой талии. джошуа обнимают со спины и целуют в шею, чем вызывают мурашки по всему телу. от такой близости ведёт. парень поворачивается в кольце рук, большим пальцем проходится по искусанным влажным губам и утягивает те в медленный глубокий поцелуй. языки сплетаются, дыхание сбивается, низ живота приятно тянет. не отрываясь от джошуа и избавляясь от его и своей верхней одежды, джонхан ведёт к кровати. большие ладони скользят по бёдрам и забираются под футболку. — сними. просьбу выполняют, обнажая подтянутое стройное тело с выступающими острыми ключицами. джошуа готов поклясться, что ничего прекраснее в своей жизни до этого момента не видел. никакие пляжи и парки его любимого лос-анджелеса не сравнятся с красотой юн джонхана, который стоит сейчас перед ним такой хрупкий, эфемерный, будто стоит снова прикоснуться, и он тут же растворится в воздухе. — какой же ты красивый… открытая нежная кожа тает под горячими поцелуями, из которых образуется витиеватая дорожка от рёбер до ширинки джинс. — можно? — держа над ней пальцы, неуверенно спрашивает джошуа. — можно. тебе можно всё. — с улыбкой отвечает джонхан. возбуждение стремительно растёт от того, как былая колкость сменяется податливостью. молния расстёгивается, джинсы стягиваются вместе с бельём и откидываются в сторону. джонхан остаётся без какой-либо защиты, но она и ни к чему, ведь он теперь ничуть не боится и полностью доверяет. перед глазами всё плывёт, когда джошуа издевательски медленно и нежно проходится языком по самому чувствительному месту. юн сверху шумно дышит и зарывается пальцами в тёмные волосы, еле сдерживаясь от того, чтобы не толкнуться бёдрами в красивый рот, пока тот проделывает какое-то безумие. — чёрт, шуа… — простанывает джонхан, чувствуя, как его накрывает волна яркого удовольствия. — кхм, с тебя новая футболка, — хрипло смеётся джошуа. — договорились, — сбивчиво проговаривает джонхан и избавляется от хлопковой ткани со следами его оргазма. он давит легонько на крепкие плечи, призывая лечь спиной на прохладное одеяло. джошуа двигается выше, к подушкам, и укладывается на них головой. на него забираются сверху и принимаются снимать оставшуюся мешающую одежду с паузами на поцелуи. вид обнажённого покрасневшего брюнета с раскиданными по подушке чуть вьющимися прядями вызывает восторг. с трудом веря в происходящее, джонхан заворожено проводит по рельефному телу указательным пальцем линию, которая начинается от ставших ещё более пухлыми губ и заканчивается ниже пупка. он ласково гладит внутреннюю сторону бёдер, а затем переходит к скоплению возбуждения, получая в качестве обратной реакции мелодию высоких стонов. джошуа хочет прикрыть рот рукой, но его тут же останавливают. — эй, не надо. мне очень нравится, как ты звучишь. — прижимаясь лбом ко лбу, шепчет джонхан. спустя ещё пару движений прохладной ладони по телу разливается приятная нега. джонхан, воспользовавшись найденными в прикроватной тумбочке салфетками, стирает наконец вышедшее возбуждение, укутывает их с джошуа в большое воздушное одеяло и обнимает обессиленными конечностями. — ты вытеснил из моего сердца пиво. — я тоже тебя люблю. губы расплываются в глупой улыбке, а щёки от смущения становятся в тон волос. как хорошо, что засыпающий джошуа этого не видит.