Зарисовки в блокноте... #2

Когда-то давно, во время очередного созвона с Дином, Чуя услышал от него историю про бестелесный опыт. Про милейшую черноволосую азиатку по имени Тэсса, которая оказалась Жнецом и ангелом Смерти, о мире, который один в один настоящий, о общении через спиритическую доску с Сэмом… Тогда у него была одна мысль — Винчестеры, как всегда, хорошенько вляпались. Все это был рассказ на фоне новостей о смерти Джона, так что Чуя, конечно, был удивлён, но не придал особого значения словам приятеля. Сейчас сидящий перед своим собственным телом в реанимации Чуя думал что стоило чуть подробней расспросить тогда Винчестера об этом явлении, тогда бы прямо сейчас он не был в такой панике. В коридоре сидят Куникида и Бобби, Сигму пристроили к какой-то Джоди на время, судя по разговорам, а врачи смотрят на показания приборов и ничего не делают. Иногда перекидываются странными терминами. — Ну, где мой чертов жнец, — почти истерически вопрошает Чуя вникуда. Он не хочет умирать, но стать призраком просто от того, что в небесной канцелярии профукали дату его смерти и забыли отправить человечка не очень хочется. Не желая сидеть без дела, пусть и вне собственного тела, Чуя прошелся в поисках жреца по другим палатам, но, вместо симпатичной девушки на лестнице столкнулся с… Винчестерами. — А он пришёл в больницу когда ты тут умирал а отец продал за тебя душу? — возмущенно шипел Сэм. На его слова обернулась какая-то девушка. — Пф, Винчестеры, — фыркнул Чуя, пусть его никто и не услышит. — Как всегда не палитесь! Джона на вас нет. — Он был занят охотой на другом конце Америки! — одернул брата Дин. — Как будто бы мы сейчас не заняты! — Бегать на побегушках у Сэмюэля это не занятие!!! — Гении конспирации… — тяжело вздохнул Чуя, когда они зашли на этаж, где сидели Бобби с Куникидой, и братья заткнулись. Минус к доверию Сэму Чуя уже мысленно поставил, но, честно говоря, ему было плевать. Да, он не был с ними рядом — он и не знал о случившемся, пока Дин не позвонил и не рассказал, потому что в тот момент находился на Аляске без связи и все попытки ему позвонить в процессе успехом не увенчались. Но что могут сделать Винчестеры для него в ситуации, когда он почти умер? Чисто по-винчестерски продать душу, или что-то столь же безумное? Вряд ли. Чуя адекватно оценивал их взаимоотношения — пусть он и созванивался с Дином, и с Бобби был на короткой ноге, но совершать что-то безумное ради него некому. В какой-то мере Чуя этому рад — снова оказаться рядом с кем-то помешанным вроде Поля было его страшным кошмаром. С другой стороны, будь Поль каким-то чудом жив сейчас, они бы стали как эти самые Винчестеры — безумны в своих попытках сохранить другому жизнь несмотря ни на что. В среде охотников ещё недавно ходили слухи что Сэм начал апокалипсис чтобы спасти брата из смертельной ловушки… Дин это, конечно, опровергнул, но вообще-то это было в их духе. Поэтому рассчитывать Чуя может только на себя — и это прекрасно в той же мере, в коей и грустно. — Как он? — спрашивает Сэм у Бобби, будто не он только что пиздел про то, что лучше бы они не отрывались от охоты. Давно ли младший Винчестер вообще стал таким… Собранным? И безэмоциональным. — Врачи говорят, что состояние стабильно тяжелое и говорить точно можно будет только через полчаса, если к тому времени он не попадёт на тот свет, — тяжело проговорил Куникида. К концу фразы у него зубы скрипнули так, что поморщились все вокруг. — На мотоцикле ни царапинки, а сам при смерти, — начал Бобби. Было видно, что он заведён, но старается держать себя в руках хотя бы ради хрупкого спокойствия Доппо. Чуя был уверен что полчаса назад блондин в истерике крушил все вокруг — такой уж у них обоих был характер. Что уж тут, когда Дин сказал что умирает после удара током, самому блондину пришлось вырубить Чую, готового пропахать всю планету насквозь, но добраться до Винчестера, взять за шиворот и наорать, лишь бы перестал так обречённо говорить. А потом сделать всё, сотворить что-то настолько невозможное и абсурдное, насколько придётся, но оставить его в живых. Они с Куникидой были очень похожи характерами, так что сейчас немного успокоившийся блондин принялся занимать себя работой — в отличии от Чуи, умственной, — но все ещё мог зажечься от любой искры. Доппо занимался тем, что структурировал полученную информацию — он детально воссоздал произошедшее, выписал все теории, почему напарник мог не справиться с управлением, расписал в таблице параметры столкновения по секундам, добрался до камер с того участка дороги. В общем, сделал всё. Почему-то Чуя был уверен, что это все он сделал бесполезно — в раздрае он попросту не удержал руль и слетел с дороги, где колесо начало скользить. Из-за этого и авария, никаких провокаций от монстров. Стоило обратить внимание на то, что Винчестеры были в деловых костюмах - наверняка действительно только что с охоты, где представлялись федералами. Собственно, после короткого обсуждения с Куникидой, который безоговорочно доверял Дину в вопросе с Чуей из-за того, что считал их названными братьями, братья Винчестер сунули под нос докторам поддельные бумажники и, прикрываясь расследованием участившихся автомобильных аварий, вошли в комнату, где валялась его бессознательная тушка. Ради интереса, Чуя последовал за ними. В палате размеренно пикал пульсометр, в тело на больничной койке были воткнуты трубки, кое-где оставались бинты. Судя по переговорам врачей, врезался в дерево он головой, повредил почему-то ключицу, каким-то образом получил легочное кровотечение и уж совсем непонятно сломал ногу. Осколки рёбер встали странным образом, поэтому тело в кислородной маске дышало неровно, но то, что он вообще до сих пор дышал, было чудом. Именно поэтому врачи не хотели рисковать и разбирать этот поломанный конструктор из костей и внутренностей, когда есть вероятность что что-то сдвинется и убьёт его, «хотя бы ещё полчаса, пока прибор не покажет возвращение активности мозга». Зачем они этого ждали для Чуи оставалось загадкой, но оставалась нихуевая вероятность, что эта активность не вернётся вообще, и тогда он просто загнется от того самого легочного кровотечения. Кстати, произойти это могло вообще в любой момент, а не именно через полчаса, но врачи говорили что «шанс, пока что, мал». Когда последний медик неохотно выполз из палаты, сопровождаемый обещаниями непременно позвать, если хоть что-то пикет, дернется или мигнет не так, как раньше, Дин обошёл кровать по кругу. С собой у него был саквояжик и, когда Сэм отошёл к двери «на стрём», старший брат достал из старенькой сумочки ту самую спиритическую доску. — Ну, — начал он. — Чуя Накахара, ты здесь? Чуя, который ждал только этого вопроса, дёрнул на себя камешек — и, боже, как было приятно наконец снова не пройти сквозь предмет насквозь! Камень аж пролетел мимо слова «yes» и вырвался у Дина из рук, слетев с доски. — Охренеть! — круглыми глазами провожая камень выдал Дин. — А аккуратнее нельзя? Я бы итак понял… Кхм, хорошо, Чуя… Ты видел жреца? В ответ Накахара только закатил глаза и, как мог аккуратно, подвинул камень на «no». Дин проводил камень, подвинувшийся даже без его рук на нем, ещё более ошалевшим взглядом и снова кашлянул. — Хорошо… А других умерших? «No». — Ты знаешь, почему попал в аварию? «Yes». — Это из-за монстров? «No». — А из-за чего? Так, I w. Was? Was, ага, s… sa.d? Sad? Ты попал в аварию потому что расстроился?! Блин, Чуя, только ты так можешь! — конец фразы будто заглушился, послышался жуткий звон, через который пробился противный звук пищащего пульсометра. Дин вскочил, засовывая доску в саквояж, Сэм распахнул дверь. Почти сразу же внутрь влетел медик, ещё один, а затем Чую поглотила тьма. Хотя? Здесь. Здесь даже тьмы не было. Это была пустота, абсолютная пустота. Пустота окружала его и сжимала, пустота пожирала его и душила. Пустота была везде. Пустота была абсолютна. Он сам на короткий срок стал пустотой, а потом… Пустота рассеялась и стала им. Перед Чуей стояла его точная копия — рыжие волосы, синие глаза, но эта копия была злой, в отличии от Чуи. Чуя был расслаблен. — Спи, черт бы тебя побрал! Почему ты не спишь?! — С чего бы? — хмыкает Чуя, и в его тоне слышна насмешка. Он не знает, что это, но смеяться над судьбой, смертью и неудачами давно вошло в его привычку — слишком часто эти ребята оказывались теми ещё суками. — Все, кто попадают ко мне, должны заснуть! Почему не спишь ты?! Кто ты вообще такой?! — Мне самому интересно, — пожимает плечами Чуя. — Так и не узнал при жизни ответ на этот вопрос. Его копия хмурится и растворяется, чтобы снова собраться. — Что ж, повезло тебе сегодня, Проклятое дитя Евы, — шипит копия. — Я отпущу тебя назад, но с условием! Ты должен будешь отдать мне жизнь по-хорошему, сам, и уснуть навсегда, в момент, когда… Дальше Чуя ничего не услышал. Его захватил свет и он вновь оказался в комнате, где его искалеченное тело пытались реанимировать. Удары током один за другим, из-за которых Чуя морщился и вздрагивал в обоих проявлениях — астральном и физическом, — ничего не давали. — Заканчивайте, — устало произнес один из врачей. — Время смерти — 14:21. Они развернулись чтобы уйти, а Чуя все ещё не мог поверить, что его жизнь вот так закончится. Копия ведь говорила что-то про «отпущу назад»! Или это и было «отпущу назад»?! Тогда это просто уебанское «отпущу назад» и нихуя он ей теперь не должен! Вдруг, сквозь душераздирующую боль, Чуя увидел как его тело открыло глаза… Без зрачка, просто белые провалы. И послышался крик. Это кричал он сам, вдруг оказавшийся в своём теле. Сбежались врачи, ему что-то вкололи, а затем Чуя увидел стоящую над собой девушку. Азиатка, тёмное каре, добрые глаза и заколка в виде бабочки. Почему-то не возникало ни одного сомнения, что это ангел смерти.