Заснеженный вид из окна

Е Лань пыталась наслаждаться прекрасным заснеженным видом из окна своей спальни, но тошнота, преследующая её уже не один месяц, упорно мешала этим заниматься. В конце концов, издав тяжёлый вздох, женщина вернулась обратно в кровать, укрывшись тёплым одеялом. Странно, но почему-то всё в огромном, нелюдимом поместье Панталоне угнетало её, в особенности само отсутствие мужчины, пропадающего частенько на работе. — Госпожа, — раздалось три стука в дверь, — я заварила чай, привезённый из долины Чэньюй. Вздохнув, Е Лань негромко ответила: — Входи. Служанка тихонько зашла в комнату, ожидаемо ни разу не подняв на неё свой взгляд. Это было обычным делом, так что Е Лань просто открыла книгу, ожидая, когда девушка закончит наливать чай и, поклонившись, наконец-то уйдёт. — Господин Панталоне должен прибыть к ужину. Он… — Можешь передать ему, — грубо перебила её Е Лань, не отрывая нахмуренного взгляда от страниц романа, — что из-за плохого самочувствия я буду ужинать в комнате. В общем, как и всегда. А теперь иди. Поклонившись, девушка бесшумно ушла. Е Лань, придерживая свой уже огромный живот, приподнялась, чтобы взять в руки чашку с зелёным чаем. То, во что она вляпалась, ставило под сомнение не только её репутацию, но и весь профессионализм, а также всё, чем она гордилась. Конечно, по долгу службы Е Лань не раз использовала чары и обольщение как инструмент, являющимся отточенным оружием в арсенале любой шпионки. Но ещё ни разу в её тщательно выстроенных планах всё не заходило настолько… далеко. Никогда игра не перерастала в неподдельную, пугающую реальность, которую теперь невозможно было игнорировать. В реальность, тяжелеющую с каждым днём под сердцем. Она положила ладонь на округлившийся живот, чувствуя под пальцами шевеление. Этот ребёнок был свидетелем её провала и грёбанного конца прежней жизни, и всему виной они с Панталоне, не сумевшие сдержать запретных, неправильных чувств. Их отношения зашли слишком... далеко. «Я идиотка…» — пронеслось в голове Е Лань. Вечером, когда мужчина наконец-то вернулся из Заполярного дворца, она даже не подошла к окну, чтобы проследить путь своего мужа до дверей особняка. Вместо этого Е Лань, прогнав служанку, продолжила лежать в постели и читать какой-то скучный роман. Но Делец не был бы собой, если б не зашёл к ней чуть позже, улыбаясь слишком уж… добродушно. — Дорогая, почему ты отказываешься со мной ужинать? — спросил он нежным голосом, закрыв за собой дверь. — Меня тошнит, — коротко ответила женщина, почти бесшумно перелистнув страницу книги. — От твоих духов, к слову, тоже. — Опять? — хмыкнул Панталоне, медленно став подходить к изголовью кровати. — На этой неделе я уже поменял шесть духов. — Что поделать, если меня от всего тошнит. — Ох, Е Лань… — Панталоне глухо рассмеялся, присев рядом с ней на кровать и положив голову на плечо женщины. — Сделаю вид, будто бы я поверил тебе. Но всё же… давай проведём время вместе. И это не вопрос. Это утверждение.

***

Какие-то незнакомые ароматы цветов, витающие в воздухе, почему-то кружили голову. Е Лань не могла понять, то ли это из-за затянувшегося токсикоза, то ли из-за навязчивой, почти удушающей роскоши, что её теперь окружала. То ли всему виной Панталоне, восседающий на противоположном конце стола. Мужчина с лёгкой улыбкой на устах медленно попивал вино. Его внимательный взгляд при этом скользил по ранее казавшейся загадочной, непредсказуемой, непостоянной женщине. Ещё год назад та была подобна призраку, ну а теперь Е Лань, непривычно сгорбившись, почти с животной жадностью поглощала поданную ей курицу. Последнее было весьма забавным, потому что буквально десять минут назад утверждала, что её тошнит. — Как поживает наша дочь? Е Лань даже не оторвала глаз от тарелки. Чувство голода быстро сменилось комом горечи где-то в горле. Переживав кусок мяса, она сухо бросила в ответ: — Нормально. Вот только… почему ты уверен, что это девочка? — Предчувствие, моя дорогая, предчувствие, — протянул он, лениво взболтнув вино в бокале. Архонты, этот человек не мог спокойно ужинать, не смакуя каждую реакцию своей милой супруги. — Оно ещё ни разу меня не подводило. Я также чувствую, что ты чем-то недовольна. Снова. В чём дело? Е Лань издала еле слышный вздох, смешанный со странным облегчением. Затем она с силой швырнула вилку и нож на тарелку. Звон фарфора прозвучал оглушительно резко. Откинувшись на спинку стула, она наконец-то встретилась взглядом с Панталоне, который увидел в любимых глазах огонь отчаяния. — Буду честна, — её голос дрогнул, — я до сих пор не могу смириться с тем, что моя прежняя жизнь разрушена. А ещё не могу смириться с потерей доступа к своим деньгам! Наступившую после этих слов тишину в комнате нарушало только тиканье часов на каминной полке. Прошла минута, может, две — Е Лань не сводила с него холодного взгляда. Когда же раздался тихий, несколько издевательский смех, женщина закатила глаза. Подперев ладонью щёку и прикрыв глаза, Предвестник сказал: — Мои деньги — твои деньги, так что не стоит беспокоиться о таких мелочах. Я… Но договорить Панталоне не смог, потому что его внезапно прервал рассерженный голос Дотторе, доносившийся из-за двери. Взволнованный шёпот дворецкого пытался убедить того в том, что господин сейчас очень занят. Сжав до побеления в пальцах бокал, Панталоне тихонько прошипел себе под нос: «Чёртов ублюдок…» Уголок бледного рта Орхидеи дрогнул в кривой, безрадостной улыбке. — Кажется, тебя решил навестить один из твоих стрёмных «друзей», — хмыкнула Е Лань с явной издёвкой в бархатистом голосе. — Это значит, что наш ужин окончен? — Нет, — процедил сквозь зубы мужчина. Стоило в столовой показаться Второму Предвестнику, как Делец, даже не повернув в сторону коллеги голову, бросил раздражённое: — Надеюсь, у тебя действительно ко мне важное дело, иначе я тебя убью, Дотторе. — Здравствуй, Доктор, — игриво улыбнулась женщина. — Ага, и тебе того же, — бросил он с безразличием. — Панталоне, это срочно. — Настолько, что ты в столь поздное время вломился в мой дом? — Да. Делец издал тяжёлый вздох. А Е Лань, наблюдая за его раздражением, позволила себе лишь тихое, едкое хихиканье. В её глазах не было веселья — лишь мрачное удовлетворение. Наблюдать за мучениями Панталоне — одно удовольствие. «Хоть какое-то развлечение в этом отвратительном месте, где запрещена острая еда». — Можешь забрать его, я совсем не против. Опять, — вздохнула Е Лань. — Тебе повезло, Доктор, что сегодня я не в настроении ужинать с Панталоне. Но в следующий раз я воткну эту вилку, — она показательно сжала её в руке, — тебе в шею. Делец нервно улыбнулся, поправив на переносице очки. — Слышал, Доктор? Знай, что с моей женой шутки плохи.