История встречи короля Джеймса с судьбой

      Джеймс знал, что, взойдя на трон, он должен будет найти королеву и, конечно же, произвести на свет наследника. Хотя он не питал особой любви к детям и был известен своей разборчивостью в отношениях с женщинами, этого требовал его долг монарха. Возможно, он и был великим королем, но о его упрямстве ходили легенды, и эта черта характера одновременно вызывала у него уважение и бесчисленные головные боли.       В попытке помочь ему найти подходящую невесту, его советники предложили устроить грандиозный бал — мероприятие, на которое съехались бы самые завидные дамы со всего королевства. Весь вечер Джеймс пребывал в мрачном настроении, рассматривая это мероприятие просто как возможность насладиться вином и избежать утомительного процесса ухаживания. Он выслушивал их бесконечные похвалы, наблюдал за их отработанными реверансами и терпел их натянутые улыбки с растущим нетерпением.       Большой зал был залит светом свечей, воздух наполнен ароматом роз и благовоний. Музыка наполняла комнату, и пары кружились по натертому полу. Джеймс отошел в затененный угол, его бокал с вином с каждой минутой становился все светлее. Так было до тех пор, пока он не заметил её ...       Она была одета в потрясающее византийское платье из белоснежного шелка, искусно расшитое тонкой золотой нитью и украшенное изысканными драгоценными камнями, на которых играли отблески свечей. Ее темно-каштановые волосы были искусно уложены в элегантную прическу, завитки свободных локонов обрамляли ее лицо, придавая ему изящную утонченность. Неподалеку ее брат Константин оживленно беседовал с гостями, его фигура и осанка безошибочно выдавали в нем императора Византии, в то время как она оставалась рядом с ним сияющей принцессой.       Когда она грациозно двигалась сквозь толпу, ее глаза искрились неподдельным восхищением великолепным интерьером дворца. Архитектура и декор разительно контрастировали с богато украшенными византийскими дворцами ее родины, каждая деталь которых свидетельствовала о другой эпохе величия. С подчеркнутой вежливостью она беседовала с собравшейся знатью, часто обращая внимание на захватывающую дух обстановку — высокие потолки, замысловатые гобелены и сверкающие люстры, которые освещали празднества теплым, манящим светом.       Самa того не ведая, каждый поворот ее головы открывал еще одну грань ее очаровательной внешности, привлекая все больше внимания окружающих, в том числе и пристальный взгляд самого короля.       Джеймс уже собирался потянуться за другим бокалом вина, когда его взгляд упал на нее. Казалось, у него перехватило дыхание, когда он увидел ее — видение неземной красоты, от которого он на мгновение потерял дар речи. Никогда в своей жизни он не встречал никого столь пленительного, столь совершенно очаровательного. Казалось, сам воздух вокруг него замер, когда он смотрел на нее, а его сердце колотилось с такой силой, какой он никогда прежде не испытывал. Казалось, что каждая клеточка его существа была устремлена к ней, его чувства обострились от одного ее присутствия.       Загипнотизированный, он наблюдал за ней из тени, впитывая каждое грациозное движение, каждый едва уловимый жест. В ней была врожденная элегантность, превосходившая обычную физическую красоту, — спокойная уверенность, говорившая о силе и уравновешенности. Каждый раз, когда она улыбалась, каждый раз, когда поворачивала голову, его интерес становился все более настойчивым.       "Принцесса" эта мысль эхом отдавалась в его голове, одновременно волнуя и пугая. Осознание поразило его с силой удара молнии. Он должен был поговорить с ней. Потребность была такой сильной, какой он никогда не испытывал, и гнала его вперед с почти неконтролируемой настойчивостью.       Впервые в своей жизни Джеймс почувствовал, что готов отказаться от своей обычной сдержанности, его упрямая гордость отступила на второй план перед непреодолимым желанием узнать как можно больше об этой необыкновенной женщине, которая так легко завладела его вниманием.       Проницательный советник короля Джеймса внимательно наблюдал за ним, отмечая растущую напряженность в его взгляде, по мере того как он задерживался на таинственной даме в другом конце бального зала. С понимающей улыбкой, от которой в уголках его глаз появились морщинки, он наклонился к королю и заговорил низким и размеренным голосом. - Я заметил, ваше величество, что ваше внимание уже некоторое время приковано к этой изысканной даме, - пробормотал он, и в его тоне слышалось едва уловимое веселье. Морщинки вокруг его глаз стали глубже, когда он улыбнулся, в каждом жесте сквозил его опыт в придворной политике. - Если вам угодно, сир, я могу поделиться тем, что знаю о ней, - почтительно предложил он, его поза была почтительной, но уверенной. Годы службы советником научили его читать желания короля еще до того, как они были озвучены, и он видел невысказанный вопрос в глазах Джеймса — вопрос, на который тот был более чем готов ответить.       Джеймс резко повернул голову, чтобы посмотреть на своего советника, и в его глазах промелькнула смесь удивления и острого интереса. Это внезапное движение показало, насколько глубоко он был очарован таинственной принцессой. - Да, пожалуйста, - ответил он более нетерпеливо, чем хотел. Обычная отчужденность в его тоне исчезла, сменившись искренним любопытством.       Когда советник начал говорить, Джеймс кивнул, и его взгляд почти непроизвольно вернулся к принцессе. Его глаза следили за каждым ее движением, отмечая, как она держится с царственной осанкой. Было ясно, что его желание узнать о ней побольше не было похоже ни на что, что он когда-либо испытывал раньше.       Обычно сдержанный и не проявляющий интереса к придворным вопросам, Джеймс почувствовал, что очарован, и не мог оторвать от нее глаз ни на мгновение. Словно какая-то невидимая сила притягивала его внимание к ней, делая более внимательным, чем он когда-либо был к любому другому поклоннику или придворному.       Советник задумчиво кивнул, проследив за взглядом короля, направленным туда, где стояла принцесса. Выражение его лица стало задумчивым, когда он заговорил, тщательно подбирая слова. - Как вы, несомненно, заметили, ваше величество, принцесса Джейсена - самая очаровательная и любезная молодая леди. Вы, конечно, знакомы с ее братом, императором Константином, с которым некоторое время назад вели переговоры. Однако вам еще предстоит встретиться с его младшей сестрой, - советник сделал паузу, чтобы информация усвоилась. - Если вы хотите завоевать ее сердце и произвести неизгладимое впечатление, я бы посоветовал подарить ей музыкальный инструмент, который напоминал бы ей о ее любимой Византии. Видите ли, у нее глубокая страсть к музыке. Если вы выберете этот путь, это вполне может привлечь ее внимание. В их культуре обмен подарками - это заветная традиция, способ выражения уважения и заинтересованности.       Слова советника повисли в воздухе, рисуя яркую картину характера принцессы и предоставляя королю потенциальную возможность приблизиться к ней. Было ясно, что эта информация была тщательно собрана, каждая деталь была продумана с точки зрения ее потенциального воздействия.       Джеймс внимательно вслушивался в каждое слово своего советника, впитывая каждую деталь, как губка. Откровение о связи принцессы Джейсены с Константином вызвало у него приступ самобичевания - как он мог упустить такую важную деталь во время их предыдущих переговоров? Он сделал мысленную пометку запомнить имя ее брата, а также все остальные сведения о принцессе.       Когда советник рассказала о ее страсти к музыке, в душе Джеймса вспыхнула искра неподдельного возбуждения. Он слышал рассказы о выдающихся музыкантах, которые украшали дворы Византии, и это новообретенное знание только усилило его любопытство к загадочной принцессе. Мысль о том, что у них могут возникнуть общие интересы, была захватывающей и неожиданной. - Очень интересно, - пробормотал он низким задумчивым голосом. Его разум уже перебирал варианты, вызывая в воображении образы изысканных музыкальных инструментов, которые могли бы привлечь ее внимание. Он начал представлять себе лютню прекрасной работы, украшенную золотой инкрустацией, или, возможно, редкую византийскую арфу со струнами, которые поют подобно ветру в горах.       Перспектива завоевать ее сердце с помощью подарка, который говорил бы с ее душой, казалась ему вызовом, который он был более чем готов принять. Мысль о том, чтобы подарить ей что-то, что напоминало бы ей о доме и в то же время демонстрировало бы его интерес к ее увлечениям, наполнила его целеустремленностью, которой он давно не испытывал.       Впервые в своей жизни Джеймс почувствовал, что по—настоящему увлечен поисками женщины - не из чувства долга, а потому, что его сердце было по-настоящему занято. Мысль о том, чтобы установить с ней связь с помощью музыки, была одновременно волнующей и пугающей, пробуждая в нем что-то глубоко внутри, о существовании чего он и не подозревал.       Тем временем Джейсена продолжала украшать бальный зал в компании своего брата, окруженная их верными слугами и уважаемой знатью. Время от времени она вступала в разговор с другими почетными гостями, которые добивались ее внимания, и ее уравновешенная манера держаться никогда не менялась, когда она двигалась сквозь толпу.       Ее внешность разительно отличалась от внешности других гостей и жителей королевства. Одетая в великолепное византийское платье, украшенное замысловатыми узорами и богатой вышивкой, она носила поверх платья короткую далматику — стиль, который выделял ее среди местной моды. В отличие от английских леди, которые предпочитали корсеты, многослойное нижнее белье и туфли на каблуках, Джейсена осталась верна своим византийским корням. Она носила элегантные сандалии, как и ее брат и сопровождающие их лица, а ее наряд свидетельствовал о гордости за свое наследие и непоколебимой приверженности традициям.       Каждая деталь ее наряда говорила о ее культуре — от плавных линий платья до отсутствия стесняющего нижнего белья. Казалось, что она вошла в бальный зал из другой эпохи, другого мира, очаровывая всех, кто смотрел на нее, своей неповторимой красотой и неподдельной искренностью.       Пока Джеймс продолжал наблюдать за ней с другого конца бального зала, его взгляд неумолимо притягивала исключительная элегантность ее наряда. То, как она бросала вызов традиционной английской моде, надевая сандалии и струящиеся платья, только еще больше выделяло ее среди моря силуэтов в корсетах и туфель на каблуках. Даже на расстоянии замысловатые узоры и витиеватые украшения ее платья мерцали в свете свечей, придавая ей почти неземное сияние, которое подчеркивало ее экзотическое очарование. - Очаровательно, - пробормотал он себе под нос, его глаза впитывали каждую деталь ее традиционного византийского наряда. То, как она держалась, не обремененная строгими модами его двора, красноречиво говорило о ее характере.       Тем временем Джейсена обменивалась вежливыми улыбками с теми, кто подходил к ней, хотя ее разговоры оставались короткими. При каждом обмене репликами она грациозно приседала в реверансе и отходила в сторону, ее терпение к бесконечной болтовне знати подходило к концу.       Константин стоял рядом с ней, как безмолвный страж, и их тихий шепот и тихий смех создавали в большом бальном зале атмосферу уединения. Она деликатно прикрыла рот ладонью, пытаясь сохранить самообладание, одновременно обмениваясь шуткой с братом.       Советник короля наклонился ближе и тихо прошептал Джеймсу на ухо: - Я полагаю, что сейчас самый подходящий момент, чтобы подойти к ним, ваше величество.       Джеймс услышал эти слова и кивнул, стараясь подавить внезапный трепет в груди. Хотя его сердце колотилось от нервного предвкушения, самообладание оставалось непоколебимым. Сделав медленный, успокаивающий вдох, он начал пробираться по переполненному танцполу, пробираясь сквозь толпу гостей, пока не остановился перед Джейсеной и ее братом.       Когда он подошел ближе, то снова уловил ее тихий смех, а ее рука все еще была поднята к губам в жесте утонченного этикета. "Так элегантно", - подумал он, на мгновение погрузившись в восхищение.       Слегка откашлявшись, он обратился непосредственно к ней. - Добрый вечер, - сказал он, и в его голосе прозвучала едва заметная нервозность, которую он не смог полностью подавить. Формальность его приветствия противоречила бурлящим в нем эмоциям...