Бывшие будущие

      — Твою мать! — Молодой брюнет с ужасом смотрел на часы. — И как теперь попасть в офис за десять минут?       Утро было прекрасным. Настолько, что «я на пять минуточек прикрою глаза, что может случиться?» обернулось опозданием на работу. Не успев толком собраться и, естественно, не позавтракав, он выскочил на улицу и понесся к остановке. Машина была в сервисе третий день, и это сильно изматывало.       Чонгук в свои тридцать не умел пользоваться общественным транспортом. Вечно путал маршруты и опаздывал. До поступления в университет его возил водитель, с первого по четвертый курс парень, а потом он получил права и купил машину.       Но три дня назад в ней что-то стукнуло, и ехать дальше она отказалась. Лопнул какой-то ремень какого-то генератора, о чем ему сообщили на сервисе. Чонгук слушал мастера и все, что тот говорил, было просто белым шумом. Чон не понимал ни слова. Единственное, что удалось разобрать — от пяти до семи дней, потому что этого ремня не было в наличии.       И вот теперь он в слегка мятой рубашке и с укладкой «мы играли в салон красоты и проиграли» несся хоть куда, только бы поймать такси.       Работу он свою не любил. Он ее обожал. Рекламное агентство, и Чонгук в нем ведущий специалист и по совместительству — лучший друг директора Чон Хосока.       Добежав до дороги, он начал судорожно размахивать руками в надежде, что хоть кто-то остановится. И кто-то остановился. Он даже не обратил внимания, что это совсем не такси. Запрыгнул назад и, суетливо пристегиваясь, назвал адрес.       — Хорошо выглядишь, Чонгук. — Голос пробил до мурашек. Знакомый и когда-то такой любимый глубокий баритон ворвался в салон и пробудил в мозгу Гука все воспоминания сразу. Счастье, которое длилось четыре года, и боль от предательства, которая разбила сердце и его самого на куски. Чонгук после этого год собирал себя по частям, но так и не смог забыть. Как любил и как ненавидел.       — Тэхен… — выдохнул и замер.       — Привет. — Глаза улыбались в зеркало заднего вида. — Опаздываешь?       — Останови машину. Пожалуйста. — Чонгук бессознательно пытался поправить волосы. Выйти бомжом и встретить бывшего. Классика. Он плюнул на попытки, которые ничем не увенчались. — Я торопился и не заметил, что это не такси. Извини, — с усилием проговорил, чувствуя на языке неприятную горечь воспоминаний.       — Мне нетрудно. Тем более нам по пути, — мягко ответил Тэхен.       — Послушай, меньше всего я хотел с тобой видеться. Прошло уже шесть лет, и я не буду кричать и ругаться. Стало все равно. Но ехать в твоей машине, как будто ничего не произошло, это слишком. — А сам украдкой рассматривал мужчину.       Белая рубашка с закатанными рукавами открывала идеальные предплечья с красиво выделяющимися венами. Длинные стройные ноги в темно-синих брюках. И лицо… Это лицо было все таким же прекрасным. Только черты стали жестче и добавляли мужественности. Но все те же ореховые глаза в обрамлении длинных ресниц, все те же светлые волосы песочного-солнечного цвета и все те же идеальные губы. И родинка. Самая любимая и родная.       Сердце сжалось и почти перестало биться совсем, еле-еле качая вязкую кровь, с шумом отдаваясь в висках. Больно, очень больно вспоминать, что эти губы целовали не его, Чон Чонгука. А губы Чона не целовали больше никого и никогда, кроме Ким Тэхена.       Еще больнее.       Солгал. Всем вокруг, Тэхену и себе. Все равно не стало. Стоило увидеть один раз, и волна любви, смешанной с болью, накрыла с головой. Он все еще любил. Спустя шесть лет. И все так же одинок. Все шесть лет. Но не простит.       Тэхен изменил.       Чонгук сам видел и слышал, когда вернулся домой из университета. Последние две пары отменили, и он, счастливый, бежал домой, чтобы скорее обнять своего Кота. Он придумал это прозвище, потому что Тэхен походил на большого пушистого кота. Особенно по утрам — сонный и мурчащий в изгиб шеи. Когда он вошел, красноречивые звуки из спальни прибили ноги к полу. Он не помнил, как подошел и открыл дверь, но он ярко запомнил сплетенные руки на подушке, ритмичные движения под одеялом и приглушенные стоны.       Больше они не виделись. Чонгук ушел, написав длинное прощальное сообщение, и заблокировал везде. Вещи забрал, когда Тэхен был на учебе, переехав в общежитие. Он знал, что парень его искал, чтобы поговорить, но не считал нужным слушать и избегал встреч. И шесть лет у Гука отлично получалось.       А тут на тебе, подарок судьбы. Или проклятье?       — Не глупи, Лучик. Я довезу. — Тэхен смотрел на Чонгука в зеркало заднего вида, а его просто взрывало это прозвище. Он едва не заскулил на заднем сиденье.       Внезапно захотелось ударить Кима. Влепить звонкую пощечину и стереть эту слишком нежную улыбку с лица, чтобы ладонь горела огнем. Вложить всю обиду, оставить след. Но, конечно, Чон этого не сделает. Слишком гордый, слишком обижен, слишком любил. Любит.       Чтоб ты провалился, Ким Тэхен!       — Делай, что хочешь. — Чонгук откинулся назад и уставился в окно. Он хотел, чтобы эта поездка быстрее закончилась.       Зазвонил телефон.       — Хосок, прости, я проспал, — ответил Чон.       — Доброе утро. Да я уже понял. Но ты бы хоть позвонил и предупредил.       — Черт, брифинг… — Глянул на часы. — Я буду через пятнадцать минут.       — Не переживай. Заказчик тоже задерживается. Как раз вместе приедете. У тебя все в порядке? Голос какой-то странный, — обеспокоенно спросил друг.       — Не спрашивай, — вздохнул Чон. — Все потом.       — Ладно. Я жду. — Хосок отключился, а Чонгук снова уставился в окно.

***

      Когда Тэхен увидел на тротуаре отчаянно машущего руками парня, внутри все сжалось.       — Лучик… — Он едва не расплакался от счастья.       Притормозил, и Чон тут же запрыгнул, не глядя на водителя.       «Какой ты… Как и раньше. Лохматый, рубашка мятая. Ничего не изменилось. Все такой же торопящийся и опаздывающий. И такой красивый и родной. Мой Лучик». — Тэхена накрыла теплая волна.       Всю дорогу он еле сдерживался, чтобы не расплыться в идиотской счастливой улыбке. Тэхен безумно скучал. Тогда, шесть лет назад, он вообще не понял, что произошло. Просто в один день получил прощальное сообщение и оказался везде заблокирован. Несколько месяцев искал встречи, пытался подловить в университете, спрашивал у друзей и знакомых. Но все молчали, а Чонгук мастерски избегал любых контактов. Уже позже он узнал, что парень ушел, решив, что Тэхен ему изменил. Но этого не было, и он был верен все четыре года. И по сей день верен только ему, Лучику. Тэхен пытался, знакомился, общался, но дальше одной-двух встреч дело не заходило. Все эти хорошие приятные парни — не он. И каждый раз, возвращаясь домой с очередного бесполезного свидания, Тэхен волком выл от тоски и тихо надеялся, что судьба сведет их вместе вновь, а он больше не отпустит свою любовь.       После ухода Гука его едва не выгнали из универа за прогулы. А Ким просто не мог заставить себя ходить на пары. Он плакал, пил и искал Чона. Все ждал, когда же эти слезы закончатся, но каждый вечер его крыло, и он рыдал. Выл, швырял вещи, ломал мебель, разбивал руки о стену. И не понимал, как так вышло. Он не сделал ничего плохого, он безгранично любил и готов был отдать все за пятиминутную встречу.       И вот спустя столько времени Чонгук сидел в его машине, а он не мог себя заставить говорить. Не хотел ранить, видя, как плохо его человеку сейчас. Как бегали глаза, как беспокойно подрагивали руки и как тяжело он вздыхал.       Но он его нашел, а значит, найдет и способ все вернуть. Если не сегодня, то завтра. Больше он не потеряет и не отпустит. Он сделает все, чтобы Чонгук поверил снова, ведь он не предатель.       Глупые молодые неопытные в жизни — тогда не нашли в себе силы и мужество поговорить, найти, решить. Сейчас же они взрослые умные мужчины. Но…       А что, если у Чонгука кто-то есть? А что, если…       Внутри что-то оборвалось и с громким звуком в голове рухнуло в пропасть. Резко стало нечем дышать.       Тэхен усилил кондиционер.       «Боже, если ты есть, дай мне шанс. Больше ни о чем не прошу». — Тэхен не верил ни в какого бога. Но сейчас был готов поверить во что угодно, только бы получить право на любовь.       Машина остановилась у двухэтажного здания. Чонгук уже собрался выйти, но его остановил вопрос.       — Лучик, мы можем поговорить? — Тэхен развернулся на сиденье и смотрел прямо в глаза таким взглядом, что становилось жарко.       — Я опаздываю, если ты не заметил, — резко ответил Чон.       — Заметил. Я не прошу сейчас. Но я могу заехать вечером. Прошу тебя, давай поговорим. — Ореховые глаза просто умоляли.       — Я не знаю, о чем нам говорить. Слишком много времени прошло. Все давно забыто. — Гук не смотрел в глаза. Знал, что Тэхен сразу распознает ложь. А он врал. Ничего не забыто. Даже кожа помнит прикосновения рук и губ.       «Не лги мне. Я же вижу, как тебе больно и плохо. И вижу, что ничего не прошло», — мысли Кима были только об одном.       «Отпусти меня и забудь, умоляю. Я не выдержу этот взгляд. И тебя не выдержу». — Чонгук физически ощущал, как его прожигали глазами.       — Я знаю. Всего один разговор. — Тэхен протянул руку и коснулся колена. Кожа в том месте вспыхнула, и Чон дернулся.       — Нет! — выпалил, выскакивая из машины. — Забудь меня, Ким Тэхен! И отпусти. Я сдохну от этого всего! — С силой захлопнул дверь и зло зашагал в здание.       — Лучик, я ведь все еще люблю тебя… — Парень с силой ударил по рулю. Потом положил на него руки и опустил голову. Сколько он так сидел, он не знал.       Телефон разрывался от звонков и сообщений. Он не пришел на работу, и все хотели знать, куда пропал директор. Сеть кофеен успешно развивалась, и Тэхен был этому очень рад. Вкладывал много сил в бизнес и с особой любовью старался все делать сам. Но сегодня он разбит и не поедет работать.       Он поднял голову, схватил телефон, написал единственное сообщение своему помощнику, что не придет, и отключил телефон.       Сегодня Тэхен просто не мог работать. Он не мог жить. Само существование было в тягость.       Он завел двигатель и посмотрел на дверь, в которой скрылся Чонгук. Перевел взгляд на вывеску «Рекламное агентство JHope Advertising». В голове яркой вспышкой родилась идея.       — Надежда? Я бы сказал, судьба. Ты будешь вынужден со мной разговаривать, Лучик. Каждый божий день! — Тэхен улыбнулся своим мыслям и направился домой обдумывать план.

***

      Чонгук влетел в переговорную, так яростно хлопнув дверью, что все испуганно вздрогнули.       — Прошу прощения за опоздание. Начнем? — Он плюхнулся на свое место и разложил папки с проектом на столе.       Хосок подозрительно покосился, но ничего не сказал. Остальные коллеги сидели с ошарашенными глазами. Их всегда добрый и улыбчивый начальник был в ярости. И это было шоком.       Брифинг вышел нервным и дерганным. Чонгук терялся в мыслях, и было видно, что работать он не в состоянии.       — Что с тобой, Гук? Ты на себя не похож. — Хосок обеспокоенно смотрел на друга, сидя в кресле в своем кабинете.       — Это пиздец, Хоби. — Чонгук сел на диванчик, запрокинул голову и закрыл ладонями лицо. — Я видел Тэхена.       — Что? Того самого Тэхена? — Друг подался вперед, уложил локти на стол и заинтересованно уставился на Чонгука.       — Угу, — кивнул тот, не убирая руки.       — Где?       — Он привез меня на работу, — отчаянно простонал.       — Чего? Как так вышло? — Хосок не был знаком с Кимом, но историю знал в подробностях.       — Сам сатана его привел ко мне, блять. Я опаздывал, ловил такси, а он остановился, и я не глядя сел в машину. В его чертову машину! Господи… — Чонгук заныл в ладони и резко выпрямился.       — Да уж… Ситуация… — задумчиво произнес Хосок. — И что дальше?       — Ничего. Он привез меня и умолял о встрече. Я отказал. Конец, — тихо проговорил и опустил голову.       — Ох, Чонгуки. Что-то мне подсказывает, что это не конец.       — У тебя херовый предсказатель. Заведи нового. Я не собираюсь с ним встречаться, — печально ухмыльнулся Чон.       — Может, ты и не собираешься. Кто знает, что на уме у твоего Кима.       — Он не мой! — рявкнул Чонгук. — Он сам так решил шесть лет назад. Так что… — Он развел руками.       — Ладно. Тебе решать, конечно. Бери себя в руки и за работу. Ты пугаешь всю команду.       — Дай мне минут двадцать. Выпью кофе и приду в себя.

***

      Всю неделю Чонгука колбасило. Он не мог нормально спать, снились ореховые глаза, и низкий баритон куда-то звал.       — Я рехнусь так скоро. Хватит меня мучить, отвали уже, — простонал Чон.       Сегодня понедельник и нужно вставать на работу, но нет ни сил, ни желания. Он положил подушку на лицо и обессиленно в нее зарычал. С трудом заставил себя встать и пойти в душ.       Все действия монотонные и на автомате. Бездумно включил воду, взял щетку, открыл пасту. Завис на добрую минуту, глядя на предметы в руках, как будто забыл, что с ними нужно делать. Тряхнул головой, отгоняя задумчивость. Пока чистил зубы, смотрел на себя в зеркало.       «Мдааа, на Хэллоуин без костюма можно. Зомби что надо». — Темные круги под глазами грозились расползтись на все лицо целиком. — «Возьми уже себя в руки. Ты же как-то жил раньше. Та встреча ничего не значит. Просто забудь».       А как забыть, когда стоило только закрыть глаза, и вот он, Ким Тэхен, здрасьте. Красивый, сука!       Сейчас хотелось влепить пощечину самому себе, чтобы хоть как-то сбросить это наваждение.       Выходные вообще были адом и прошли как в бреду. Если на неделе отвлекала работа, то в субботу Чонгук решил, что окончательно свихнулся. Ему казалось, что Тэхен с ним дома. Вот сейчас подойдет и обнимет за талию со спины, промурчит что-то в затылок неразборчиво и обязательно поцелует в шею.       К вечеру воскресенья безумие накрыло до такой степени, что ложась спать, он пожелал спокойной ночи Тэхену, назвав того Котом.       — Мне пиздец. Пора начинать пить таблетки от шизофрении.

***

      — Доброе утро, Хосок, — мрачно произнес Чон, входя в кабинет друга. — Убей меня. Я так больше не могу.       — Привет. Что на этот раз? — Хоби сидел в своем кресле, закинув ноги на стол. Ну а что? Хотел и мог себе позволить.       — Да все то же. У меня крыша едет уже. Везде мерещится… — Чонгук жалобно заныл.       — Значит, отвлечешься в работе. У тебя новый клиент. Миндже подсуетилась, — довольно заявил друг.       — Что за проект? — Гук немного оживился.       — Если честно, понятия не имею. Я был загружен своими двумя настолько, что света белого не видел. Извини, но сам разберешься. Не думаю, что там что-то такое, с чем бы ты не справился. Знаю только, что сети кофеен нужна рекламная кампания. Директор ждет тебя в переговорке, — равнодушно бросил Хосок, искоса глянув на друга.       — Разберусь. Спасибо, Хо. — Чон поднялся и вышел, махнув рукой на прощание.

***

      Чонгук взял ноутбук и направился в переговорную. Он был рад погрузиться в работу, чтобы избавиться от ненужных мыслей.       Открыл дверь, сделал шаг.       — Доброе… Пиздецблятьнахуй. — Уставился в светлую макушку.       — Вот это приветствие! — восхищенно воскликнул Тэхен и широко улыбнулся. Чон пару раз моргнул в надежде, что ему опять мерещилось, но Ким никуда не делся. Так и сидел, улыбаясь во все тридцать два.       — Какого черта ты здесь делаешь? — прошипел парень.       — Вообще-то, я ваш заказчик. Мне нужна реклама. — Тэхен открыто и искренне улыбался.       — И ты выбрал мое агентство по чистой случайности, конечно, — ехидно заметил Чонгук.       — Нет, я долго выбирал. Целую неделю изучал проекты и отзывы. И вы мне очень подходите, — довольно выдал.       — А вы нам нет, — ляпнул Чон, чувствуя, как бешено колотилось сердце, отдаваясь в висках болезненной пульсацией.       — Не думаю. К тому же вам придется со мной работать. Я уже внес предоплату, — безоговорочно заявил Ким.       — За что мне все это? — Гук тяжело вздохнул. — Ты считаешь, что я недостаточно страдал? Я для тебя шутка? Хочешь лишний раз поиздеваться? — в голосе сквозила обида.       — Нет, Лучик. Я хочу поговорить и все объяснить. И прости, не придумал ничего лучше, чем заказать у вас рекламу. Только так я могу быть ближе, — абсолютно серьезно сказал Тэхен, глядя в глаза.       Эта честность и открытость разбила всю оборону Чонгука. Хотелось упасть на пол и разрыдаться как ребенок. Вместо этого он тяжело рухнул на стул, уперся локтями в стеклянную столешницу и опустил лицо в ладони.       — Как же я устал от тебя, Тэхен, — говорил, не поднимая головы. — Ты изводишь, мотаешь нервы. Знаешь, время не лечит нихрена. Оно накладывает повязки на кровоточащие раны. И вот ты приперся и срываешь эти старые повязки с мясом. Просто новый круг боли, — Чон выговаривался, не мог больше молчать.       — Лучик… — Слова Гука пробивали насквозь, отзываясь такой болью, что любая физическая показалась бы мелочью.       — Не называй меня так! Лучик умер! Ты убил его! — закричал Чонгук.       — Я не сделал ничего! Я сам чуть не сдох, когда ты просто свалил и ничего не объяснил! — Тэхен тоже не сдержался. — Я каждый божий день подыхал в нашей квартире от непонимания — за что? Почему ты так поступил?       Чон поднял голову и неверящими глазами посмотрел на Тэхена. Ухмыльнулся.       — Тебе еще хватает наглости так говорить? Поразительно. — Он поднялся и уперся в стол руками. — Ты на моих глазах трахался с каким-то парнем в нашей спальне и сейчас говоришь, что не понимаешь за что? Я видел вас! Это убило меня настолько, что я до сих пор мертв! Шесть лет не живу, а существую! Шесть гребаных лет не могу забыть тебя, козла!       — Боже… Когда уже люди научаться разговаривать друг с другом? Это избавило бы человечество от кучи проблем, — тихо проговорил Ким.       — Что? — Чонгук опешил от такой реакции. Он ждал, что Тэхен начнет извиняться, умолять о прощении или что-то в этом роде. Но не таких слов точно.       — Я тебе не изменял, идиот! — рявкнул Ким.       — Но я же… Сам… Своими глазами… — Гук выглядел жалко. Абсолютно потерянный и непонимающий взгляд в пустоту. Вся злость улетучилась, уступая место растерянности. Мысли забегали в голове, но ни одна не могла сформироваться во что-то вменяемое.       Тэхен резко встал и подошел почти вплотную.       — Я не изменял, Лучик. Никогда. До сих пор, — еле слышно произнес. — Ты мой единственный и на всю жизнь. Не было ни одного дня, чтобы я не думал о тебе. И не было ни одного человека, к которому я прикоснулся бы хоть раз, кроме тебя.       У Чонгука кружилась голова. Он был на грани. Чувства, мысли. Всего было слишком много, и разум отказывался соображать. Неужели он так ошибся? И сам все испортил даже не попытавшись выяснить? И эти годы боли и страданий по человеку только его вина?       — Я не понимаю. Но там, в спальне…       — Это был не я. В тот день у меня была подготовка по проекту, и я весь день провел в универе со своей командой и научным руководителем. Достаточно было спросить, Лучик. Хоть у кого-то из них. А в спальне… Это был Сынхек со своей девушкой. Он попросил ключ, потому что дома родители, а ему уж очень чесалось. — Тэхен осторожно коснулся подбородка и приподнял лицо Гука так, чтобы смотреть в глаза. — Я выбрал тебя из миллионов. Самого драгоценного, самого лучшего. Я любил тебя настолько сильно, что мне противна была сама мысль о других. Разве я мог предать свою любовь?       — Любил? — шепотом спросил Чон.       — Люблю. Каждый день, каждую минуту, — надломленно проговорил Тэхен.       Чонгук не выдержал. Больше не мог это выносить и просто упал в объятия Тэхена, заливаясь слезами. Он сам своими руками сломал жизнь себе и любимому человеку.       — Я… Боже… — Он захлебывался в слезах, не мог говорить и даже дышать. Боль от предательства ушла, но ее место заняла новая. Боль от собственной глупости и обиды на трусливый побег.       И он сбегал снова.       Сердце разрывалось на куски, слезы душили, но он отстранился, посмотрел тяжелым взглядом на человека, которого шесть долгих мучительных лет считал предателем, и сделал шаг назад.       — Лучик? — На лице Тэхена отобразилось непонимание, а потом и страх. Он протянул руку, но Чон отошел еще, не позволяя коснуться. — Нет, прошу… — отчаянно прошептал.       — Мне пора… — сдавленно прохрипел Чонгук, еще несколько секунд смотрел в искаженное болью лицо, а потом просто развернулся и выскочил за дверь.       Он бежал по коридору, не обращая внимания на удивленных коллег, на ошарашенного Хосока, стоящего у кабинета. Он убегал от человека, которого любил самой искренней любовью, убегал от чувств и боли. Но, как известно, куда бы ты не пошел, ты берешь с собой все версии себя.

***

      Тэхен стоял посреди переговорной каменным изваянием и смотрел в пустоту. Неужели это конец? Неужели Чонгук не поверил? Хотя с чего бы ему верить на слово? Доказать ничего Ким не мог. У него в наличии правда, в которую трудно поверить просто так, безграничная любовь и преданность. Маловато для того, кто считал себя обманутым столько лет.       Он тяжело вздохнул, подошел к стене и сполз по ней спиной, усаживаясь прямо на пол. Зарылся руками в волосы и замер, пытаясь успокоить мысли.       В такой позе его и нашел Хосок.       — Не получилось? — тихо спросил, разворачивая стул и усаживаясь на него. Конечно, он знал, что за заказчик был у Чонгука. Еще в пятницу ему позвонил Тэхен и все объяснил. И Чон ему поверил и пообещал устроить встречу. Он сам лично проводил того в переговорную и пожелал удачи. Видел, как чах Чонгук и искренне хотел помочь. Помог.       — Не знаю, — глухо отозвался Тэхен. — Но я рад уже тому, что все сказал. Сказал правду. И обнял. Я так скучал… И скучаю. Каждую минуту, — голос сломался и охрип. Тэхен поднял красные глаза, полные слез.       Хосок смотрел на красивого мужчину, разбитого и сломленного болью, и его самого накрывало множеством чувств. У него тоже не все было гладко в личной жизни, но он встретил ту, которую искренне полюбил, и теперь даже в самых страшных мыслях не мог представить, что жена его бросит.       — Дай ему время, — попросил, хотя понимал, что одного времени недостаточно. А зная своего друга, тот мог накрутить себе такого, что ни один сценарист не накрутит. — Я тебе верю, Тэхен. Не знаю, откуда эта вера взялась, но почему-то верю. Ты не выглядишь предателем. Да у тебя на лице такой ад сейчас, что мне страшно.       — Я уже все тебе рассказал. Мне нет смысла лгать, — Ким говорил уверенно, но лицо серело от горя с каждой секундой. — Я никогда не играл с ним. Он моя первая, единственная и последняя любовь, — он тяжело вздохнул. — Думаешь, я не пытался? Много раз. Но все они… Они отвратительны. Нет. Они нормальные, но…       — Я знаю, — перебил Хосок. — Чонгука не заменит никто, так?       Тэхен невесело улыбнулся. Невозможно заменить свет. Именно поэтому Ким называл Чона Лучик. Он был самым ярким, самым теплым, улыбался так солнечно всегда, а его смехом можно было лечить любую боль.       — Знаешь, я не умру без него, — вдруг сказал, — но назвать это жизнью тоже не смогу.       — Мы дружим пять лет. Чонгук просто пришел в компанию, где я работал, и попал в тот период моей жизни, когда я бесцельно ходил по земле, — решился на откровение Хосок. — Болтался, как хуй на проводах, — не выбирал выражения, но куда уж понятнее? — Куча девушек, алкоголь, сомнительные друзья. Я загибался, на то были причины, и так я глушил свою боль. А он… Мелкий говнюк, — улыбнулся Хосок, вспоминая, как Чон прилип к нему пиявкой. — Знаешь, что он сделал? Он запер меня дома на неделю, после того как мне пригрозили увольнением и отправили в вынужденный отпуск. Спер ключи и не выпускал, ежедневно читая морали и пичкая идеями и проектами. И я повелся. Сначала залип на одном, потом подтянул второй, а потом решил, что хочу свое дело. Хочу в этом жить. Так появилось это место, — он провел рукой в воздухе. — И это не мое агентство. Чонгук главный акционер.       Тэхен удивленно поднял голову. Новость и правда впечатляющая.       — Мой Лучик? — неверяще спросил.       — Твой, — широко улыбнулся Хосок. — Ты же знаешь, что у него обеспеченная семья. Вот он и выбил деньги у отца, чтобы открыть свое дело. Но управлять им наотрез отказался. Сейчас я понимаю, что он специально взвалил на меня эту ответственность, чтобы я был занят делом, а не скатывался на дно жизни. И помогло! Я люблю это место, работу, коллектив. И Чонгука люблю. — Тэхен нахмурился. — Ээээ, стоп, — засмеялся Чон, — я женат на лучшей женщине, и у нас скоро будет ребенок. Чонгук мне брат.       — Что мне делать, Хосок? — устало пробормотал Ким.       — Понятия не имею, — честно признался тот. — Но я знаю, что сейчас твой Чонгук сидит на крыше, ревет и рвет на себе волосы. И, скорее всего, спер мои сигареты из заначки, — тихо хмыкнул.       — Он курит? — удивленно приподнял брови Тэхен.       — Он-то? Дважды видел его курящим. Первый раз когда открыли агентство. Он так нервничал, что сделал аж одну затяжку от моей сигареты.       — А второй?       — Неделю назад, — тихо ответил Чон, — после встречи с тобой.       — Блять, — выругался Тэхен.       — И не говори. Я сам бросаю, потому что у моей Соа нюх, как у ищейки, а во время беременности вообще караул, — улыбнулся. — Поэтому я иногда курю утром на работе и все. Если она унюхает, буду изгнан из брачного ложа, а я к такому не готов. — Хосок забалтывал, чтобы немного привести в чувства, отвлечь от мрачных мыслей.       — Хорошая у тебя жена, — задумчиво сказал Тэхен и поднялся на ноги. — Пойду искать свою. Своего.       — Эй. — Чон тоже встал со стула, а Ким обернулся. — Удачи. Он все поймет.       — Спасибо, Хосок, — искренне поблагодарил Тэхен и вышел из переговорной. Ему срочно нужно найти Чонгука.

***

      Город шумел и жил своей жизнью, совершенно не обращая внимания, что где-то на крыше тихо корчился от боли один взрослый маленький человек. Чонгук метался, измеряя шагами небольшое открытое пространство, оборудованное под лаунж-зону. Слова Тэхена эхом отдавались в голове.       Люблю.       Чонгук любил, уже десять лет любил одного человека. И эта любовь сейчас причиняла невыносимую боль. Хотелось стереть себе память, забыть, никогда не знать этого чувства. И в ту же минуту хотелось сорваться с места, рвануть вниз и снова оказаться в любимых руках, вдохнуть немного жизни, забыться. К Тэхену тянуло каким-то неземным притяжением.       Чонгук остановился, уперся руками в борт крыши и посмотрел вниз. Там шевелилась жизнь, в которой не было его. Он оставил свою в той квартире шесть лет назад. Он не солгал, когда сказал, что умер в тот день. Внешне он казался вполне счастливым, но каждый вечер умирал от одиночества и тоски, пытаясь заглушить боль хоть чем-то. Фильмы, книги, бесконечные увлечения спортом, музыкой, разве что макраме не плел. Ничего не работало. Новые отношения? Он был одинок, но изменить не мог. Все еще не отпустил свою любовь. И хоть был уверен в предательстве, продолжал любить того Тэхена, который был «до». Продолжал быть верным своей любви. Чонгук точно знал, что физически не сможет кому-то позволить быть рядом.       Он опустился на колени, а потом и вовсе сел спиной к перилам. Достал из пачки сигарету и зажигалку, покрутил в пальцах, задумчиво изучая светлые точки на рыжем фильтре. Правду ли сказал Тэхен? Сейчас это выяснить невозможно. Чонгук давно ни с кем не общался из универа, избегая ежегодных встреч, и даже отписался от всех в соцсетях. Причина банальна, Он боялся увидеть Кима. Не просто увидеть, а с кем-то. Он бы не вынес этого.       Тихо скрипнула дверь. Чонгук не обернулся, не посмотрел, только мрачно сказал:       — Уйди, Хосок, не до тебя сейчас.       — Это не Хосок. — Услышал в ответ до боли знакомый голос.       — Предатель, — буркнул Чон и криво ухмыльнулся. И сердце тоже предатель, доверчиво отозвалось на голос, затрепыхавшись выброшенной на берег рыбой. Чонгук упорно не хотел себе признаваться, что мечтал увидеть Тэхена прямо сейчас, желал этого так же сильно, как и хотел сбежать.       Ким медленно подошел, сел на расстоянии полуметра и всмотрелся в небо. Молчал. Не знал, что говорить. Просто был в одном времени и пространстве одного важного для него человека, слушал сбитое дыхание и тихо радовался тому, что его не прогоняли.       Чонгук повернул голову, всмотрелся в профиль, заметил нездоровую бледность и красные от невыплаканных слез глаза. Черт. Как же Тэхен красив, невозможно.       — Прости, — не отрываясь от рассматривания облаков, шепнул Тэхен.       — За что, если ты ни в чем не виноват? — недоверчиво хмыкнул Чон.       Тэхен повернул голову и посмотрел в глаза.       — За то, что не сделал все возможное, чтобы найти тебя и поговорить тогда, — ответил с какой-то тоской в голосе. — Я просрал шесть счастливых лет. Прости, — повторил еще раз.       Чонгук смотрел в ответ и внутри него шла битва. Он хотел верить каждому слову, но… Это «но» сражалось из последних сил.       — Мне больно, — хрипло выдавил из себя единственную фразу.       Тэхен не ответил. Не отводя взгляда, забрал из рук изрядно потрепанную сигарету и зажигалку, прикурил и глубоко затянулся, поморщившись от едкого дыма. Он посмотрел на тлеющий уголек, затянулся еще раз и протянул сигарету Чонгуку. Тот помедлил, но взял. Покрутил в пальцах, а потом сделал затяжку, пару раз кашлянув.       — Дерьмовая штука, правда? — буднично спросил Тэхен.       — Отвратная, — ответил Чон и затушил сигарету о край бортика. Посмотрел на Кима, долго о чем-то думал, а потом сломался, разрушился, рассыпался на осколки. Схватил за воротник рубашки, дернул на себя и впился жестким поцелуем. Тэхен отреагировал мгновенно, отвечая на этот яростный поцелуй с тихим рычанием. Он придвинулся, а потом уселся на бедра Чона, жадно шаря руками по плечам и груди, вгрызаясь в губы так неистово, словно пытался напитаться человеком. Он кусался, втягивал губы, проникал языком, сталкиваясь с чужим, скулил и стонал в поцелуй, слыша такие же отчаянные стоны и всхлипы. Чонгук притянул его ближе за талию, чувствуя, как тело наливалось тяжелым вязким возбуждением. Он уложил ладони на ягодицы и с силой их сжал, прижимая еще ближе и непроизвольно толкаясь бедрами. — Ненавижу, — выдохнул, отстранившись.       — Ненавидь, только не отпускай и не исчезай, — тяжело дыша, прошептал Тэхен, и его губы снова накрыли поцелуем. Все таким же жадным, но уже без злобы, а с диким желанием и страстью.       Они всегда были такими — горячими, необузданными, несдержанными в близости. И сейчас, истосковавшись по ласке, рвали все цепи, сковывающие их столько лет. Ладони скользили по телам, губы горели, а сердца выламывали ребра, но остановить это безумие ни один не мог.       Чонгук снова толкнулся бедрами, притираясь и чувствуя, что вот-вот кончит только от того, что в его руках млел и растекался Тэхен. Но и того рвало на куски. Ким рывком вытянул рубашку из брюк Чона и задрал ее вверх, обнажая подтянутый живот. Нашарил ремень, звякнул пряжкой и запустил руку в белье, чем сорвал протяжный стон.       Чонгук откинул голову назад и закрыл глаза. Что они творят? На крыше, куда мог зайти любой желающий и увидеть то, что видеть не должен. Эта мысль улетучилась так же быстро, как и появилась, когда длинные пальцы начали активно двигаться.       — Тэ, пожалуйста… — еле слышно прошептал, сам не зная о чем просил.       Тэхен воспринял это по-своему, потому что кулак сжался сильнее, а губы заскользили по груди вниз, спускаясь к лобку. Ким оттянул резинку, освобождая горячий член, и припал губами к головке. Чонгук дернулся, болезненно зашипел и попытался отстранить его, схватив за волосы. Но Тэхен тихо рыкнул и провел языком по головке, слизывая вязкую каплю. Чон сдался, признал поражение, растворился в ощущениях, в чувствах, в нем.       Тело дрожало, руки жили отдельно от мозга, а Тэхен внутренне сжимался пружиной от того, как хорошо было его Лучику. Он не думал о том, что будет потом, когда все закончится. Он хотел только одного — дать весь максимум, подарить наслаждение. Опускаясь все ниже, он слушал прерывистые вдохи, чувствовал пальцы в волосах, надавливающие на затылок, и жаждал урвать тот самый стон удовольствия, с которым всегда кончал Чонгук.       Приближаясь к разрядке, Чона дернуло несколько раз, он яростнее вцепился в волосы, надавил на затылок, проникая глубоко в горло, и с громким стоном излился в рот Тэхена.       Тот не остановился, продолжая медленно двигать головой, плотно сжимая губы и продлевая оргазм. Чувствовал, как дрожит Лучик в его руках. Он выпустил опадающий член и поднял глаза, сталкиваясь с поплывшим взглядом.       Техен медленно выпрямился, поправил одежду, подполз на коленях и приблизился к лицу, замирая в сантиметрах от губ. Страх накрыл снова, вытесняя возбуждение.       Чонгук усмехнулся.       — И чего ты ждешь? — севшим голосом спросил. — Целуй уже.       — Лучик… — выдохнул Тэхен, мягко накрывая любимые губы. Поцелуй кардинально отличался от того, который был до этого. Нежный, чувственный, аккуратный и до дрожи любящий. И самое главное — Чонгук отвечал так же нежно, ласково сминал губы, а потом неожиданно всхлипнул. Тэхен отстранился, испуганно бегая глазами по лицу.       — Что мне делать? — разбито простонал Чон. — Тэ, скажи мне, что мне делать? — голос срывался в отчаянные всхлипы, слезы бежали дорожками по щекам, а тело било крупной дрожью. — Мне так страшно, но я не могу. Не могу отказаться, не могу отпустить.

      — Мы все исправим. — Тэхен обнял за плечи, притянул к себе, прижимая как самую хрупкую драгоценность. — Наверстаем все, что упустили. Я больше не отпущу тебя. Слишком долго искал, слишком сильно люблю. Ты только не плачь, мне очень больно от твоих слез.       Чон отстранился. Попытался взять себя в руки, но выходило очень плохо.       — Я такой придурок, Кот. — Чонгук всхлипывал, а Тэхен вытирал слезы кончиками пальцев. Но сам готов был расплакаться от одного этого «Кот». Он мечтал снова услышать, как Чон называл его этим прозвищем.       — Все будет хорошо. У нас теперь все будет хорошо. Мы начнем сначала и больше не допустим ошибок. Ты мне веришь? — Ким заглядывал в глаза, ища там каплю доверия.       — Верю, — прошептал Чонгук. Сколько можно бегать от самого себя? Сколько можно пытаться убедить себя в том, что так будет лучше? Не будет, он это сегодня понял. Лучше, чем с Тэхеном, не будет никогда. И он правда верил. Теперь все будет хорошо. Чон уверенно обнял за талию и сразу утонул в тепле. Просто сердце наконец забилось ровно и правильно, в нужном ритме. Слезы отступили, и Чонгук глубоко вдохнул, уткнувшись носом в шею Тэхена. — Я ведь тоже.       — Что тоже, Лучик? — крепко прижимая к себе, спросил Ким.       — Я тоже никогда и ни с кем. До сих пор. Ты мой единственный.       Тэхен чуть не задохнулся от переполняющих его чувств. Услышать это было настолько приятно, что казалось, он сейчас мог запросто взлететь. Он взял парня за плечи и отстранил от себя.       — Правда? — спросил, глядя в глаза.       — Правда. Я только тебя любил.       — Любил?       — Люблю. И никогда не переставал любить, — сказал, и будто с души свалился даже не камень, а целая гора. Признавая свои чувства, возвращая себе право на жизнь, Чонгук освобождался от сковывающих его тисков.       — Лучик, если я сейчас тебя потеряю, то просто не смогу жить.       — Живи, Кот.       Тэхен коснулся губ Чонгука своими, запуская одну руку в волосы на затылке, второй прижимая к себе. Поцелуй был наполнен самым важным, ценным, самой жизнью.

***

      — Ну слава богу! Сработало. — Хосок стоял под дверью и нагло подслушивал. Он пять минут как подошел, потому что боялся, чтобы эти двое чего не натворили. Он и не догадывался, что происходило на крыше десятью минутами ранее, иначе конца «разговора» и не услышал бы, мгновенно сбежав, подгоняемый стонами своего лучшего друга. А сейчас радостно потирал ладони. — Вот теперь можно и поработать, — он ухмыльнулся и зашагал в свой кабинет.

***

      — Куда ты меня везешь? — Чонгук сидел на пассажирском и беззастенчиво пялился на Тэхена. Он вообще весь день только этим и занимался. Хосок еще пытался втянуть его в рабочий процесс, но разделить этих двоих оказалось задачкой со звездочкой. Тэхен, как на привязи, таскался везде за Чоном, дебильно улыбался и постоянно пытался его облапать. На свою работу он забил большой и толстый, написав помощнику, что уехал по делам, но в конце смс добавил счастливый смайлик и кучу сердечек. Тихо посмеялся с того, что наверняка его хоть и молодой, но вечно хмурый секретарь решит, что директор поехал крышей. А он и поехал. Он едва не подпрыгивал от счастья и не орал песни прямо в коридорах агентства. Душа цвела, сердце тонуло в сладкой патоке, мозги превратились в бесполезную субстанцию, отвечая только за функцию «бесконтрольные обнимашки». Тэхен бесконечно тянул руки, губы и временами ноги, чтобы лишний раз повиснуть на Чонгуке. Тот глуповато хихикал как подросток и немного краснел.       Коллеги Чона охреневали от происходящего. Во-первых, их начальник хоть и тот еще добряк, но таким придурковато-счастливым его не видели никогда. Во-вторых, он что, гей? Ошалеть! Никто и не догадывался. В-третьих, какого хрена ему достался такой красавчик? (Это возмущение исключительно от женской половины коллектива. Ну, почти.)       К обеду Хосок не выдержал этого эндорфино-серотонино-дофаминового коктейля и выпнул парочку из офиса, выловив их целующимися на лестнице. Делая суровое лицо, он ворчал и ругался, что они устроили тут публичный дом из приличного места, а сам в душе радовался, наблюдая, каким счастьем светились глаза его друга.       — Домой, — тихо ответил Тэхен. Страшно до колик, но Чонгука он больше не отпустит. Если понадобится, запрет дома на все замки и посадит страшного дракона его сторожить. Где он найдет дракона? Он не знал, но нашел бы.       — Уточняющий вопрос. — Чон развернулся вполоборота на сиденье. Так и говорить, и пялиться гораздо удобнее. — К кому домой?       — Сначала к тебе за вещами, а потом ко мне, — еще тише пробормотал Тэхен и скосил взгляд в сторону Чона.       Тот тихо хмыкнул, подался вперед, почти касаясь уха, и шепнул:       — А не слишком ли ты торопишься, Кот? — Ким сглотнул и поджал губы, с трудом удерживая табун разбегающихся от такого шепота мурашек в относительном спокойствии. — Но раз ты так решил, — продолжал издеваться Чонгук, — то сегодня я сверху. — Все, финита ля комедиа, спокойствие закончилось. Тэхен дернулся, едва не вылетев на встречку, вернул машину на свою полосу, тормознул на светофоре и впился потемневшим взглядом в своего парня.       — Ты играешь с огнем, Лучик, — низким баритоном медленно проговорил.       — Хорошая игра, правда? Затягивает, — криво ухмыльнулся тот, но бессознательно сжал колени, чем окончательно свел с ума Тэхена, который ясно понял, что и Чонгук возбуждался от своих же слов. Машина сорвалась с места так резко, что Чона впечатало в кресло. — Воу, Кот, ты никогда так не водил раньше.       — А ты никогда не был таким откровенным, — с рычанием ответил Ким.       — Я повзрослел, — отозвался Чонгук. — И скучал, — уже тише произнес.       — Лучик… — шумно выдохнул Тэхен. — Сегодня делай со мной что хочешь, — сказал и стиснул челюсти, только представив, что ждет их дома. — Но завтра…       — Как раньше, — перебил Чонгук, — я подготовлюсь для тебя.       А раньше они не стеснялись экспериментировать, получая и отдавая все, что только могли. У них не было в паре ведущего и ведомого, не было доминирующей позиции, не было предрассудков, смущения, страха. Было стопроцентное доверие и любовь. А большего и не надо.       Вещи они не собрали, до дома Тэхена не доехали совсем. Стоило двери за спиной Чонгука закрыться с тихим щелчком, они сорвались. Сплелись в клубок из возбуждения, тоски, страсти, нежности, любви, любви, любви…       Ким снес маленький столик в прихожей, вжимая Чонгука в стену, пока тот срывал с него рубашку, шаря руками по телу и вдыхая такой знакомый теплый запах кожи. Стон сам непроизвольно вырвался вибрацией на языке, когда Тэхен коленом развел его ноги, прижался максимально близко и несколько раз толкнулся бедрами, цепляя возбужденный член своим таким же.       — У меня не было секса шесть лет, — тяжело дыша, прошептал, опаляя дыханием кожу на шее и наблюдая, как она покрылась мурашками. — Будь помягче.       Чонгук обхватил ладонями лицо Тэхена, всмотрелся в глаза и неожиданно ярко улыбнулся, освещая все вокруг своим сиянием. Или не освещая, но Ким видел именно так.       — Я первый в душ. — Невесомо коснулся губами родинки на нижней губе. — А потом дам тебе время. Только не слишком долго, Кот.       — Нет, — продолжая прижиматься и слегка двигать бедрами, запротестовал Тэхен. — Мы пойдем вместе, я вымою тебя, а потом ты дашь мне минут двадцать…       — Тэхен! — вдруг выпалил Чонгук.       — Что такое? — испуганно прошептал и замер.       — Защита, — едва не хныча, стукнулся затылком о стену.       — Господи, ты зачем так пугаешь? — облегченно выдохнул. — Лучик, у нас никого не было столько лет, чем, по-твоему, ты можешь меня заразить, простудой? А я тебя? Или у тебя…       — Нет, нет, ты был, а потом я даже не мог смотреть на кого-то. Никто ведь… — Он прикусил губу и замолчал.       — Никто не ты, — закончил за него Тэхен, снова целуя в губы и закапываясь руками в волосы на затылке.       В душ пошли порознь, понимая, что никто не помоется и не подготовится. Когда Ким вышел, Чонгук практически протоптал дорожку возле кровати, так нервничал, что ходил туда-сюда. Его снова накрыла тревога, необъяснимый страх, что это неправильно, что слишком быстро все происходило и вообще, он не готов. Не готов увидеть Тэхена в собственной постели, в своих руках. Или готов? Черт его знает, но то, что он уже скучал — неоспоримый факт.       Дверная ручка почти неслышно щелкнула, а Чонгук замер, теряясь и смущаясь. Он зачем-то схватил футболку, которую перед этим достал из шкафа, и начал крутить ее в дрожащих руках, пытаясь найти вход в только что придуманную безопасность. Но все развалилось к хренам, когда он увидел Тэхена в одном полотенце, босиком, с мокрыми волосами. Сука, где тебя так обтесали? Вчерашний долговязый худой студент превратился в стройного подтянутого мужчину с, мать его, косыми мышцами, стрелой уходящими под пушистую ткань, и красивыми сухими кубиками пресса, широкими плечами и узкой талией.       — Я, эээ, блять… — Чонгук сглотнул и за каким-то чертом сделал шаг назад, все еще теребя в руках футболку.       — Это комплимент? — тихо спросил Тэхен, делая шаг навстречу. Он по-кошачьи приближался к Чону, который стоял с открытым ртом и жадно впитывал образ.       Подойдя вплотную, положил ладони на талию, обжигая и без того полыхающую кожу, мучительно медленно наклонил голову сначала вбок, а потом и к груди, и широким мазком лизнул сосок.       — Боже… — Чонгук хапнул ртом воздух. Тэхен помнил каждую чувствительную точку и пошел сразу с козырей. Чона выгнуло навстречу, он запрокинул голову, подставляя шею, и тихо замычал, ловя ощущение мокрого языка на груди.       — Какой ты красивый… Хочу тебя. — Ким обвил талию рукой, вторую укладывая на шею и несильно сдавливая. — Но сегодня я обещал, поэтому подожду до завтра, Лучик. И поверь, завтра ты не сможешь сдержать ни одного звука, — он говорил это все, прикусывая и зализывая подбородок, линию челюсти, спускаясь легкими укусами на шею.       Чонгук утробно зарычал и толкнул в грудь Тэхена, заваливая его на кровать. Рывком перевернул на живот, сдернул полотенце и, кажется, немного сдох. Оливковая гладкая кожа, которая будто мерцала в тусклом свете ночника. Идеально круглые ягодицы, которые нестерпимо захотелось уложить в ладони, изгиб поясницы с ямочками, будто созданными под пальцы Чонгука.       — Кот, — сдавленно проговорил, — тебя не трахать нужно, а картины с тебя писать. — Он коленями взобрался на кровать, седлая бедра, провел кончиками пальцев по бокам, опуская руки на половинки, и едва не взвыл от наслаждения.       Тэхен чуть приподнялся, раскрываясь больше, и глянул через плечо.       — Я люблю тебя, Лучик.       Чонгук наклонился, поцеловал позвонки, скользнул языком по пояснице и спустился ниже, мокро очерчивая ложбинку. Завел руку под живот, поднимая и ставя на колени. Тэхен прогнулся в спине, давая полный доступ и право управлять. Сегодня он весь для него.       Чон выудил из кармана тюбик смазки, стянул с себя шорты, но не спешил, впитывал каждый изгиб, каждую черту, сам себе дурманил голову образом парня, вбивая малейшую деталь в память. Зацепился за родинку под правой ягодицей, провел по ней большим пальцем и улыбнулся. До мурашек любил целовать ее.       Он поднял голубой флакон, щелкнул крышкой и выдавил гель на руку.       — Не молчи, любимый, — сдавленно попросил, дразня пальцами, будто примеряясь. Аккуратно ввел средний до второй фаланги и дернул бровью, когда он свободно погрузился.       Тэхен тихо промычал, подаваясь назад. Палец исчез, а Ким недовольно что-то пробурчал, но в мгновение оказался перевернут на спину.       — Что ты… Мать твою… — Мысль потерялась, не успев сформироваться, потому что Чонгук ввел сразу два пальца и буквально упал ртом на член, сразу беря настолько глубоко, насколько хватало возможности.       Узость горла и поступательные движения не давали даже вдохнуть нормально, и Тэхен дернулся, простонав так громко и протяжно, что у Чона закружилась голова. Он начал двигаться быстрее, не давая опомниться, добавил третий палец, растягивая так, как нравилось Тэхену раньше — плавно вводя и сгибая пальцы внутри. Помучив рвано стонущего парня еще немного, он отстранился и пристроил головку. Собственный член, казалось, сейчас взорвется от желания оказаться внутри горячего тела. Он плавно качнулся, входя на треть, и замер, оглаживая ладонями бедра. Лицо Тэхена исказилось от распирающей боли, он закусил губу, зажмурился, а потом сделал то, чего Чонгук сейчас точно не ожидал — рванул его за запястья на себя, заставляя рухнуть на грудь и войти сразу глубоко.       — Ты снова это делаешь, — прошипел Чон в губы довольного выходкой Тэхена, который раньше частенько практиковал этот прием.       — Потому что тебе это нравится, — ухмыльнулся Ким и лизнул губы, утягивая в поцелуй. Чонгук медленно подался назад и резко вошел со шлепком.       — Нравится. — Повторил движение, оторвавшись от губ и обхватывая обеими руками шею, сдавливая едва ощутимо.       Тэхен развел ноги шире, сгибая в коленях, и при следующем глубоком толчке громко промычал, закатывая глаза от удовольствия. Чонгуку рвало крышу, тормоза и остатки разума. Податливое тело Тэхена в руках, разбитое и расслабленное под ним — было несбыточной мечтой еще вчера. А сейчас он хотел вобрать в себя каждый выдох, стон, вдохнуть запах распаленной страстью кожи. Он двигался все быстрее и яростнее, громко выстанывая имя, бесконечно повторяя, что любит, не отпустит. Ставил метки, кусая и оставляя красные отметины на груди и шее. Тэхен смотрел и улыбался, повторяя те же слова.       Когда Чонгук чуть замедлился, Ким приподнялся на локтях, ухватился за шею, вставая на колени и усаживаясь на бедра, сам двигался, вцепившись пальцами в волосы, оттягивая их назад и заставляя запрокинуть голову. Зубы сомкнулись на нежной коже под ухом, Чонгук вскрикнул, впился пальцами в ягодицы, напрягся и резко вышел, кончая на постель. Но Тэхена отпускать он не собирался, уложил его на спину, навис сверху, ухмыльнулся и ввел два пальца, сразу находя чувствительную точку и надавливая. Член парня призывно дернулся, через секунду оказываясь в плену горячих губ. Ким поднял голову, желая смотреть, как Чонгук с упоением буквально жрет его, но быстро отказался от этой затеи, откидывая голову на подушку и утопая в наслаждении. Он отпустил себя, задрожал и громко ворвался в оргазм, толчками выплескивая вязкое семя прямо в горло Чона.       Дыхание сбилось к чертям у обоих, сил на какие-либо движения не было совсем, они лежали, даже не укрывшись одеялом, и молча смотрели друг на друга. Первым не выдержал Чонгук.       — Кот, — хрипло заговорил, горло немного саднило, — ты же понимаешь, что все не бывает так легко. Мы изменились за шесть лет и…       — И заткнись, Лучик, — перебил его Тэхен. — Или ты думаешь, что я шесть гребаных лет спал и видел, как найду тебя, заберу себе и буду любить до конца своих дней, а потом испугаюсь какого-то «мы изменились»? Держи карман шире. Я никогда, слышишь? Никогда тебя не отпущу, — твердо заявил и в доказательство своих слов притянул его к себе, опутывая руками и ногами.       — Вообще-то, я хотел сказать, — бубнил в грудь Чонгук, — что я хочу узнавать тебя заново. — Он забарахтался, пытаясь отстраниться. — Отпусти и дай мне свой рот! — С силой толкнул в грудь.       Тэхен разжал руки, сразу укладывая их на щеки и целуя глубоко. Он не спешил, чуть лениво скользя языком, сплетая с чужим в томительно нежном поцелуе.       — Люблю тебя, Лучик, — прошептал, отстранившись.       — Люблю, Кот, — тихо отозвался Чонгук.       — Пообещай мне кое-что, — попросил, копаясь в волосах своего парня.       — Что угодно, — сразу согласился тот.             — Что бы не произошло, ты будешь мне говорить об этом, ладно? — Чонгук пару раз кивнул. — И теперь я месяц сверху.       — Эй, не наглей, — засмеялся.       — Сам же сказал, что угодно, — хмыкнул Тэхен, расплываясь в кошачьей улыбке. — Я подумал, что прокатит.       — Посмотрим, — уклончиво отозвался Чон, с силой шлепнул ему по заднице и подорвался с кровати, уносясь в душ.       Ким зашипел от жгучей боли и рванул следом, догоняя в коридоре и обвивая руками талию хохочущего парня.       — От меня не убежишь, Чон Чонгук. Ты мой.       — Я всегда был твоим, Ким Тэхен. И навсегда твоим останусь.