Покойной ночи

      Когда в грудь входит острый клинок, из лёгких вырывается лишь тихий хриплый выдох. Тэхён хватается рукой с белыми длинными когтями за рукоять застрявшего в его плоти волшебного оружия. И смотрит в глаза предавшего их соратника, что клялся всегда быть рядом и защищать. Из уголка губ стекает золото, размазывается у широкого плаща на шее и груди. Тэхён пытается разорвать когтями мужчину, достать до предателя, что очень неосторожно старается вернуть оружие себе. Сзади слышится крик толпы, ржание коней и стоны павших воинов. Чонгук где-то там… Он всё ещё жив?       Как только Тэхён в растерянности оборачивается, то чувствует, что его муж рядом. Их взгляды пересекаются всего на секунду. Чон перехватывает оружие в руке крепче и одним чётким ударом сбивает голову предателя, так и не сумевшего достать клинок, застрявший в латах Тэхёна. Чонгук подхватывает осевшего на землю мужа, пока их обступает в круг войско. Мужчина гладит пшеничные волосы, перебирает собранные в косы пряди и тихо наблюдает, как смерть забирает его душу. Тэхён смотрит на Чонгука помутнённым взглядом. Обычный клинок бы его не убил. Этот же был специально отравлен магическим ядом, что сейчас высасывает из него все силы и делает простым смертным. А смертные умирают от таких ранений.       Чонгук целует мужа в щёки, в лоб, прижимается ближе к его телу.       — Прости. Я не справился, — тихо хрипит Тэхён, сжимая руки мужа на своих щеках. Вниз капает кровь, сам он уже заходится хрипом, с трудом выдыхая остаточный воздух из лёгких.       — Ты молодец, любовь моя. Это я тебя подвёл… Не доглядел. Потерял, — резко корит себя Чонгук, укладывая засыпающего мужа себе на колени. Он обнимает притихшее тело и шепчет всякие глупости, чтобы отвлечь. Чтобы хоть как-то отвлечь. — Я убью всех причастных. Убью их семьи. Весь мир выжгу дотла, пока не найду пути к тебе, любимый… — обещает, перебирая холодную ткань походного плаща, точёные грани лат. Рядом во всю идёт бойня, пока верные воины защищают своими жизнями покой своих господ.       — Найдёшь меня? — тихим хрипом усмехается и закашливается. Золотая кровь пачкает одеяния, пачкает и Чонгука. Никогда кровь божества не должна была пролиться настолько жестоко.       — Обязательно, — целует в висок, а тело у него в руках замирает. — Везде отыщу дорогу к тебе.       Чонгук прикрывает глаза мужа, отпускает тело, прижимая свою ладонь к недвижимой груди. Прощается, но лишь на время. Чон приказывает рядом стоящему воину унести своего супруга подальше от всей этой жестокости, пока перехватывает чёрный огненный меч крепче в руках.       И не будет ныне в этой битве проигравших. Ведь ни один враг не останется жив.       Все причастные падут. Даже если вина их будет не доказана. И каждый ответит за свои решения. Даже непринятые.       Чонгук, с головы до ног умытый чужим горем и страданием, вернётся к тихой телеге на краю сражения и преклонит колени перед телом почившего мужа, перед тем, кого не успел спасти.       И будет по миру ходить молва об обезумевшем короле, что, похоронив свою любовь, потерял и всякую меру. Будут слагать легенды о чужой жажде и жестокости, но никто так и не вспомнит о предательстве, стоившем Чонгуку самого дорогого на свете.       Мир будет гореть. И в огне этом сгинут деревни, города и страны. Покуда сердце короля не обретёт свободу в любви.

***

      — Вы уверены, что этот меч был отравлен? — старушка невысокого роста, немного хромает на левую ногу, помогая себе идти тростью. Она смотрит на величественного мужчину в шикарных доспехах, мантии и короне и всё же уточняет ещё раз: — Как давно умер ваш супруг, мой повелитель?       Чонгук смеряет её одним своим взглядом. Забытым навсегда сожалением и состраданием. Он проходит тронный зал и садится на своё законное место, не поворачивая голову ко второму. Трону его мужа, Тэхёна.       — Больше сотни лет назад.       — А меч? Вы что-то знаете об этой магии? — она, ковыляя, подходит к тронам, останавливается у мощёных ступеней.       — Если бы я знал, мой супруг сейчас восседал бы рядом. А я не слушал бы бредни старухи, — с некой выработанной за годы одиночества решимостью и отрешённостью в твёрдом голосе. Ведьма немного морщится на подобное неуважение, но слова против не молвит. Молчит, чертовка.       — У меня есть несколько разгадок. Я встречала подобное в своих родовых томах. Если бы у вас было больше информации, мы управились бы быстрее…       — Время уже меня не волнует. Верни мне супруга, и будет тебе твоя награда.       Старушка с тихим цоком кланяется, а затем разворачивается и ковыляет к выходу. Двери в тронный зал закрываются за её спиной тихо и уже привычно.       Чонгук впивается пальцами в обивку своего трона, невольно выпуская тёмные демонические когти. Лишь кажется, что расставание с супругом сносится им стойко, на деле же король увядает и чахнет без своей пары, как бы он ни хотел казаться сильным.       Мужчина невольно возвращает взгляд на перстень с большим красным гранёным камнем. Обручальное кольцо Тэхёна, собственноручно изготовленное Чоном. И ещё одно на пальце рядом, своё собственное, в комплект, но чуть более широкое. На другой руке — фамильное украшение. Кольцо в виде огибающего палец дракона с золотой чешуёй и зелёными вкраплениями глаз. Символ династии Чон. Тоже подаренный Тэхёну на помолвку. Все эти украшения находят своё утешение на Чонгуке, что, тоскуя по супругу, везде носит их с собой.       Тело его мужа покоится в созданном в его честь храме из белого мрамора, с резными колоннами у входа и фресками внутри. Там находится усыпальня Чон Тэхёна — мужа правящего короля. И вход в эту обитель закрыт. Только Чонгук приходит туда каждую ночь и рассказывает мужу новости дня. Только он видит бледные губы с засохшим на них золотом, только он видит, что сотворили с его любимым, и только он страдает от этого.       Лишь одно не даёт угаснуть надежде. Колдовка обещала найти противоядие от яда, чтобы Тэхён смог срегенерировать своим существом и воскреснуть. И лишь это даёт Чонгуку сил вновь и вновь заходить в пустые покои, в мрачную усыпальню и из раза в раз прокручивать обручальное кольцо своего мужа на пальце, зная, что он снова сможет вручить тому своё беспокойное сердце.       Нужно лишь подождать.

***

      Старуха перепробовала множество заклинаний, зелий и отваров. Но супруг короля так и не очнулся. И тогда, снова сидя в тронном зале и видя замявшуюся колдовку, Чонгук не выдерживает. Он встаёт тихо и слишком быстро сокращает расстояние с женщиной. Король скалится совершенно не терпеливо и агрессивно, по-звериному, пока его клыки и когти показывают истинный облик демона.       — Если у тебя не получится вернуть мне мужа, то, поверь слову короля, ты точно пожалеешь, что тогда сама пришла ко мне, — он проводит удлинившимися когтями по колонне рядом, чтобы не срываться на ведьме, и краем глаза видит, как с противным скрипом падает на пол стесанная им крошка. Чонгук резко опускает руку и разворачивается, оставляя колдовку смотреть себе вслед.       На следующий день та сама находит его в коридорах замка и, едва поспевая за его успешным шагом, ковыляет, цепляясь тростью за каменный пол.       — Ваше высочество! Я знаю, что может помочь вернуть вашего супруга!       Чонгук замедляет шаг. Не останавливается и не оборачивается, но даёт возможность себя догнать и продолжить.       — Вы связаны вельвой?       — У нас была брачная метка.       — Мне нужна ваша кровь, король, — с нетерпением начинает колдовка и, как только видит небольшое лезвие кинжала в ладони мужчины, резко вскидывает руку в останавливающем жесте. — Не так! Кровь нужно сцедить в небольшую склянку в момент наивысшей тоски по супругу. Тогда она пробудит ваши метки и притянет к себе пару.       Чонгук смотрит на неё отрешённым взглядом, а затем убирает кинжал за пояс одежд в ножны.       И этим же вечером в усыпальне своего мужа он разрезает ладонь и следит, как чёрная кровь пачкает стекло ведьминой склянки.

***

      Когда старуха приносит два бутылька, Чонгук вновь хмурый стоит рядом. Он грозной тенью наблюдает, как женщина хромая подходит к ложу его мужа и аккуратно вливает содержимое тому в рот. Капля стекает мимо, по подбородку, и пачкает ворот белоснежной одежды. Чонгук не движется и когда протягивают непонятное зелье ему. Он выпивает его без всяких опасений. Ведь разве можно бояться смерти, если в случае неудачи там он встретится с любимым мужем?       Ведьма смотрит на пару с любопытством, подходит к Тэхёну, прислоняется к недвижимой груди, и ничего не происходит. Она закусывает узкие старческие губы от досады и боится повернуться на напряжённого короля.       — Я тебя предупреждал, — тихо, но довольно ясно слышится сзади.       Ведьма разворачивается на короля, немного потупив взгляд, а затем, замявшись, объясняет:       — Просто нужно больше времени! Прошло больше сотни лет, неужели вы думаете, что он встанет в мгновение?       Чонгук внимательно осматривает тело супруга, затем прокручивает перстни на пальцах. Он соглашается со старухой. Даже если та сейчас и врет, всё покажет лишь время.       — Если он не проснётся до следующей луны, я найду тебя, — заключает король, пока женщина почтительно кланяется и спешит покинуть усыпальню.       Чонгук остаётся рядом с мужем, аккуратно присаживаясь на постель, переплетает их руки и долго гладит холодную ладонь большим пальцем. Тэхён не просыпается. Но у него ещё есть на это время.

***

      Тренировки до изнеможения — единственное, что отвлекает Чонгука от тягости чувств. Руку утяжеляет меч, грудь и плечи металлические латы, а он вновь и вновь оттачивает различные удары, пока все остальные воины, уже попадав на траву, пытаются вернуть себе дыхание. Чонгук силен. И эта сила — единственное, чем он может спасти себя от потери.       Во двор выбегает растрёпанная служанка с испуганными глазами и с заиканием кланяется опустившему меч королю.       — Там, в западном крыле…       Оружие выпадает из вмиг ослабевших рук на траву, а сам мужчина даже и не слушает продолжение фразы. Он просто, окрылённый верой, бежит в сторону покоев Тэхёна, не ощущая груза лат или усталости после изнурительной тренировки.       Усыпальня открыта, приставленная стража с испугом смотрят на короля и отвечают, что не смели задерживать его супруга.       Они молча указывают направление, и Чонгук бежит за своим мужем. Тэхён жив! Нужно убедиться в этом лично! Что это не сон, не иллюзия, а правда. Нужно обнять, притянуть к себе и поцеловать… Почувствовать рядом.       По замершим в испуге слугам он ориентируется, пробегая пролёты за своей любовью, и около их спальни он останавливается. Закрытая дверь бьёт по сознанию. Что, если там окажется пусто?       Чонгук через силу цепляется за двери покоев и отворяет их.       Посреди помещения стоит потерянный Тэхён в своих белоснежных одеждах с длинными заплетёнными слугами косами. Он смотрит на Чонгука слезящимися глазами и делает шаг навстречу. Остальные делает сам Чон.       Мужчина подхватывает мужа на руки и кружит по их покоям, прижимая как можно ближе к себе. Тэхён цепляется за широкие плечи, латы и просто позволяет себя дотащить до постели. Чонгук садится на мягкие шкуры, усаживает на себя мужа и целует куда достаёт. В лицо, в шею, в слегка оголённые из-за сползшего наряда плечи, в нос, щёки и губы. Тэхён плачет от счастья и целует в ответ.       — Нашёл, — с придыханием в поцелуй и властной ноткой в голосе.       — Нашёл…       Чонгук снимает с себя хранимые кольца и сам надевает на мужа.       — Выйдешь за меня?       — Мы уже супруги.       — В этой своей жизни.       Тэхён смаргивает слёзы и улыбается, кивая.       — Я согласен.       И это делает их ещё ближе. Ведь теперь они снова вместе.