Слова, что ты никогда не скажешь

Это был обычный понедельник — рутинный и скучный. Чан плохо ел и мало спал, как всегда. Может, поэтому у него начались галлюцинации? Во всяком случае, так он пытался объяснить себе происходящее. Минхо ленивым котом растягивается на диване в студии, Джисон слушает в наушниках какую-то лабуду и мурлыкает эту мелодию себе под нос, а Чанбин цедит через трубочку с противным сюрпаньем свой протеиновый коктейль. Чан пытается работать вопреки всему этому бардаку — к этому он тоже привык и даже порой не мог сосредоточиться в полной тишине. Ничего необычного не происходит до того момента, пока Минхо не заводит разговор о новой игрушке в телефоне. Говорит он со всеми и как будто ни с кем — во всяком случае, никому до его бормотания дела нет, но оно как ни странно расслабляет и успокаивает Чана. Ему всегда нравился голос Минхо — мягкий и обволакивающий как плюшевое одеялко. Минхо продолжает свой монолог — он кажется ещё менее связным чем обычно. «Спина болит, снова пора на массаж. Ëнбок говорил про эти странные присоски — вроде помогают… Я ещё не ужинал, хочу есть. Надо позвать Джисона… » Чан уже начинает думать, что у Минхо едет крыша, пока не оборачивается и не замечает, что Минхо лежит уставившись в потолок и рот не открывает. Но Чан продолжает слышать его голос в своей голове. — Минхо… — растерянно начинает Чан, но Минхо как обычно не реагирует и делает вид, что обращаются не к нему. «Хочу пулькоги… Или пельмешки…» — Минхо-я, — уже настойчивее и громче произносит Чан, и Минхо наконец обращает на него своё внимание. — Мм? В этот раз его губы едва шевелятся, и Чан почти успокаивается. «Бан Чан какого хрена тебе от меня надо? Я лежу и никого не трогаю!» Минхо не произносит ни слова, но эти слова его голосом в его манере отчетливо звучат в голове у Чана. Жуть какая! — Закажем пельмешки? — спрашивает Чан. Минхо резко поднимается и округляет глаза. «Я знал, что Бан Чан чëртов гений!» — Ты угощаешь? — вслух спрашивает Минхо. Чан обескураженно моргает. — Выбери на свой вкус. — Я тоже буду пельмешки! — влезает в их диалог Чанбин, не отрывая взгляда от телефона. — И я! — Джисон снял один наушник. — Закажи мне колу. «Хëн такой глупый, но добрый и щедрый…» Чан пытается прийти в себя и сопоставить происходящее в своей голове. Наконец после глубокого анализа ситуации он приходит к неутешительному выводу, что слышит мысли Минхо. Хотя и трудно поверить, что в своих мыслях Минхо отвешивает ему комплименты. +++ Наверное, Чан чем-то болен. Шизофрения или опухоль мозга. Или он внезапно открыл в себе экстрасенсорные способности. Трудно как-то по-другому объяснить происходящее. Но по всем анализам он здоров, да и мысли других людей не слышал. Почему это должен быть Минхо — Чан искренне не понимает. До того момента, пока не вспоминает, что на прошлое Рождество загадал шуточное желание узнать, что в голове у его странного друга. Самого странного из всех людей, которых Чан знал. Но почему-то эта странность не пугала его и не отталкивала, а наоборот притягивала как магнит и заставляла быть ближе к Минхо. Может, дело в том, что Чан любил загадки, да и трудности тоже любил. А Минхо оказался той головоломкой, над которой было приятно поразмышлять. Иногда он странно улыбался, и Чан ловил себя на мысли, что отдал бы многое, чтобы узнать, о чëм тот думает в этот момент. Или когда он внезапно выдавал нечто на грани абсурда и гениальности. Теперь у Чана появился шанс разгадать эту загадку и получить Нобелевскую премию за раскрытие секрета человеческой гениальности. — Чан-а, купи мне выпить, — Минхо делает самую очаровательную физиономию из имеющихся в его арсенале и строит Чану глазки. Таким Чан видит его не часто, но всë же кошачья игривость и тотальный флирт ему не чужды и в обычной жизни. «Интересно, он и правда на это ведётся или только делает вид?» Чан внимательно смотрит Минхо в глаза, тот взгляд не отводит и его милая улыбка превращается в ухмылку. Но Чан идёт к кассе и покупает ему американо со льдом и пудинг, а себе ягодный смузи. — Сущий дьявол с милейшим личиком, — бормочет себе под нос Чан. Минхо забирает свой кофе. «Всë-таки он такой простак… М, а кофе неплохой. Хорошо, что у меня есть хотя бы один хëн». Чан смотрит на Минхо обескураженно — неужели он и правда так думает? Неужели ему тяжело быть старшим, как и Чану, но он просто никогда этого не показывает и не говорит о своих чувствах? В этом весь Минхо — не стоило от него ожидать чего-то другого. Чан ловит себя на том, что уже некоторое время стоит посреди холла и улыбается, а Минхо давно и след простыл. Подслушивать, что там в голове у Минхо, оказывается довольно любопытным занятием. Порой Чан уж слишком увлекался образом его мысли. Минхо часто думает о еде, о своих котах, иногда он размышляет о более нетривиальных вещах типа температурного режима организма ящерицы или причины глобального потепления. И самыми странными были мысли о том, какова на ощупь задница Хëнджина, на которую он пялился буквально всю тренировку, а в конце просто проверил. Чан испытывает от такого поведения странное чувство — нечто между умилением и испанским стыдом. Чан готов признать, что Минхо довольно разносторонний человек. Он читает какие-то странные книжки про маньяков, смотрит познавательные шоу на ютубе и учит японский по аниме, и даже по хентаю (этого Чан точно не хотел знать). А ещё Минхо переживает за Феликса и его спину во время тренировки, думает о том, поел ли сегодня Джисон и что заказать ему на ужин, чтобы взбодрить. Так Чан узнаёт, что Минхо заботливый, как настоящая мамочка. — Отвратительно, — громко говорит Минхо. — Твоя улыбка после трëх часов танцевальных репетиций. Он падает на пол, раскидывая руки и ноги. Чан опускается рядом на корточки с бутылкой воды. «Интересно, он отдаст мне свою воду, если я попрошу? Идти за бутылкой на другой конец зала совсем не хочется» Чан молча протягивает Минхо ещё запечатанную бутылку воды. «Чанни-хëн как всегда лучший. Но какой же идиот… Он хоть иногда думает о себе?» Минхо принимает воду и даже спасибо не говорит. Поднимается и пьёт большими глотками, а Чан не может отвести от него взгляда. Просто не в силах перестать смотреть. Кажется, он ещё дальше от разгадки Минхо, чем раньше. «Почему он так пялится? Хочет пить? Конечно, хочет, а кто нет!» — Будешь? — Минхо протягивает Чану бутылку с водой. — Как великодушно с твоей стороны, — подшучивает Чан, и Минхо тут же выхватывает бутылку из его пальцев. Минхо улыбается как настоящий садист. «Мне нравится с ним играть — это забавно. И эта его физиономия побитого пса просто умилительная» — Минхо-я, — раздражённо тянет Чан, а тот только довольно ухмыляется. Почему-то он единственный, кто ни капли его не боится. +++ Они встречаются в душевой кабинке спортзала, куда теперь ходит почти вся их группа. Минхо присоединился не так давно, а потом подружился с тренером и стал постоянным посетителем. «Вау, неплохо, — Минхо опускает взгляд ниже пояса, и Чану внезапно хочется прикрыться. — Чанни есть чем гордиться… Интересно, что бы было, если бы он узнал, что я хочу его? Он бы меня возненавидел?» Минхо отводит взгляд и проходит мимо, а Чан остаётся стоять как вкопанный. Эта информация никак не укладывается у него в голове. Конечно, что Минхо — би, он догадался давно, а может даже не би, а просто гей. Но у Чана никогда не было предрассудков по этому поводу, он вырос в Австралии и среди его друзей были геи и лесбиянки. Но совсем другое дело узнать, что твой друг хочет тебя. К тому же Минхо никогда этого не показывал и даже не давал повода Чану думать о том, что он в его вкусе. Он лапал всех в группе, и Чан, конечно, не был исключением, но это всегда казалось чем-то невинным. Теперь же Чан переживает экзистенциальный кризис в попытках принять этот дивный новый мир, в котором Минхо, его друг, коллега и один из самых близких людей, рассматривает Чана как сексуальный объект. Минхо ждёт Чана в раздевалке после душа, он выглядит по-кошачьи мило, развалившись на лавке и раскинув конечности. Его глаза прикрыты, ресницы трепещут — Чан прислушивается к потоку его мыслей. «Было бы неплохо, если бы Чанни доминировал, уверен, он на это способен. С девушками он всегда такой, но со мной — трудно представить. Он наверняка об этом даже никогда не задумывался. Зато я думаю часто, потому что… Просто я давно ни с кем не спал. Пора уже смириться, но, блядь, до чего же он горячий…» Чан замирает и старается не дышать, но Минхо его чувствует и распахивает глаза. Их взгляды встречаются и тишина становится неловкой. Чан должен что-то сказать, как-то разрядить обстановку, но он ничего не делает. Минхо хлопает ресницами, разглядывая Чана. Интересно, ему удобно смотреть вот так вниз головой? «И правда горячий…» Видимо, удобно, решает Чан и разворачивается, чтобы отойти к шкафчикам и переодеться. Он не хочет больше слышать мысли Минхо, потому что это дико, странно, в конце концов — стыдно. Мысли — это же интимный процесс, Чан бы точно не хотел, чтобы кто-то читал его мысли. «Может, Чанни знает, что нравится мне? Я бы хотел, чтобы он знал, но всё равно никогда ему не скажу — это только всё усложнит. Чёрт, опять пялюсь на его шикарную задницу» — Хватит! — срывается Чан, мгновенно натягивая боксеры, а затем и штаны. — Что? — удивляется Минхо. — Ничего! — бросает Чан, наскоро запихивает влажные вещи в сумку и уносится прочь. Чёрт! Он ведёт себя как полный придурок! Минхо же не виноват, что Чан ему нравится… Минхо вообще ни в чём не виноват — он ни разу не сделал ничего плохого, даже когда они оставались вместе с одном номере, в одной постели. Минхо всегда соблюдал границы дозволенного. Иногда он раздражал Чана и бесил своими выходками, даже обижал. Но никогда Чан не мог представить себе своей жизни без Минхо. Наверное, Минхо всегда был тем, на кого Чан мог положиться, кому мог доверять, с кем мог быть на равных или даже дать слабину и выглядеть неприглядно. Но что делать теперь? Как можно игнорировать всё это? Игнорировать мысли Минхо, и что сложнее всего — его чувства? Чан больше не понимает и ужасно жалеет о своём желании — не зря говорят, что своих желаний стоит бояться больше всего на свете. +++ В выходные Чан встречается с друзьями, с которыми не виделся уже кажется миллион лет, а когда возвращается домой, находит там целую толпу людей: Чанбина, Хёнджина, Джисона и Минхо. В другой раз он был бы рад всех видеть, и, может быть, даже посидел с ними и выпил пива — у них не так часто выпадает возможность собираться вот так вне работы, да и желания на это ни у кого обычно нет. Но сегодня, видимо, не тот день. — Хён! Привет! — радостно выкрикивает Джисон из гостиной, как только замечает Чана. Тот машет рукой ребятам и невольно скользит взглядом по лицу Минхо — оно ничего не выражает. Но мысли Минхо заставляют сердце Чана с гулом ухнуть вниз до самого желудка. «Кажется, я соскучился, хотя не видел этого идиота всего лишь день. Почему его глупая физиономия так радует? Я точно больной. И зачем только сюда припёрся? Глупый Джисон!» Чан невольно сглатывает и не может отвести взгляда от Минхо — тот смотрит на Чана в ответ. — Хён, иди посиди с нами, — предлагает Хёнджин. Кажется, им весело, они играют в какую-то игру на плейстейшен. Это хоррор, по экрану носятся устрашающие призраки. Джисон вздрагивает, но продолжает пялиться на экран и подсказывать Хёнджину, куда двигаться дальше. На столике стоят несколько пустых пивных банок и коробки из доставки с остатками куриных крылышек. «Чанни выглядит уставшим, эти круги под глазами как кратеры. Наверняка он плохо ест и мало спит — ничего нового, но… Почему он заставляет меня о нём переживать?» Минхо отворачивается к экрану, игнорируя агрессивные похлопывания Чанбина по плечу. Сердце Чана снова заходится и трепещет так, будто ему впервые признались в любви. Это нехорошо, нет, это критически плохо! Он просто поддался мягкому очарованию Минхо, который никогда бы не сказал подобного вслух, но от этого только хуже. В мыслях ты не можешь притворяться, а значит, всё, что думает Минхо — его настоящие чувства. Это невыносимо. Гораздо больше, чем может выдержать слабое сердце Чана. Он малодушно сбегает в свою комнату и падает лицом в подушку, пытаясь спрятаться от мыслей Минхо и от себя тоже. Какое детское поведение! Но Чан не может ничего с собой поделать. Через минуту он слышит стук в дверь, а после к нему в комнату заглядывает Минхо. Тот Минхо, от которого он пытался укрыться здесь в своей спальне, словно в бункере. Как оказалось, совсем не надёжном. Минхо ничего не говорит, просто проходит в комнату и усаживается на край кровати, осматривая Чана. Теперь ему и говорить не нужно — Чан и так легко читает все его мысли. Если бы Минхо знал, он бы вообще не напрягал свои голосовые связки. «Выглядит неважно. Это странно, я в этой комнате был от силы пару раз, а теперь сам припëрся. И что сказать? Мое беспокойство только начинает его тяготить и этот идиот с ещё большим усердием будет делать вид, что с ним всё в порядке. Но я же вижу, что нет! ». — В последние дни выглядишь паршивее, чем обычно, — всё же произносит Минхо. — Ты пугаешь, — бормочет Чан в подушку, не решаясь взглянуть на Минхо, который и есть главная причина его бессоницы и нервного напряжения. — Пф, мне уйти? — Минхо выглядит равнодушным, но его мысли говорят об обратном. «Не хочу оставлять его одного». Чан тоже не хочет, чтобы Минхо уходил. Точнее, хочет и не хочет одновременно. — Ты можешь остаться, если хочешь. — Чан бросает короткий взгляд на Минхо. «Он такой дурак, раз всё ещё не понимает моих чувств». Минхо неожиданно забирается на постель и укладывается рядом на спину, подкладывая руку под голову. Он пялится в потолок отрешенным взглядом. Его мысли текут плавным потоком, и Чан не пытается за них ухватиться и анализировать, он просто переворачивается на бок и смотрит на Минхо. Тот думает о ребятах в гостиной, о том, что хочет поцеловать Чана, а потом снова о той дурацкой игре. Минхо жалеет, что не заставил Джисона играть. А ещё он переживает, что Чан всё чаще остаётся в одиночестве. — Может, тебе надо кого-нибудь найти? У тебя давно нет отношений, — неожиданно говорит Минхо вслух. — М, а у кого из нас они есть? — сонно хмыкает Чан, не понимая к чему этот разговор. — Тебе просто нужен тот, кому ты позволишь о себе заботиться, — внезапно всерьёз заявляет Минхо. — У меня на этот случай есть ты, — Чан отвечает машинально, не задумываясь, потому что мозг превращается в кашу и сознание уплывает. Он просто смотрит на Минхо, а Минхо смотрит на него. Через несколько мгновений они целуются — целуются так глубоко и чувственно, неторопливо и нежно, что у Чана поджимаются пальцы на ногах. Минхо оказывается сверху — тяжелый, но мягкий. Чан гладит его между лопаток и ведёт рукой ниже. Они оба ни о чём толком не думают, просто отдаются моменту. — Чан-а, это… Это не то, что я имел в виду, когда предлагал тебе найти кого-то… — Но, может, мне никто и не нужен… Кроме тебя… Но этого сказать Чан не в силах — слова кажутся слишком поспешными и необдуманными. В конце концов, это всё испортит. Чан впервые целует парня, но это ощущается легко и естественно. Может, потому что это Минхо — слишком близкий и слишком родной. Их поцелуи не кажутся чем-то неправильным — кажется, они бы всё равно к этому пришли рано или поздно. Просто мысли Минхо заставили Чана осознать свои желания немного раньше… Но, возможно, Чан бы побоялся переступить черту, не знай он наверняка, что Минхо тоже этого хочет. — Если мы продолжим, то я кончу, — предупреждает Минхо, Чан нервно усмехается и облизывает губы. — Слишком, да? — Ты сам по себе слишком, — смеется Чан, убирая высветленные пряди волос с лица Минхо. Слишком красивый, проносится у Чана в мыслях, жаль, что Минхо сейчас их не может услышать. Но Чан может узнать всё, что у того в голове. «Как же я тебя люблю…» +++ Когда Чан открывает глаза, рядом никого нет — утренний свет тёплыми полосами проникает в комнату, а подушка рядом пахнет Минхо, его цитрусовым парфюмом. Чан вспоминает всё, что было между ними вчера — и ему почти не стыдно. Да, они были немного пьяны, но почему-то это больше не казалось ему чем-то пугающим. Может, потому что это был всё тот же Минхо, родной и близкий человек для Чана. Они не зашли слишком далеко, как могли бы, ограничились лишь поцелуями, но Чан чувствовал, что готов был переступить черту, но Минхо не был готов — Чан мог читать его мысли, его страхи, его чувства, которые заставляли сердце самого Чана биться быстрее и быстрее. — Ты слишком много думаешь, — говорит Чанбин, толкая Чана в плечо и заставляя выпутаться из паутины своих мыслей о Минхо. — Это связано с Минхо? — Ты о чём? — Чан напрягается, ему начинает казаться, что уже Чанбин читает его мысли. — Ни о чем. — Чанбин пожимает плечами. — Ну, договаривай, — не выдерживает Чан. — Минхо-хëн признался? Иначе не могу объяснить твоей озадаченной физиономии после вчерашнего вечера, когда вы провели ночь вместе. — Он тебе что-то рассказывал? Чанбин тяжело вздыхает и смотрит на Чана с жалостью. — Если ты слепой и не видишь, как он много лет по тебе сохнет, это не значит, что все остальные такие же идиоты. — Я не идиот, — защищается Чан. — Просто он не давал повода, ничего же не было! — Ты серьёзно так думаешь? А эта неловкость, с остальными этого не было. Минхо ни с кем из нас не обозначает свои физические границы и только с тобой он всегда какой-то неловкий без камер. Разве это не странно? — Разве это не потому, что я старший? — не сдаётся Чан, не желая признавать своей слепоты и бесчувственности. Неужели он много лет не замечал чувства Минхо, который всегда был рядом? Чанбин разочарованно вздыхает и крутит головой. Чан тоже сникает. — Ну, я догадывался и сам, но где-то год назад мы выпивали втроём. Джисон быстро отключился, и мы сидели с Минхо у них на кухне до поздней ночи. Тогда он мне всё и рассказал. Я не могу тебе этого пересказать, потому что не имею права, но на самом деле его чувства и привязанность гораздо глубже, чем ты себе можешь представить… — Поверь, я могу представить… Чан обхватывает голову и надеется, что его болезнь излечима. А может он скоро привыкнет и будет понимать Минхо лучше самого Минхо. — И что ты собираешься делать? Хотя нет, не отвечай — не хочу в это ввязываться, вы взрослые мальчики — сами разберётесь! — Чанбин машет рукой и возвращает своё внимание экрану ноутбука. — Но я всегда рядом, если что-то пойдёт не так. +++ Минхо старательно делает вид, что ничего не случилось. Он слишком хорош в этом — его маска прочная, а игра как сама жизнь. Он на самом деле идеальный айдол. Только есть одно но — его мысли и переживания, от которых ни он сам, ни Чан убежать не могут. Череда концертов и съёмок выбивают из них все силы и делать вид, что между ними ничего не происходит, становится проще, прикрываясь усталостью. Они буквально валятся с ног, и мысли Минхо забиты всякими земными проблемами, как и у Чана. До того момента, пока перед самым концертом он не видит Минхо, флиртующим с одним из танцоров. Возможно, это и не флирт, но выглядит именно так. Минхо смеётся и толкает парня в плечо, тот обнимает его за талию. И Чан понимает, что между ними что-то было — спасибо мыслями Минхо. Чан предпочёл бы об этом не знать, но игнорировать этот факт он не может. Как и не думать о том, что этот парень целовал Минхо, обнимал и касался под одеждой, и даже трахал. Чан буквально сходит с ума. Он старается взять себя в руки — у него точно нет права на эту глупую ревность, учитывая что он и сам не девственник. Но почему-то эти мысли и картинки в голове не дают ему покоя. Злость едкими замечаниями вырывается наружу: сначала он срывается на девушке из стаффа, а потом на том самом танцоре, чего обычно не делает, стараясь держать себя в руках даже в критических ситуациях. Потом он огрызается на Хëнджина, который по глупости так не вовремя начинает с ним спорить. Он видит, как всё ребята смотрят на него с недоумением, а Минхо с беспокойством. Но Чан не может унять свое раздражение, которое растёт как снежный ком, потому что теперь к нему прибавляется ещё и злость на себя самого за такое глупое поведение. Совершенно измотанный после концерта Чан едва доползает до гримëрки. Он один, остальные парни, видимо, решают его не беспокоить. Никто не захочет сегодня с ним связываться, и Чан совсем не против. Но Минхо не хочет оставлять его в покое, он заходит к нему. Чан видит его озадаченное лицо в зеркале. — И что это было? — с порога спрашивает он. Их взгляды встречаются в отражении, и Чан снова закипает. — Оставь меня одного, — цедит он сквозь зубы, грубо стирая макияж салфетками. — Чан-а, что случилось? — голос Минхо звучит мягче. Он подходит ближе. В его мыслях такой кавардак, он и правда не понимает, что вывело Чана из себя. Когда Минхо кладёт руку ему на плечо, Чан не выдерживает. Адреналин после концерта, все эти переживания, а ещё Минхо со своими мыслями и чувствами, не дают ему покоя и требуют эмоционального выхода. Чану кажется, что он сегодня точно устроит какой-нибудь глупый скандал и попадëт во все светские хроники. Или… Он разворачивается на кресле и тянет Минхо к себе на колени. — Ты собирался сегодня переспать с этим танцором? — Чжуном? — Минхо усмехается и тут же становится в серьёзным, замечая выражение Чана. «Идиот, настоящий идиот» — Ты ревнуешь? — спрашивает он. — Даже если так, то что? — не выдерживает Чан. Минхо смотрит на него и правда как на идиота: в его голове слишком много мыслей. — И из-за ревности весь этот перфоманс? — Минхо проводит пальцами по волосам Чана, стягивая резинку и распуская маленький хвостик. Немного лохматит. А потом поднимается, и Чану становится больно. «Этот идиот никогда не догадается, как сильно я его люблю, чтобы я ни сделал». Несмотря на то, что в мыслях Минхо Чан постоянно слышит о его чувствах, он знает, что тот никогда их не озвучит. И от этого Чан впадает в отчаяние: он сам не понимает, что с ним происходит, почему ему так нужна любовь и признание Минхо. Почему он так сильно его ревнует и хочет сделать своим. Ещё совсем недавно у него не было таких мыслей. — Хён-а, с каких пор тебя вообще волнует с кем я сплю? — на грани слышимости произносит Минхо, стоя спиной к Чану. «Ты что, прикажешь мне хранить верность человеку, который меня даже не любит?» Чан не выдерживает, вскакивает с кресла и обнимает Минхо сзади, утыкается носом в изгиб шеи, шумно втягивая в себя его запах. — Я не знаю, что со мной, но я хочу тебя, хочу быть с тобой и не хочу, чтобы ты трахался с другими… Минхо пытается вырваться из объятий, но Чан толкает его к стене, наваливается сверху и впивается губами в его губы. От жадных поцелуев трудно дышать, Минхо отвечает так, будто от этого зависит его жизнь. Он слишком легко сдаётся, и Чан сходит с ума от его пыла, от его холодных пальцев под рубашкой, от его приглушëнных всхлипов и стонов. Он такой податливый в руках Чана, такой нуждающийся, что сносит крышу. Они трутся друг о друга, как глупые подростки со сперматоксикозом. Ещё немного и Чан кончит вот так, не снимая штанов. Но Минхо заставляет его отстраниться, расстегивает пояс с ширинкой и достаёт влажный член. — У нас мало времени, — шепчет Чан. — Чанни, тебе много и не потребуется, — усмехается Минхо ему в губы. И он прав, потому что когда Минхо достаёт свой член и соединяет их, Чан ощущает неумолимую близость оргазма. Минхо распределяет смазку, и Чан накрывает его руку своей, задавая темп. Они толкаются навстречу движению рук, хрипло стонут и выругиваются. Всë случается так быстро, что Чан не успевает ничего понять — его накрывает до ярких вспышек перед глазами и сладкий дрожи во всём теле. Минхо утыкается лбом ему в плечо и негромко материться. У них нет времени на поцелуи и важные слова. Они молча собираются, приводят себя в порядок. Минхо уходит первым с мыслями: какого чëрта они творят? Чан больше ни о чëм не думает — в голове ватная пустота. Он засыпает сразу же, как его лицо касается подушки. И ему ничего не снится. Это блаженная пустота даёт ни с чем несравнимое облегчение. +++ Когда они возвращаются в Сеул, всë возвращается на свои места. Они несколько дней не видятся с Минхо, и Чан давит в себе желание ему позвонить или написать, потому что не знает толком что сказать. Вряд ли Минхо обрадуется его неопределённости, особенно в их случае, когда нужно просчитывать на два шага вперёд, особенно если дело касается отношений в группе. Деловые встречи и работа над музыкой затягивают, но в конце концов Чан не выдерживает первым, увидев фото Минхо из дома в общем чате. Он такой красивый и домашний лежит на полу в дурацкой позе, рядом растянулись его коты. Чан чувствует, как сводит скулы от улыбки — Минхо милее всех котов в этом мире. Или просто Чан немного увлёкся. А может совсем не немного. Чан разбирает стирку, развешивает бельё и набирает Минхо сообщение. Ч: Что делаешь? Ответа нет больше десяти минут, и Чан начинает нервничать. Он уже развесил бельё на сушилке, разложил посуду и ему больше нечем занять руки. Наконец телефон вибрирует в кармане, и Чан счастлив, как глупый щенок, когда видит сообщение от Минхо на экране. М: Лежу. Ч: Я развешивал бельë. М: Спасибо, что сообщил. Я должен тебя похвалить? Ч: Просто пытаюсь поддержать беседу. Чан уходит в свою комнату и укладывается на кровать с довольной улыбкой. М: Ты в этом плох. Ч: Неправда, сегодня я был на важной встрече со спонсорами компании. Я всем очень понравился. М: Сомнительно, но ладно. Ч: Ты несправедлив! М: Хватит канючить, выглядишь жалко. Ч: Если бы я канючил при тебе, твоё сердце бы оттаяло и ты не смог бы сказать такие жестокие слова мне в лицо. Чан глупо хихикает, представляя лицо Минхо, который читает всё это. М: А на что ещё ты способен, чтобы я тебя похвалил? Мысли Чана улетают в стратосферу от этого невинного сообщения. Ч: На всё?.. М: Значит, ты полностью в моей власти, Бан Чан. Слушайся моего приказа и иди спать. И перестань писать мне тупые сообщения. Ч: Я знаю, они тебе нравятся. Как и я. М: Я никогда не говорил, что ты мне нравишься. Ч: Это же ясно без слов. М: Бинни что-то растрепал? Или Ханни? Ч: Я читаю все твои мысли, Минхо-я, мне не нужны посредники. На экране появляются точки — Минхо что-то пишет, но слишком долго. А потом они пропадают, но сообщения не появляются. Ч: ? Ч: Ты вот так просто меня заигнорил? Но это не работает, вопрос остаётся без ответа, и Чану ничего не остаётся, как вернуться к своей работе. Но даже эта глупая переписка делает его немного счастливее. Кажется, Минхо тоже по нему скучает, хоть и не подаёт виду. +++ У Чана есть привычка иногда снимать номер в отеле и тусить там с друзьями. В этот раз они заваливаются с Чанбином и Джисоном, чтобы просто немного расслабиться и не мешать Чонину спать, потому что пьяный Джисон для него сущее наказание. — Может, стоит позвать, Минхо-хëна? — предлагает Джисон, когда уже изрядно так выпил. — Почему, кстати, ты с ним больше не тусишь? Раньше вы ходили куда-нибудь вдвоём. — Ханни, не надо, хëн и так страдает, потому что Минхо отвергает все его предложения встретиться вне работы, — в голосе Чанбина сквозит жалость, от чего Чан чувствует себя ещë большим неудачником. — Не то чтобы я его часто звал, времени особо не было… — Ладно, позвоню и скажу, что мы тусим без тебя, — Джисон переходит на шёпот и заговорщицки шикает, поднося палец к губам. Чанбин смеётся, а Чану остается только закатить глаза и выпить пива. Он совсем не пьян, в отличии от Джисона, которого рубит уже с двух банок. — Йоу, бро, то есть хëн. Мы тут в отеле зависаем, не хочешь к нам? — весело кричит в трубку Джисон. — У нас отвязная вечеринка. Нет, Чанни-хëна с нами нет. Он просто снял нам номер и свалил по работе куда-то, — Джисон врёт и даже не краснеет. — Окей, ждём. И еды возьми какой-нибудь. — Ты ужасно врëшь! — не может удержаться Чанбин. — Но он же повёлся! Чану совсем не до смеха — получается, Минхо на самом деле его избегает и это не просто домыслы. Самообманываться, что всё в порядке, больше не получится. Он совсем сникает, и это не может остаться без внимания его друзей. — Кажется, Ханни уже хреново. Мы лучше пойдём домой, — говорит Чанбин, вставая и утягивая за собой явно сопротивляющегося Джисона. — Да я норм! — ерепенится он, сбрасывая с себя цепкие руки Чанбина. — Вы там всё сначала обсудите спокойно, без этих ваших сексов. — Мы не… — хочет сказать Чан, но замолкает. Кажется, все в группе уже догадались об их отношениях. — Да пошли уже! — не выдерживает Чанбин, хватает Джисона за шиворот и вытаскивает из номера силой. В одиночестве Чану становится совсем некомфортно, он находит пульт и включает телевизор — щёлкает на спортивный канал. Там идёт трансляция футбольного матча, и Чан просто тупо пялится в экран, попивая пиво, пока не слышит стук в дверь. — Не заперто, — кричит Чан, не вставая с места. Никто не заходит, поэтому Чан встаёт и идёт к двери. За ней стоит Минхо с пакетом из доставки ресторанчика на углу их дома. — Почему не заходишь? — Потому что услышал твой голос? — Минхо вручает пакет с едой Чану, и, отталкивая его, протискивается в номер. — Мне кажется, меня заманили сюда обманом. Пиво хоть осталось? Чан кивает на столик у окна, под которым стоит целая пачка пива. Минхо берёт себе одну банку и усаживается на кресло, где только что сидел Чан. — Почему ты меня избегаешь? «Потому что боюсь всего что между нами происходит» — Я тебя не избегаю, ты придумываешь, — нагло врёт Минхо, и Чану ничего не остается, как присесть со своим пивом на кровать. — Это неловко. Мы вдвоëм в одном номере. — Почему? Мы часто раньше жили вместе и даже спали в одной кровати, — замечает Минхо. — Но сейчас всё немного иначе, ты не думаешь? — Чан смотрит на него выжидающе. «Ещё как думаю, но ты мне совсем не помогаешь. И какого чёрта я сюда припёрся? Были же подозрения насчет этого отеля и вранья Джисона. Может быть, я просто скучал и хотел увидеть Чана». — И что же поменялось? — Минхо пялится на экран, будто ему внезапно стал интересен футбол. — Ну, мы целовались и дрочили друг другу. — Это ничего не меняет. — Меняет! — Нет! Чан не выдерживает, хватает пульт со столика и выключает это чёртов телевизор. Минхо шумно выдыхает. «Как же он бесит! » — Ты тоже бесишь меня! — Чан садится перед креслом Минхо на пол. — Может, нам пора уже поговорить об этом нормально? — Чан-а, ничего не происходит. Не о чем говорить. Я просто… «Блядь, обещал же себе, что никогда ему не признаюсь» — Минхо, ты мне нравишься… Я не знаю, что происходит с тобой, но знаю, что нравлюсь тебе тоже. И это не лёгкое увлечение, это серьёзно. Во всяком случае так я к тебе отношусь. — Ты просто не понимаешь и идёшь на поводу у своего «хочу», а я не могу так рисковать. Ты даже не спишь с парнями… — Ну, это спорное утверждение в связи с последними событиями, — шутит Чан, на что получает разражённый взгляд от Минхо. — Ладно, допустим, ты первый парень, который вызвал у меня желание с ним переспать. — Допустим? — Я просто описываю ситуацию, не придирайся к словам. — Это ужасный разговор, я хочу его поскорее закончить, желательно прямо сейчас. Минхо пытается встать, но Чан не даёт ему и усаживает обратно, устраивая локти у него на коленях. — И ты сможешь? — Чан заглядывает Минхо в лицо, пытаясь прочесть мысли. — Сможешь отказаться от меня так просто? — Не драматизируй, с тобой я связан сильнее, чем с собственной матерью, — бормочет Минхо. — Ты готов разбить мне сердце? — Кажется, моё разбито уже давно твоей тупостью и равнодушием. — Минхо вздыхает и отводит взгляд к окну, там непроглядная темень. Но по тому, как дëргается кадык, как хаотично скачут его мысли, как сжимаются пальцы на обивке кресла до побелевших костяшек, Чан понимает — Минхо очень больно. — Ты знаешь, я не хотел этого, ты сам начал. Ты первый меня поцеловал тогда у себя в комнате, а я просто не могу тебе отказать. И мне страшно, насколько далеко мы можем зайти и к каким последствиям это всë приведет. Что если я не смогу больше от тебя отказаться? Чан поднимается и обнимает Минхо, усаживаясь на мягкую ручку кресла. — Прости, что твой хён такой идиот. Но я обещаю впредь о тебе заботиться и постараюсь не сделать больно… — Минхо всхлипывает, и Чан прижимает его голову к своей груди. — Можешь, высморкаться в моё худи. — Я могу сделать это и без твоего разрешения, — бормочет Минхо, едва сдерживая слёзы. — Ты такой капризный, — наигранно вздыхает Чан, гладя его по голове. «Я так тебя люблю» — Я тоже, — шепчет Чан ему в макушку. +++ Чан просыпается рано утром от головной боли в одиночестве. Они заснули вчера вместе после того как выпили всё пиво и съели жареную курицу с рисом. И кажется, это было одно из самых романтичных свиданий в жизни Чана. Его он точно запомнит надолго, особенно танцы Минхо на столе и выкладывание куриными крылышками их имён. За дверью ванной слышится шум воды, и Чан успокаивается — значит, Минхо не ушёл без всяких объяснений, хотя это вполне в его стиле. Чан нехотя поднимается и плетëтся ванную, чтобы тоже успеть принять душ перед отъездом в студию. Они сталкиваются с Минхо почти на пороге — тот уже в мягком халате после душа и с влажными волосами. От него пахнет лавандой. Чан с сожалением отмечает, что стоило зайти в душ немного пораньше — тогда бы он мог увидеть совершенно голого Минхо. Тот пялится на Чана несколько долгих секунд и часто моргает. — Ты милый, — с улыбкой произносит Чан. — А ты выглядишь так, будто тебя покусала стая пчёл, — замечает Минхо с совершенно серьёзным лицом. — Значит ты не будешь меня целовать? — наигранно удивляется Чан, пропуская колкость мимо ушей. — После того как ты почистишь зубы твои шансы увеличатся, — Минхо дерзко усмехается и собирается уже покинуть ванную, но Чан преграждает ему путь собой. Через минуту они уже страстно целуются в душевой, притираясь друг к другу. И даже нечищенные зубы Чана Минхо не особо заботят. Чан прижимает Минхо спиной к кафелю и с трудом может оторваться от его губ. Это так хорошо, правильно, идеально. Целовать Минхо везде и больше ни о чëм не думать… Чан резко отстраняется от Минхо, внезапно осознавая — что-то не так! Он больше не слышит его мыслей. Минхо хлопает глазами, возвращаясь в реальность. Но Чан больше ничего не слышит, только смотрит на его лицо: опухшие зацелованные до красноты губы, поплывший взгляд, который понемногу становится яснее. — Чан-а, у нас не так много времени… — напоминает Минхо, притягивая Чана к себе снова и увлекая в новый поцелуй. — Нам много и не понадобится, — вспоминает его слова Чан. На что получает короткий смешок и болезненный тычок под рёбра. — Не смей меня дразнить, это моя привилегия!