Капли граната

      Руки натирает твердая верёвка. Череду людей позорно ведут через всю площадь, демонстрируя товар. Чонгук поднимает голову вверх — несмотря на своё положение, он старается остаться достойным. Называться человеком. Кто-то впереди спотыкается, падает, утягивая за собой несколько близ идущих. Наблюдающий торговец с коварной улыбкой подходит к скопищу провинившихся с плетью и отбивает по спине первого упавшего. Молодой мужчина, попавший под удар, с вскриком ужаса хватается за плечи, выгибая спину. Из узких глаз стекает влага, капает на помост из добротных бревен.       Толпа ликует. Вампиры с восхищением втягивают воздух в лёгкие. Спина человека кровит, пачкает простую широкую рубаху.       Мужчина с удовольствием бьёт снова ещё одного своего раба. Попадает по ногам женщины, что с надрывным плачем хватается за повреждённые участки тела. Толпа ликует, наслаждаясь лёгкой игрой перед завтраком.       Чонгук понимает. Их всех сегодня купят. И встретить завтра смогут лишь единицы, которых выкупят снобы побогаче. Те будут издеваться дольше, чем изголодавшийся вояка.       Чонгук стойко смотрит, как избивать начинают всех поочерёдно. К торговцу подходят ещё несколько мужчин. Вокруг помоста звучит гул, свист и нарастающий торг, пока внутри творится настоящий хаос. Люди мычат, хватаются за общую верёвку, пытаются прикрыться руками, защитить лицо с животом.       Очередь доходит и до Чонгука, что единственный остаётся стоять. Торговец, мерзкий старый мужчина с нелепой шляпой, прикрывающей лысину, подходит к Чону максимально близко, выдыхает около шеи недвижимого парня, клацнув зубами, и усмехается.       — Как бы ты ни противился и ни задирал нос, сегодняшний день всё равно станет твоим последним… — с придыханием обещает мужчина, касаясь носом шеи парня, и отходит на несколько шагов назад, чтобы расправить хлыст и со звериным злорадством обойти жертву. — Слишком красивое личико. Можно продать подороже как красивый сосуд крови.       Мужчина останавливается сзади молчащего Чонгука, и на какое-то время повисает тишина, разбавляемая лишь тихим ноем побитой толпы. Чон не оборачивается, голову не опускает. Связанные спереди руки он прижимает к себе и стойко ожидает удар.       Хлыст взметается в воздухе, разрезает пространство щелчком, а в следующий момент горячее жжение касается кожи, разрывая мягкую ткань. Чонгук тихо шипит, сжимая кулаки крепче. Он лишь едва качнулся от явно сильного удара. Толпа дичает сильнее. Чонгук чувствует, как из разодранной рубахи стекает кровь и пачкает портки, но хуже всего наблюдать за толпой снизу, что как обезумевшие торгуются за понравившуюся дичь.       — Двадцать серебряных за грудастую простушку!       — Тридцать за замухрышку с кровавыми ляжками!       — Пятнадцать за плачущего мужика с пряной кровью!       Чонгук прикрывает глаза на мгновение. Противно. Просто мерзко.       — Тридцать за терпеливого красавчика!       Кто-то в толпе оспаривает такую цену. Начинается потасовка. Чонгук понимает, что речь сейчас заходит о нём, и видит, как хмурится старый торговец, видя, какой ажиотаж он поднял своим выступлением и запахом крови.       — Пятьдесят!       — Я даю сто серебряных за сладкую кровь!       Чонгук открывает глаза и вглядывается в толпу. Доспехи воинов, расшитая одежда различных чинов, простая — служащих. И ни одного человека снизу помоста.       Старый торговец проводит ладонью по подбородку, задумчиво хмурит брови и с улыбкой выходит к толпе, поднимая руки.       — Грудастая продана за тридцать серебряных! — мужчины выводят плачущую женщину в разодранном широком белом платье, доходящим ей до щиколоток, вперёд и толкают к уже тянущему в её сторону руки старику в средних по дороговизне одеждах. — Продан и слезливая пряность за двадцать! — выводят первого упавшего человека в колее и отдают в руки старой женщине с платком вдовы на шее.       Помост редеет. Остаются лишь четверо.       — Трое из них уйдут сегодня всего за сорок серебряных! — торговец отпихивает Чонгука в сторону, и служащие ему мужчины выводят вперёд двух молодых девушек в лёгких разодранных платьях и парня лет шестнадцати. — Продано, продано!       Толпа заходится негодованием, выкрикивая прозвища Чонгука, но того загораживает сам торговец своей спиной и с гадкой улыбкой отвечает толпе:       — Красавчик уже продан! Он не участвует в дальнейших торгах!       Народ расходится, счастливо утаскивая добычу или же ожидая новый улов. Парня грубо дёргают на себя за верёвку и выводят со сцены, чтобы через узкие улицы замка выйти к клеткам на колёсах, в которых их и доставили сюда. Чонгука грубо пихают в спину, совершенно не заботясь о свежей травме. Чон падает на полугнилые доски, сдирая кожу с локтей. Он смотрит через решетки на старика, а тот корыстно улыбается ему.       — Возможно, ты стоишь больше их всех вместе взятых.       Чонгука оставляют одного. В пустой клетке и с чувством неизвестности.

***

      На следующий день выставка Чонгука проходит уже в более уединённых условиях, в одном из бараков. Демонстрация для знати с доходом выше среднего.       Чона выводят на небольшую сцену между столами и вспарывают ладонь. Все присутствующие сразу же принюхиваются, и глаза их вмиг заливает краснотой. Торги начинаются оживлённые, как и на площади. Тогда ушлый старик улыбается лишь шире и снова объясняет, что Чонгука уже купили.       Расстроенные мужчины и женщины уходят, сетуя на нерадивого торговца. А старик снова приказывает посадить Чонгука в клетку и подготовить для наиболее выгодной сделки.

***

      Когда Чона под руки заводят в замок, это даже смотрится смешно. И парень и правда позволяет себе усмехнуться. Старый маразматик, помешанный на деньгах, совсем обезумел. Но стража пропускает их, уточняя, что за человека они тащат в обитель знатных вампиров.       — Обед для наследного принца. Слышал, ему нравятся слащавенькие и строптивые.       Стража усмехается, но более не препятствует, расступаясь в стороны.       Чонгук осматривает широкие своды потолков, расписные узоры, картины и прочие произведения искусства, встречаемые им на пути. Аристократия. Этим всё сказано. Вампиры, что гонятся за любыми богатствами, чтобы показать свою силу и статус. Чтобы помериться своими возможностями и кошельками.       Чонгука волочат к огромным покоям, что растворяют перед ними охрана. Двое мужчин по бокам от Чона кланяются сами и его заставляют упасть ниц, подбив ноги под колени. Чонгук падает, сбивает кожу до синяков, но стойко держит голову прямо, не кланяясь ни одной подобной нечисти.       Вампиры. Не люди даже.       — Ваша светлость, — елейно начинает мужчина, глубоко поклонившись. — Я привёл вам сладкую кровь, единственную в своём роде, да ещё и хорошую внешне игрушку для утех! — старик со смешком подходит к человеку и сжимает челюсть, демонстрируя красивые черты лица.       Чонгук видит силуэт около постели: мужчина завязывает шнуровку одежд на груди и смотрит на это представление с интересом. Он выходит из тени. Чонгук может рассмотреть широкий разворот плеч, статную сильную фигуру, точёный взгляд и прямые черты лица. Мужественный, красивый.       Он подходит ближе к прижимистому мужчине, что от напряжения начинает рассказывать всё подряд, а затем тот, вспомнив, достаёт кинжал и вспарывает плечо стоящего на коленях парня.       Глаза наследника вспыхивают алым свечением на мгновение, затем сразу гаснут.       — Мне предлагали за него сотню золотых! Но я берёг его для вас, мой властитель!       Наследный принц, кажется, его даже не слушает, он подходит ближе к растерянному мужчине и забирает нож из старых рук. Торговец веселеет на глазах, понимая, что товар явно пришёлся по вкусу и сейчас именно Чонгуку нанесут новую рану.       Но острие достигает иной цели. Принц бьёт мужчину в шею ножом, вспарывая бледную плоть, а затем с усилием отрывает пошедшую трещинами голову.       Двое слуг погибшего торговца отпускают Чонгука и выбегают из покоев. Всё быстро стихает.       Наследник смотрит на парня в своих ногах и хмыкает.       — Игрушку для утех, значит?       А затем просто откидывает от себя кинжал и переступает тело мёртвого вампира. Он не оборачивается на человека, не назначает ролей и даже не пьёт стекающую по плечу кровь. Наследник просто уходит, оставив Чонгука стоять на коленях, но с гордо поднятой головой, подле трупа своего пленителя.

***

      Стража не препятствует уходу парня из покоев наследника, лишь сально шутит напоследок. Чонгук проходит одинаковые коридоры, пытаясь по памяти найти отсюда выход. Не то чтобы у него получается это хорошо, но он выходит на открытую местность внутри замка. Рядом невысокая трава, а в отдалении широкое дерево и много рядов с оружием. Скорее всего, что-то вроде боевых учений.       Чонгук уже собирается уходить, как его останавливает шутливой репликой уже знакомый голос:       — Заблудился, кролик?       Чонгук не оборачивается, уверенно уходя прочь. Но его догоняют и одёргивают за плечо в шутливой манере. Кажется, настроение принца стало очень радостным за последние несколько часов безустальных поисков выхода Чоном.       — Ну что ты? Испугался? — мужчина усмехается, обходя парня и заглядывая в карие глаза человека. — Даже спасибо не скажешь? Я спас тебя от жестокой судьбы.       — Я не просил вас об этом.       — А ты и правда дерзкий! — с усмешкой и прищуром во взгляде.       Чонгук огибает принца и выходит со двора. Ему нужно найти выход и бежать.       — Ну и куда ты пойдёшь? Если тебя снова поймают, могут продать за медяк. Такую жизнь себе хочешь?       Чонгук останавливается и сжимает кулаки. Он и сам с трудом, но признаёт, что жизни за пределами защитных стен у него не будет. Но и здесь оставаться он долго не сможет. Тот же принц волен передумать и взять его силой себе. И лучше тогда уж умереть сражаясь, чем увядать в клетке и взаперти.       — И что вы мне предлагаете?       — Просто остаться. Я не буду тебя трогать против воли. И другим не позволю, — мужчина выравнивается с замершим парнем.       — Зачем вам это?       — Потому что ты мне понравился. Я восхищаюсь, как смело ты держался и не позволил себе опустить взгляд. Никогда ещё не видел подобного человека.       — Я под вас не лягу, — Чонгук разворачивается и встречает чужой взгляд своим. Принц усмехается.       — Я и не прошу.       — И кровь свою пить не позволю.       — Я приму это, — соглашается так просто, показывая в улыбке клыки.       — И чем же я тогда буду полезен?       — Я буду любоваться тобой, как самой красивой розой в королевском саду. И если ты когда-либо позволишь мне миновать шипы, я вдохну этот желанный аромат. А если нет, я буду ухаживать за твоей красотой и оберегать от опасностей. Это будет моим утешением.       Чонгук смотрит в глаза вампира с сомнением. И потом уходит. Оставив чужие слова без ответа. Никто за ним не бежит. Стража не хватает под руки. Ему это позволят.       Но человек не уходит бесследно. На следующий день он возвращается на поляну для тренировок и садится под одинокое дерево в тени. Парень смотрит, как принц тренируется, и понимает, что здесь ему всё же будет лучше, чем там, где таких, как он, убивают подобно пище. Здесь Чон всё же может прожить лучшую жизнь.       И когда Тэхён, стирая капли пота с лица, откидывает меч в сторону и видит стороннего наблюдателя, принц с улыбкой подходит к парню и присаживается рядом. Чтобы просто отдохнуть.       И оба молчат. Может, слова и не нужны. Как сложится их история дальше, зависит лишь от настойчивости наследника и сдержанности человека. Но сейчас они оба здесь. И даже вместе.