Проблемы особого характера

Они знали друг друга уже две – почти три – сотни лет. “Как это?”, спросите вы, а Татьяна без промедления ответит, что не знает сама. На вопрос о настолько долгой жизни, что её, что её кавалера, она ответ дать не сможет. Увы и ах! Можно, конечно, поспрашивать у таких же, у старших или даже древних, но, если честно, ей этого не хотелось. И её кавалеру тоже. Они счастливы друг с другом, а прошлое таких же как они – а ведь они кардинально разные – или их вида им не за чем. Они любят и любимы, так зачем изобретать велосипед, если он уже изобретён? Татьяна идеально помнит как они познакомились с Ильёй. И она точно заявит, что это был самый сумбурный день за её долгую-долгую жизнь. А как признаётся сам Илья, для него тоже этот день понятностью и идеальным соотношением событий не отличался. Тогда было так: Накрапывал мелкий дождь, дул промозглый ветер. В общем, погода была ужасной. Татьяна, сама себя не понимая, резко захотела погулять. Здоровье не напоминало о себе уже полторы сотни лет, поэтому простудиться она не боялась. А значит… Как она могла отказать себе в такой маленькой и глупой забаве? Ну не потеряет же она голову от первого встречного, если выйдет сегодня из дома! Она пошла прямо по улице, хотела сделать небольшой круг и вернуться, но… Высшие силы, судьба или Бог во всех его проявлениях, думайте как хотите, решили по-другому. Навстречу ей бежало огромное животное. Татьяна даже не сразу поняла, что это волк, – или собака? – поэтому испугалась вусмерть. А зверь её даже не замечал, пробежал мимо, смахнув с мокрого насквозь хвоста воду в её сторону. Татьяна так и стояла с вытянувшимся от удивления лицом, смотря зверю в спину. Если так можно вообще сказать. Вдруг ей резко стало жаль зверя. Промок же, холодно бедному. И она не особо думая окликнула его простым “Животное!”. Зверь обернулся и посмотрел на неё уж слишком живыми глазами. У Татьяны и до её – бессмертия? – долгого времяпровождения без старения и человеческих нужд была слабость к мудрым собачьим глазам, но этот зверь убил её взглядом. Возможно не стоило тащить домой невесть откуда свалившегося на её грешную голову зверя, но она об этом не думала. Так и познакомились. С его стороны это тоже было странным: В тот день он потерял стаю. Нет, не так. Стае он надоел и они его выгнали. Ещё и дождь заморосил. День – дерьмо. Вот он и бежал, не обращая внимания на всё вокруг, угрюмый и морально раздробленный на части. Одно дело, когда ты сам бросаешь стаю, там ощущается не так, но когда стая бросает тебя… Это трагедия. По крайней мере для него. Сначала Татьяну он не заметил, да и замечать не хотел. Что ему от человека можно получить, кроме как люлей по самое не могу? Пессимистично? Нет, реалистично. Илья уже давно понял, что люди боятся всего, что не подходит под их парадигму жизни, поэтому испытывать судьбу не хотел. Но она зачем-то его окликнула. Может всё не так плохо, как он думает и всё будет хорошо? Он обернулся в полном замешательстве. Внутри всё ещё боролись здравый смысл и наитие, но бой был не особо и долгим. Наитие победило и Илья позволил увести себя к чёрту на куличики – кстати, буквально, потом оказалось, что у них в соседях чертовка – где решил не скрываться. А зачем? Рано или поздно всё равно узнает. А реакция может быть неприятной. Но вот что странно, Татьяна лишь слегка вздернула брови, когда вместо огромного волка появился полностью голый мужчина. И казалось, что она удивлена только наготе, но никак не странным метаморфозам. Сейчас они оба вспоминают этот день как что-то не поддающееся никакому, даже сверхъестественному, объяснению. И то, что происходило после – тоже. Илье было некуда идти, а Татьяна великодушно – или ещё не отойдя от шока – разрешила ему остаться у неё. Так вот и закрутилось-завертелось. Если считать от сегодня, то в отношениях они практически две сотни лет и существования без друг друга не представляют. От восхода до восхода, от заката до заката быть друг с другом всегда невзирая ни на что. Первое время, пока они не побороли стеснение, – хотя о каком стеснении идет речь, если Илья перед Татьяной голым стоял ешё при первой встрече – они даже не задумывались о этой части совместной жизни. Прошло, примерно, лет пятьдесят от начала их отношений, когда они поняли, что чего-то, какой-то небольшой, но важной, части в их отношениях недостаёт. Ещё, примерно, через лет двадцать они смогли озвучить это как проблему. Они любили друг дружку до умопомрачения, воздух вокруг них – звучит заезжено, но для их ситуации описания лучше не придумаешь – наэлектризован настолько, что проходящих мимо убьет током. Так вот, проблема не в том, что они не хотят друг друга. Нет, с этим у них всё нормально, просто… Она слишком холодна для него, а он слишком горяч для неё. Никто из них не поставит плотские желания выше комфорта своего возлюбленного, но с этим надо что-то решать. Совместная мастурбация перестала доставлять столько удовольствия, сколько доставляла, пока эстетически не приелась. Надо было исправлять положение. *** Вечер был спокойным. Они сидели, слушали очередную бредовую телепередачу, прерываемую рекламой каждые десять минут, а увлечены были совсем не ею. Разница температур их тел забавляла, заставляла задерживать дыхание от трепета – хотя им обоим оно и не особо нужно – пока они не касались особо чувствительных мест. Лежать в обнимку стало милой привычкой. Взявшись за руки, они думали каждый о своём. Нет, не так. Думали они об одном и том же, только не догадывались, что мысли взаимны. Разговор начал Илья, решив, что лучше обсудить, чем мучаться от мыслей в одиночку. — Я тут подумал… — он замялся, в попытке сформулировать мысль так, чтобы она не звучала уж слишком странно или открыто похабно. — Мы всё не можем нормально заняться сексом, но ведь уже давно не средневековье. Татьяна подняла на него взгляд, примерно понимая о чём он, но абсолютно не понимая, что именно он пытается до неё донести. Они же всё равно не обо-то друг друга коснуться, тогда к чему это? — И что ты хочешь предложить? — протянула Татьяна, слегка отодвигаясь. Она хотела видеть его лицо, видеть его эмоции. — Я понимаю, что это особо погоды не сделает, но... — он взмахнул рукой, будто прося додумать самой, словно не мог подобрать нужных слов. С ним такое случалось часто, особенно когда он был на нервах. Почему он на нервах сейчас Татьяна не понимает. Ну и что изменится, если они наконец-то обсудят сексуальную жизнь? Вообще, многое, но не об этом сейчас. Татьяна не выгонит его взашей из-за не так сказанного слова или, что ещё забавнее, из-за его идей. Это нонсенс. Когда любишь не думаешь о таких глупый вещах как стыд. Просто не успеваешь подумать, ведь какое отношение имеет стыд к всепоглощающему доверию? Никакого. А они выстраивали именно его – доверие. Татьяна думала, что выстроили, но видимо тема секса и вытекающие из неё для них – красный флаг на железнодорожных путях. Призывает тормозить. В мыслях, словах и действиях. Надо убирать этот флаг, пока он не спровоцировал пробку или, луна и ночь вам в помощь, не заставил сойти один из поездов с рельс. Поговорить сейчас, превозмогая сложности и - откуда он черт дери взялся - стыд, лучшее решение. — Но? —Но я думаю, что это поможет нам найти выход из ситуации, — выдохнул Илья. Татьяна не стала делать удивленный вид. Зачем, если её раскусят сразу же? Всё же думала о том же. И Илья знал, что она тоже об этом думала. Понимать без слов вошло в привычку ещё с того времени, когда Илья предпочитал человеческой форме волчью. Он говорил, что так легче сдержать эмоции, как позитивные так и негативные. Татьяна предпочла поверить ему на слово, ведь проверить не сможет никак. У неё как у мифологических вампиров нет способности обратиться летучей мышью и улететь в ебеня подальше от людей, задающих странные вопросы. — А почему нет? — сказала Татьяна. — Давай попытаемся. Но с тебя объяснения извращений, я в этом ничего не понимаю. Илья тихо засмеялся, пряча лицо в руках. Татьяна пододвинулась обратно и обняла его за плечи. Начало разговора положено, остаётся надеяться, что и дальнейшие разговоры будут... Пока что следует остановиться на слове "будут". *** С того разговора прошло четыре дня. Илья сказал, что как сам разберется в основных "извращениях" как выразилась Татьяна, они поговорят об этом уже серьёзно. Четыре дня он что-то читал, смотрел какие-то сайты, – Татьяна в это не вникала, зачем если что нужно Илья расскажет, а что ненужно не нужно – а раз смутить его почти невозможно... — Танюш? — позвал Илья уже под вечер. Татьяну позабавило, что он сидел с стопкой бумаг в руках. Сам же он выглядел так, будто он не с любимой женщиной разговаривать собрался, а защищать диплом "Плоская земля: факты и доказательства". Когда-нибудь он поймет, что Татьяна хоть и женщина, но не умрет от слов "секс", "мастурбация" и названий половых органов. Нет, ну серьёзно, это даже смешно! — Целый реферат подготовил? — подстебнула Татьяна. — Предупреждаю сразу, я против ролевых игр с нарушением этики! Она ткнула в его сторону пальцем, делая вид крайнего неодобрения. Илья тщетно пытался сдержаться и не засмеяться. Ключевое слово тщетно. Он откинулся назад и затрясся в смехе . Ещё одна особенность Ильи, которую Татьяна обожает - когда ему смешно, а не нервно, он смеётся беззвучно. — Просто чтобы не забыть ничего, — отсмеявшись сказал он, жестом приглашая сесть рядом. Татьяна села на краешек дивана. Илья, помолчав с полминуты, встряхнул бумагами и откинул их в сторону. Татьяна нахмурилась в непонимании. И для чего тогда они были нужны, если выкинул? — Ну... Эм... — он замялся, безмолвно продолжая жестикулировать. — "Эм", что? — подтолкнула его к теме Татьяна. — Ничего, что решило бы нашу проблему полностью я не нашел, — на одном дыхании сказал Илья, выдыхая. — А не полностью? Он ответил не сразу. Сначала махнул рукой, мол "дай минутку, я подумаю как правильно высказаться. ведь иначе я буду мычать через каждые полтора слова как козел потерявшийся". Или это значило только первые два слова, а остальное Татьяна додумала. — Там много разного... — Но ты ведь что-то из этого вычленил? — перебила его Татьяна. Она уже знала, что да, ей просто не хотелось выслушивать огромную лекцию о разнообразии сексуальных игрушек и прочих приспособлений для полового акта. — Ну... — он вздохнув, зажмурился, как от усталости. — Резиновые вагина и член самое простое, что я нашел, но секс с ними будет практически не отличаться от нашего обычного. Татьяна положила руку Илье на плечо, отвлекая от темы – видимо он пытался вспомнить что-то или просто устал. Он кривовато улыбнулся. Надо всё же будет сказать ему, что никто профессиональных сексологических речей. Смущение, стыд и прочие синонимы к этим словам – то, чего Илья лишен напрочь. Поэтому для Татьяны очень и очень странно - нет не так – вызывающе диссонанс видеть его тушующимся и неспособным сформулировать мысль. А ещё он, почему-то, не использует привычный мат в речи. Тоже странно. — Что с тобой? — сказала она, прежде чем мысли, что фраза грубая дотронулись до её сознания. — А? — не понял он. — Что с тобой? — повторила Татьяна уже более сговорчивым тоном. — Всё со мной в порядке, — всё ещё не понимая, протянул Илья. — Ты сам не свой. — Ну… — он опешил, — Тань, тема сложная, я не хочу, чтобы ты.. — “Чтобы я”, что? — перебила она его, придвигаясь ближе. — Я не карточный домик, я не развалюсь от первого же грубого слова. Положив руки ему на плечи, она, со всей серьёзностью посмотрела ему в глаза. Илья, не найдя куда деть руки, положил их Татьяне на талию. Ладони слишком греют даже через одежду… — А слишком хорошим поведением ты меня пугаешь, — тоном недовольной воспитательницы детского сада , даже фраза подходит, сказала она, продолжая глазной контакт. — Давай, возвращай то быдло, которое я полюбила. Илья фыркнул. Татьяна убрала руки с его плеч. — Хорошо, — он поднял руки, изображая жест “я безоружен”. — Про резиновые херовины я уже сказал. Ещё для нашей проблемки может подойти полый страпон... — Полый? — Ну да, с полостью для члена, — сказал Илья с видом гуру секса. — Их используют мужики с маленькими членами, импотенты и скорострелы. — Вот с такой речью я тебя узнаю! — Татьяна всплеснула руками. Илья расплылся в улыбке, слегка глуповатой, но такой привычной и любимой, что у Татьяны защемило сердце. — Исключительно из любопытства, — сказала она через пару минут раздумий, — если существуют полые страпоны, то есть и полные? — Да. Их используют в основном лесби. Или для фемдома. — Женщина доминирует в постели, — объяснил Илья и – Татьяна думала, что это невозможно – покраснев, добавил: — Я... думал о таком... — Не подбирай слова, говори как думаешь. — Это будет однобоко. — В смысле? — У тебя не будет стимуляции. Или будет, но слишком слабая, чтобы кончить. — Только не говори, что среди всего, что ты перерыл не найдется чего-то, что решит это, — сказала она пренебрежительным тоном, не веря, что решения нет. — Вибраторы, страпоны без крепежа... — перечислял он, но быстро замялся. —Ты не против? — А почему должна, если ты этого хочешь, при этом я тоже смогу получить удовольствие? *** Покупка секс игрушек не заняла много времени. Выбирали они по отзывам - а как ещё понять, стоит оно или нет - и начитавшись всякой мути и тупых вопросов остановили свой выбор на достаточно простом варианте. Заказ из четырёх разных секс игрушек был принят в обработку. Татьяне, как и Илье, наверное, хотелось думать, что за странных их не примут. Всё таки секс по большей части всё ещё общественное табу. *** — Тань, ебиттвайматьтану, — сказал Илья, когда Татьяна вышла к нему после "примерки". Пояски обхватывали талию, опоясывали вокруг бёдер, плотно стягивая, на лобке кожаный треугольник с фаллоимитатором. Сама Татьяна, посмотрев на себя в зеркало, чуть было не задохнулась. Это выглядит слишком... Слишком странно, скорее. Пусть будет "странно", хотя сюда подошло бы слово "вульгарно" или даже "пошло". Илья смотрел в пол. Ну, значит совет с первого попавшегося сайта про секс с страпоном был хорошим. Хорошо, что они прислушались к нему, иначе то же самое произошло бы в момент... В момент неподходящий для смеха или стыда. Татьяна снова удивилась, что смогла смутить Илью. Или она выглядела настолько убого, что это было не смущение или стыд, а простая попытка удержаться от смеха. — Ты чего? — спросила Татьяна. — Настолько всё плохо? — Нет, я просто в ахуе. Татьяна прыснула в кулак: — Исчерпывающе. Илья поднял на неё взгляд и оглядел с головы до ног. Когда он думал, его лицо перестаёт выражать вообще что угодно. Татьяне казалось, что если он задумается в момент смертельной опасности, смертельная опасность будет в шоке, что её не боятся. Или даже испугается сама. — Мы тупые, Тань, — тоном "я прозрел" сказал Илья. — Чего? — "Мы тупые", говорю, — повторил Илья. — Я же тебя всё равно обожгу. — А про собственное переохлаждение ты не думаешь? — попыталась перевести тему Татьяна. Она не хотела, чтобы у Ильи – снова – начались загоны из-за разницы их температур. — Не получу я переохлаждения, ты не настолько ледяная! — всплеснул руками Илья, повысив голос. — А ты не настолько обжигающий, чтобы испепелить меня, — ответила Татьяна, распутывая поясок на талии. Она не настолько бесстыжая, чтобы прямо так подойти. Татьяна вздрогнула, когда Илья громко рассмеялся. Интересно, почему? — Мы тупы-ых-е, Та-ань! — через смех сказал Илья. — А теперь почему? — невинным тоном поинтересовалась Татьяна, распутав поясок на талии и переходя к пояскам на ляжках. Она понимала, что это истерика, что сейчас, буквально пара минут, и он успокоится, что волноваться не надо. А вот что случилось - не понятно. "Мы тупые" - это значит... Они опять где-то ошиблись, но где? До Татьяны дошло. Блять. Илья, шумно вдохнув и настолько же шумно выдохнув - чтобы успокоиться, разумеется - встряхнул головой. — Если ты для меня просто прохладная, а я тебя не обжигаю, — он говорил с расстановкой, делая большие паузы между словами, — то к чему эти танцы с бубном? Сказать, что Татьяна была в замешательстве - не сказать ничего. Температура её тела может повышаться, - без контекста болезни, просто из-за изменений температуры вокруг - а температура тела Ильи понижаться. И ведь правда, к чему было всё это. Татьяна почувствовала себя тупой. Ну вот совсем тупой как сибирский валенок. Они сошлись взглядами. Они оба были в перманентном ахуе. — То есть я могу не мучаться с сраными ремешками? — сказала Татьяна, показывая на свои бедра. Минута молчания. Татьяна понимает, что звучало это максимально не так, как она хотела, чтобы она звучала. — Я имела в виду, что... Как бы сказать-то правильно, — она задумалась. Они в основном обсуждали секс именно со сменой ролей. Как-то вот так спелись. Что у Татьяны, что у Ильи были эротические фантазии на этот счет и отказываться от уже обсужденного плана действий она не хотела. — Короче, — выдохнула она, — я всё ещё за то, что обсуждали во всех подробностях, просто сейчас я очень хочу распутать всё это дело и у меня устали пальцы. Помоги. Илья покачал головой. Он будто бы и не удивился запутанной Татьяниной речи. Что же, две сотни лет отношений видимо дают свои плоды. — Иди сюда. *** Прошла неделя. Каким же облегчением стало, что их внезапное осознание оказалось верным. И как вот после такого не считать себя абсолютно безмозглыми. Вот распили им сейчас черепную коробку и мозга там не найдешь. Нет, ну вот как они за триста лет знакомства и двести лет отношений не додумались провести эксперимент и дотронуться друг до друга? В том смысле, что они держались за руки, обнимались, – пусть и через одежду - целовались, но никогда не пытались перейти в другую плоскость. Тупость? Тупость. Вот пойми они это раньше, возможно и не было загонов и моральных мук, что они оба настолько разные, что не то что ребенка зачать не могут, а даже коснуться друг друга. Но нет, они предпочли тупить. И вот как не догадались, что раз целуются - рот тоже слизистая вообще-то - то и сексом заняться смогут. Ну ладно. Кости они перемыли себе хорошенько и сами, негоже ещё больше ворошить это осиное гнездо. Всё же они остановились на том, что планировали до открытия "солнце это огромная лампочка, а вы огромные тупицы". — Помни, что ты меня можешь остановить в любой момент, — сказала Таня, целуя Илью целомудренно в щеку. — Я буду думать головой, а не тем, чего у меня нет. — И я это прекрасно понимаю, Танюш. Он увлек её в поцелуй. Пока ничего необычного, также как и было в их обычные половые акты. Наверное за исключением фаллоимитатора, прикрепленного к Таниному лобку, вибратора в её вагине и анальной пробки у Ильи в заднице. К слову, пультик от вибратора у Ильи, ей показалось, что так будет честнее. Поцелуй стал глубже и требовательнее. У Тани закружилась голова. Сколько времени она об этом мечтала и сколько времени у неё не хватало ума сделать это. Илья обхватил её щеку рукой, слегка притягивая ближе, и она безропотно поддалась. Её бросило в жар. Рука Ильи теперь не казалась такой горячей. Таня отстранилась, спускаясь ниже, к шее, целуя-целуя-целуя. Илья, опустил руки на Танины груди. Таню выбросило из её же головы. Ка же она мечтала, чтобы это произошло и как же она жалела, что это невозможно. Но вот, прямо в этот момент, всё происходит невзирая на их предрассудки, мешавшие им столько времени до. Потерять сто восемьдесят шесть лет, без учета первых трёх годов, когда у ни всё только-только начиналось. Шея Ильи покраснела в тех местах, где Таня целовала её. Она надеялась, что через час или два, может даже меньше, расцветут засосы - доказательство того, что всё, что происходит сейчас - не выдумка мозга из-за подпрыгнувшего либидо. Илья притянул её ближе, прижимая к себе. Голым он чувствовал себя намного увереннее, видимо играют начала оборотня. Интересно, считается ли Таня зоофилом, если Илья - оборотень. А Илью некрофилом, раз Таня - вампир? Илья опустил руки ниже, поглаживая Танину талию, спускаясь ниже к ягодицам. По коже Тани бегали мурашки, ей казалось, что они вот-вот её затопчут насмерть. Поцелуи становились всё горячее, пошлее и смазаннее. Таня чувствовала, что внизу, меж её ног слишком мокро и горячо, а соски затвердели. Она была возбуждена. Доказательство того, что не одна она тут кайфует упиралось ей в внутреннюю сторону бедра. Так получилось, что член Ильи упирался Тане меж ног, а фаллоимитатор, надетый на Таню упирался Илье в живот. Она подтолкнула его, с прямым требованием лечь. Он, без каких-либо возражений, подчинился, откидываясь назад, на подушки, утягивая её за собой. И вновь поцелуй, всё такой же желанный, как и все до, всё такой же пылкий, как будто они пытаются съесть друг друга, ну, как минимум часть лица отжевать. Таня отстраняется, поцелуями спускаясь ниже-ниже-ниже. Подключичная, зубчатая и косые мышцы живота – всё это было оглажено и обцеловано. Илья вздрагивал, когда холодные губы Тани касались его разгоряченной - казалось, куда горячее – кожи. Она сама не понимала куда делась её выдержка и когда Илья обзавелся такой вещью как смущение, но она чувствовала, что хоть лицо и горит, а саму её распирает от вожделения, никакого смущения она не чувствовала. Так ощущается следовать ситуации? Таня подняла взгляд на Илью. Её сердце сделало кульбит, готовясь уйти и не мешать. Он тяжело дышал, на лице был лихорадочный румянец. Она, всё ещё не отводя от лица Ильи, ткнулась губами в приводящую мышцу. Он снова вздрогнул. Ну вот, плюс ещё один вид фетишей – игры с температурой. Таня приникла губами целуя снова. Если оставлять гематомы, то по всему телу. Она обцеловывала внутреннюю сторону бёдер, водя руками от солнечного сплетения до лобка с обоих боков. Ещё поцелуй и одной рукой Таня обхватывает член Ильи. Движение вверх – ещё поцелуй, движение вниз – ещё один. Она, услышав сдавленный стон, ускорила движения рукой, продолжая целовать-целовать-целовать. Она хотела насладиться моментом максимально. Какофония чувств, заполнившая её пополнилась ещё двумя ощущениями. Давление и вибрация. Она чуть не вскрикнула, подавляя в себе шок и разливающееся вожделение. Таня, закусив губу, снова обращается взглядом к Илье, убирая руку с его члена. Она поняла, почему он так резко, без слова и предупреждения, включил вибратор. Он был на пределе. Илья протянул ей тюбик смазки. Заказывали там же, где и секс игрушки, подбирая, прислушавшись к инструкции, под материал фаллоимитатора. Таня не церемонясь вылила с тюбика на фаллоимитатор, рукой размазывая по всей длине. Внизу живота потянуло сильнее, она чуть не уронила дозатор. Илья прибавил вибрацию. — Уверен? — Уверена? Сказали они враз. Голос Ильи хриплый, как будто севший. Тане не дало фыркнуть только это. Он спрашивает уверена ли она, хотя принимающая сторона – он сам! До чего же идиот. Она, проведя рукой по внутренней стороне бёдер, вынула анальную пробку из Ильи. Немного, буквально с полминуты, осторожно толкнулась, стараясь двигаться плавно, но эту задачу отяжеляла вибрация. Илья громко вдохнул. Таня, отложив пробку в сторону, огладила его бедра. — Всё хорошо? — спросила она и не узнала свой голос. Он вторил вибрации в её теле и трясся. — Да, - выдохнул Илья. — Могу продолжать или дать тебе ещё времени? — Блять, просто сделай уже что-нибудь, — голос – мольба, — мне кажется, я сейчас сгорю. Таня подмахнула бедрами, стараясь быть аккуратной. Она хотела, чтобы этот опыт был приятен не только ей, но и ему. И точно не хотела нанести ему травму - какую, думайте сами - в их первый раз. Илья откинул пультик в сторону, снова прибавив вибрацию. Таня зажмурилась, боясь, что может непроизвольно дернуться. Она чувствовала, что горит, горит изнутри диким трепетом и экстазом. Она понимала, что она на грани. Толкнувшись, она вошла почти во всю длину. Илья зашипел, тут же поднимая руку вверх с жестом "ок", давая понять, что переживать не нежно. — Всё хорошо? — простонала она. Ответом послужило мычание. Не слишком информативно, но опуская руку он добавил, практически на пределе слышимости: — Танюш, просто трахни меня уже... — Ты уверен? — спросила она, смутно из-за дымки в голове припоминая, что он готовился. — Да, — выдохнул он. Переспрашивать не имеет смысла, если он изменит своё мнение, то может сказать в любой момент. И прекрасно знает, что его услышат – ещё один плод доверия и долгих отношений. Ещё одна проблема долгого воздержания от секса - он не откажется даже в ущерб себе. Плавные толчки заставили Илью ухватиться за одну из подушек так, что у него побелели костяшки. Таня уверяла себя, что если что-то пойдет не так, то он скажет. Волнения перебивались не только какофонией ощущений, но и настолько же оглушительной какофонией звуков. Они оба никогда не умели быть тихими. Их стоны и поскуливания, скрипы древней кровати, тихое жужжание вибратора и пошлое хлюпанье смазки – всё смешалось. Таня была на пике. Илья тоже. Их общим пиком стало то, что Илья обхватил Таню за плечи и приткнул к себе. Угол давления поменялся. Это было его высшей точкой. Высшей точной Тани стал стон, громкий стон Ильи, который вместе с вибродавлением внутри заставили её ноги ослабеть настолько, что она чуть не рухнула. Она отодвинулась, выходя. Потом, еле держась, чтобы не свалиться, она вытащила из себя вибратор. Таню сморило. Она отложила его в сторону, подползая Илье под бок. Сейчас она хотела только спать и обнимашек. Минута на отдышаться прошла. — Ты как? — спросила Таня, начиная расстегивать ремешки страпона. — Заебись, — сказал Илья, а чуть погодя добавил — Только ощущения такие, будто я обоссался, мокро всё. — То же самое чувство.