Санитары леса

      В избушке на курьих ножках царили уют и благодать. Дышала жаром натопленная печь, от самовара тянулся уютный парок, на блюде горкой высились свежие крендельки, а в стареньком телевизоре храбрая индианка Гита успешно дубасила палкой похитившего ее сестру главного антагониста.       — Молодец девка, — сказала коту баба Яга, лихо стукнув себя по колену. — Знай наших!       Идиллию прервала пискляво-пронзительная телефонная трель. Кляня, на чем свет стоит неизвестного абонента, старуха проковыляла к лежащему на печи смартфону и нажала на вызов.       — Ты что, сдурела, старая? — дружелюбно поинтересовались в смартфоне.      «Принесло окаянного» — баба Яга внутренне подобралась и приготовилась держать оборону. А лучшая защита, как известно, нападение. Ягу, по крайней мере, эта тактика еще ни разу не подводила.       — Ба, кому это у нас телефон провели? Здороваться тебя не учили, Кощеюшка?       — Когда это я тебе здоровья желал? — удивился Кощей Бессмертный.       — И то верно, хамло костлявое.       — Ты, Яга, с мысли меня не сбивай, — строго сказал колдун.             — Было бы с чего, — кокетливо хихикнула старуха. — Чего звонишь-то?       Побеспокоил старую боевую подругу Кощей Бессмертный по одному важному вопросу, но подойти к нему решил неспеша и издалека, рассчитывая на эффект внезапности:       — Да так, зашёл я сегодня на parsjuki.by, почитать, чего там у людишек делается.       — О как. Ну, молодец.       — И знаешь, что я там увидел?             — Нет, конечно, откуда мне знать, чего тебе в подслеповатых зенках примерещилось.       Были у Яги на этот счет предположения, но раньше времени их озвучивать не стоило, вдруг да пронесёт.       — А увидел я следующее, — продолжил Кощей. — Какой-то человечишка явился сегодня в отделение милиции поселка Большие Свинтусы в неадекватном состоянии.             — Спьяну, — предположила Яга.       — И нёс там полную ахинею.       — Это понятно. Что путное можно сказать с бодуна-то?       — Не перебивай, — против воли начал горячиться Кощей. — Так вот, он утверждает, что когда он сегодня утром охотился в лесу, его пыталась зажарить и съесть какая-то сумасшедшая старуха.       — Да ты что, — охнула Яга. — Совсем, видать, пенсии мизерные стали.             — И спасся он только благодаря невероятной эрудиции.       — Брешет, — Баба Яга стрельнула глазами в так и не разгаданный кроссворд.       — Ты-то откуда знаешь? — подозрительно (Ага, попалась!) спросил Кощей.       — Предполагаю, — невозмутимо ответила Яга.       — Ну-ну. Так вот, человек этот слёзно умолял привлечь его к ответственности за браконьерство, мотивируя это тем, что в противном случае старуха его найдет.       — Надо же, какими окольными путями добирается до людишек совесть, — восхитилась Яга.       — Была там еще одна незначительная деталька, — тоном «сейчас ты у меня попрыгаешь» сказал Кощей. — Старуха передвигалась в избе на курьих ногах.       — И что?       — А то, что ты, видать, из последнего ума выжила, старая! Договаривались же, что людишек не трогаем.       — А я что? Кто их трогает? Я точно нет! Нужны они мне, твои людишки!       — Хорошо бы, если так, — Кощея сбить с толку было не так-то просто. — Да только, сдается мне, ты снова внимания захотела. Забыла уже, как на нас с вилами и косами охотились? Как лес чуть не дотла сжигали? А сейчас и того проще будет: запустят ракету прямо в твой курячий сарай, и в мой замок заодно!       — Ты домик-то мой не обижай!       — Не уходи от темы!       — А нет никакой темы! У тебя чуть что, так Яга! Какой-то охламон допился до белочки — Яга! Курс доллара упал — снова Яга виновата! Топливо подорожало — и тут Яга подсуетилась!       — Но передергивай! — предчувствуя скорое поражение, вскипел Кощей. — От, дурная баба! С ней по-хорошему, а она...       — По-хорошему, Кощеюшка, прежде чем меня невесть в чем обвинять, неплохо бы и свои грешки вспомнить, — Яга приготовилась нанести последний удар. — Сколько раз мы огребали из-за твоих Василис, Марьян, Настасьюшек, и не упомнить, не то, что сосчитать!Это был очень болезненный удар ниже пояса.      — Тьфу на тебя, дурная баба, — рявкнул Кощей и бросил трубку. Вполне возможно, что в стену.       — Кажись, пронесло, — сказала Яга коту.Не пронесло, но об этом она узнает чуть позже.

***

      Не пронесло и Валерку Аксенова, жителя все тех же Больших Свинтусов, который решил вечером по холодку проверить расставленные утром в лесном озере сети.       Вечер, кстати, выдался загляденье. Небо ясное, солнце потихоньку к горизонту клонится, а с ним и жара отступает (в этом году не весна, а пекло), но комаров пока нет. Ветерок лёгкий ветви деревьев колышит. Птицы трещат о своем. Воздух свежий, душистый. Ну загляденье же.Да и место это Валерка любил, недалеко от поселка, но достаточно глухое, живописное. Тут тебе и сосны, и ели разлапистые, рядом черничник, грибов всегда много и спуск к озеру удобный.       — Рыбачишь, милок? — прошамкали за спиной.       — Ага, — рассеянно ответил Валерка и обернулся.На него в упор уставилась сгорбленная косматая старуха.       — А лицензия у тебя есть, — сурово спросила она.Массивный старухин нос был усеян бородавками, изо рта торчал кривой клык, а глаза отливали багровым... кажется. Однако поразил Валерку дом, на пороге которого старуха стояла, вальяжно опершись о дверной косяк. Порог располагался в метре над землёй, для удобства спуска к нему была приколочена лесенка. А все потому, что вместо фундамента у дома были массивные куриные лапы. Он нетерпеливо притоптывал ими на месте. Валерка тоненько пискнул.       — Нарушаем, значицца? — продолжила любопытствовать старуха. — Законы не про нас писаны, а?       Голос бабы Яги — а это точно была она, у кого еще может быть такая хата — напоминал скрип несмазанных дверных петель. Говорила она нарочито ласково, и от этого бежать сломя голову в любом доступном направлении хотелось куда сильнее. Если бы он еще мог сдвинуться с места, или хотя бы прекратить пялиться на проклятый клык...       «Господи» — взмолился Валерка. Беззвучно, поскольку в горле пересохло. — «Если сейчас пронесёт, я... я пить брошу. По-настоящему, а не так, как тогда, когда в ментовку загремел».       Желание бросить пить показалось ему мудрым и своевременным. Нюрка, жена, одобрила бы.       «А еще лучше взять проснуться», — продолжил рассуждения неудачливый рыбак. — «Точно. Я же сплю! И сейчас проснусь! Вот, сейчас! Пожалуйста!!!»       Перейти к щипкам, битью по морде и прочим самоистязаниям кающийся грешник не успел. Яга лихо спикировала на землю, цапнула браконьерское ухо и пребольно его выкрутила.       «Не сплю», — с обреченностью понял согнутый в бараний рог (старуха не доходила ему и до плеча) Валерка.       — Любишь рыбку, милок? — спросила она и сама же себе ответила. — Люу-у-убишь. Так любишь, что сети ставишь, когда у нее нерест. А я люблю человечинку. Вот щаз я тебя в баньке промою. Замариную хорошенько, в самогонке, чтоб гуманно. И запеку в духовке. Духовка у меня новая, газовая.       От такой головокружительной перспективы Валерка вышел из ступора и рванулся из рук Яги, да так, что чуть не оставил той на память ухо.       — Эй-эй, полегче, паря, — старуха для надёжности цапнула его второй рукой за шиворот. — Ишь ты, какой ретивый! Ретивость должна быть в меру! Скажи вот лучше: "Самая крупная хищная птица, водится в Южной Америке, в гористой местности, шесть букв, вторая «О»". Думай хорошенько, ответишь правильно, может, и отпущу тебя. Умники — ресурс ценный, их беречь надо, да и не вкусные они.       Теперь Валерка окончательно уверился, что в скором времени станет ужином. Раньше он действительно баловался кроссвордами, но давно забросил, и теперь от ужаса не мог сообразить ничего путного. Горе-рыболов принялся лихорадочно перебирать в уме слова со второй буквой «О» (среди которых затесалось, к примеру, слово «трактор»), но тут — не иначе, как Господь Бог вмешался (наверное, решил вспомнить, как выглядит непьющий Валерка) — раздался щелчок. Валерка не сразу, но сообразил, что подобный звук издает телефон при фотографировании.       — Что, грымза старая, допрыгалась? — спросили скрипучим, будто старая подошва голосом.       Яга выпустила жертву и воинственно подбоченилась, а обретший свободу Валерка ошалело заозирался.       Сначала он нашарил взглядом говорившего: некогда высокого, но теперь скрюченного и тощего (так вот ради кого придумали выражение «мешок с костями») старика. Одет старик был в спортивный костюм и резиновые сапоги и выглядел как среднестатистический грибник. Разве что грибники обычно берут с собой на тихую охоту ведро или корзину и (если имеется в наличии и есть желание) собаку, а не матово-чёрную офисную папку и... Тут Валерка сообразил, на фоне чего, вернее, кого стоит старик.       Здань! Огромная, зеленая, чешуйчатая здань с кожистыми крыльями, шипастым хвостом и тремя головами на длинных шеях. Штаны сделались неприятно мокрыми.       — Все, Яга, теперь не отвертишься! У меня тут, — старик потряс папкой. — Все зафиксировано!       — Чего там у тебя зафиксировано, Кощеюшка? Что ты ел на завтрак? Или закат на реке? — сварливо поинтересовалась Яга.       «Точно. Кощей Бессмертный», — вот кого Валерке напоминал старик. — «Ну да, похоже на то. Баба Яга, Кощей Бессмертный, а зеленый и чешуйчатый — Змей Горыныч».       Неудачливый браконьер тихонечко отполз за ближайшие кусты, где почувствовал себя в относительной безопасности и рвать когти дальше не спешил. Да и зачем? Штаны высохнут не скоро, вместо улова кукиш , значит домой торопиться не стоит. Так любопытство в Валеркиной душе пересилило страх. Он даже пожалел, что оставил дома свою старенькую «Нокию». Камера в ней конечно никудышная, но хоть какая-то память да останется. Валерка всерьез задумался, а не сбегать ли за телефоном. Фольклорные персонажи увлеченно орали друг на друга, не замечая ничего вокруг, и явно не планировали в ближайшее время менять место дислокации, а до дома, если по бурелому напрямик, рукой подать. Хотя нет, все равно минимум минут сорок пять потратит, будут они его дожидаться.       — И закат на реке, и утро в лесу, криворукая ты колажистка, — Кощей вынул из папки лист бумаги, скомкал его и швырнул в Ягу. — Агитки свои везде порасклеивала! Надо же, не поленилась в райцентр слетать!       — Чем это тебе мои плакаты не нравятся? И иллюстрации красивые, и посыл правильный: «Берегите природу».       — А то от вас одни кости останутся, — процитировал по памяти Кощей. — Приспичило спасать природу, так не плоди мусор!       Валерка догадывался, о чем речь. Не далее, как вчера на двери их магазинчика появился подходящий под описание плакат: репродукция с лесом и медведями и вышеозвученная надпись поперек. Через пару часов плакат был доработан черным маркером, а затем и вовсе содран.       — В райцентре тебя пять раз сфотографировали и три раза засняли на видео, и это только то, что выложено в сеть!       — Надо глянуть, надеюсь, я там хорошо получилась? — Яга кокетливо пригладила седые космы.       — Не прикидывался дурнее, чем ты есть! — рявкнул Кощей. — Мало тебе было статеек в паршивой местной газетенке! Тогда я ещё поверил, что ты не причем! Подумал, не совсем же у тебя кукушка отлетела...       Следом в Ягу кинули уже газетой. И опять Валерка сразу сообразил, о чем речь. У них в районе выходило целых два еженедельных издания: "Парксюкинские ведомости" и "Загадочные тайны". "Ведомости" Валерка любил за тонкую сероватую бумагу. Ее всегда можно было пристроить к делу: пустить на растопку, или завернуть чего. А вот "Загадочные тайны" не одобрял. Бумага для них использовалась мелованная, да и печатали там всякую дурь вроде "По следам массонов" или "В поисках йети". Только место в доме занимает.       Сейчас же, наблюдая, как баба Яга пятится задом вокруг змея Горыныча, а Кощей Бессмертный наступает на нее, размахивая папкой, Валерка решил, что не такая эта газетенка и бесполезная. Надо было всё-таки сгонять за камерой. Глядишь, и сам бы статейку черканул, гонорар бы получил. Может, даже внештатным корреспондентом заделался. В юности он писал неплохие стихи. Нюрке, по крайней мере, нравились.       В реальность Валерку вернул громовой рык. Это змей Горыныч, существо давно уже мирное и интеллигентное, поинтересовался у своих товарищей:       — Вы ведь знаете, что человек до сих пор за нами наблюдает?На самом деле, сказал Горыныч это тихо и вежливо. Для своих размеров и объема лёгких. Но незнакомому со змеем Валерке о таких тонкостях знать было неоткуда. Он с перепугу подпрыгнул на добрых полметра.       Взгляды всех троих фольклорных персонажей переместились на него, оказав на беднягу практически внештатного корреспондента примерно такое же влияние, как взгляд удава на кролика. Валерка даже как дышать позабыл.       — Гляди-ка, не сбёг мой ужин, — радостно выплеснула руками Яга.— Это хорошо, — отозвался Кощей. — На одного свидетеля меньше.       — Бу! — в три глотки рявкнул змей Горыныч. И подмигнул правым глазом левой головы.       Валерка сам не понял, как пришел в движение. Просто в какой-то момент сообразил, что несётся, петляя между кустов, как заяц, а Яга орет ему вслед:       — Вздумаешь опять браконьерить, я тебя найду!Когда жертва старухиной педагогики скрылась из виду, Яга и Кощей не сговариваясь принялись собирать разбросанное. Оба понимали, впереди ждёт нелегкий разговор.

***

      Разговор действительно выдался нелегким, однако и был он далеко не первым. От того и тянулся муторно. С одной стороны...       Всё-таки знать друг друга без преувеличения тысячи лет — это и благословение, и проклятие. Вроде и претензий накопилось выше маковки, а обсудить толком не получается, все сто раз уже по кругу переговорено.       Даже поссориться толком не выходит. Ссорились уже не сто и не тысячу раз, запал прошел.       С другой стороны, а нужно ли, в принципе, выяснять отношения? Так и окончательно разругаться можно, оно им надо? Как-никак, и огонь, и воду и меч-кладенец вместе прошли.       — А будешь и дальше своим вигвамом ходячим светить, старая, так нас ещё и в медные трубы засунут! — горячился Кощей. — Времена изменились, нынче мы для людишек не угроза.       — Если я не буду, как ты выразился, старый, "вигвамом светить", — огрызалась Яга. — От нашего леса и пня не останется! Вместо грибницы трубопровод проложат.       — И ладно мы! Мы-то отобьемся, у нас Горыныч, — продолжал гнуть свою линию Кощей.       (— Я бы попросил, не "у вас", а "с вами". Я так-то и обидеться могу):       — А водяные с русалками, лешие с кикиморами, это-то по нынешним временам для людишек, плюнь и разотри! О них ты подумала?!       — Как раз я о них и подумала! Где они будут жить, болезные, когда от леса ничего не останется, а?!       Этому конкретному спору стукнуло уже лет пятьдесят, а то и больше. Был он более чем насущным, но вел, пока что, в никуда.       Да и многое ли они нынче могли? Времена действительно разительно изменились, и некогда могущественные существа оказались у обочины жизни.       Впрочем, Яга все равно смотрела в будущее с оптимизмом. Да, пусть сейчас она и "всего лишь" фольклорный элемент на пенсии, родной лес на поругание не отдаст. И считаться с собой заставит, в том числе и Кощея с Горынычем.       А сейчас, раз уж они немного выпустили пар, неплохо и чайку испить. С медом и травами, сама собирала, загляденье. И вишневка в этот раз получилась что надо. Впрочем, как всегда.