Ничего святого

— Эт-то что т-такое? — мальчишка от возмущения даже начал заикаться. — Бартимеус!!! — Где? — я полуобернулся в своём пентакле, давая ему возможность рассмотреть не только фасад, так сказать. — Ничего не вижу. — Я завершил поворот, вновь оказавшись к нему лицом, подпрыгнул (не без умысла!) и с напускной стыдливостью прикрылся руками. — Переутомился ты, Мэндрейк. Уже всякое мерещится. — Мне? Мерещится?! — его бледное лицо пошло розовыми пятнами, и он откинулся в кресле, как будто пытался отодвинуться от меня подальше — стол в министерском кабинете, похоже, уже не казался ему достаточной преградой. Надо же, мне наконец-то удалось его пронять! Две недели назад после выполнения задания он наотрез отказался отпустить меня в Иное Место, мы безобразно разругались, припомнив друг другу большие грехи и малые прегрешения, и с того дня я доставал его обликом Китти Джонс — перебрал все возможные наряды и украшения, включая медные браслеты, расшитые бисером головные покрывала, мониста, рожки, хвост и даже полный рот клыков. [Особенно я гордился двумя образами — Китти, какой она запомнилась мне по истории с големом, и Китти в полном парадном облачении одной египетской царицы из восемнадцатой династии.] Но Мэндрейк, едва завидев меня в пентакле, только каменел лицом, никак не подавая виду, что его задевает напоминание об этой девушке, подло обманутой им ради собственной выгоды. В конце концов я прекратил изощряться, остановился на варианте, который стоило использовать с самого начала и на очередной вызов явился в точном первозданном облике Китти. [То есть без клочка одежды на теле.] И теперь наслаждался произведённым эффектом. Фигурка у Китти была что надо: я подбоченился и выставил вперёд левую ногу, постукивая носком по полу. — Чем ты недоволен? Я для тебя станцевал самый долгий танец семи покрывал в истории! — Ты… она… — он обвёл взглядом стол, пол, стены — в общем, смотрел куда угодно, только не на меня. — Зачем… без одежды… — Ну, другие мои попытки привлечь твоё внимание не увенчались успехом, — сообщил я, скрещивая руки на груди. Мальчишка глянул всё-таки мельком — и выругался сквозь сжатые зубы. [Ух ты, какие слова мы знаем! Не зря он столько читает.] — А наготе вы, люди, почему-то придаёте слишком много значения, так что я знал, что ты точно меня заметишь. Ты сам до этого довёл, учти. И тебе известно, как это прекратить. Давай продолжим там, где остановились в прошлый раз — насчёт того, чтобы отпустить меня в Иное Место… — Нет, — он уставился на меня исподлобья и продолжил: — Никогда бы не подумал, что ты опустишься до подобной низости. Ты отвратителен. — Эй, перед тобой стоит хорошенькая девушка, и ты говоришь ей такие жестокие слова? Не удивлён, что ты до сих пор не нашёл себе подружку. Его лицо исказилось, на скулах заходили желваки. — Я знал, что демонам неведомо почтение к умершим. Не ты ли сказал мне, что Китти Джонс испепелил голем на твоих глазах? [Признаться, здесь я дал маху. Подзабыл, что наплёл ему об исчезнувшей Китти Джонс. Не хватало, чтобы Мэндрейк что-то заподозрил.] — А-а-а… ну раз её голем испепелил, да, наверное, стоило проявить почтение… Но я правда демон, как ты всё время твердишь. Мне ваши человеческие обычаи непонятны, Мэндрейк. — Поэтому ты отвратителен. — Ой, кто бы говорил! Я фыркнул, неопределённо кивнув в его сторону. Мэндрейк всегда отличался сдержанностью и изредка — благородными порывами и помыслами, но он был здоровым молодым человеком, а я за пять тысяч лет поднабрался кое-каких знаний о потребностях человеческой плоти. — Слушай, да отошли ты меня уже поскорее, — я плавно повёл плечами, переступил на месте, качнув бёдрами, и с интересом понаблюдал, как розовые пятна у него на лице меняют расположение. Мэндрейк заёрзал в кресле, его руки беспокойно заскользили по столу, перебирая бумаги. Я не удержался и добавил: — И сможешь уединиться со своими… мыслями. [Я ждал, что мальчишка при виде меня-Китти сразу же просто зальётся краской до самых ушей, но, судя по всему, малыш Нат подрос и кровь у него прилила не только к лицу. Несмотря на все правильные слова о почтении и уважении.] Мэндрейк в ответ глянул на меня с таким бешенством, что я на мгновение подумал: сейчас он забудется и швырнёт в меня чем-нибудь вроде Направленного Ущемления, которое я тотчас же отправлю по обратному адресу. Усилием воли он всё же справился с собой и открыл рот. Я замер в сладостном предвкушении мига свободы. — Бартимеус! Приказываю тебе… …как, не Иное Место?.. — …немедленно отправиться полировать паркет в холле моего особняка, не нанося ущерба ни мне, ни моему имуществу, ни моим слугам, ни прямым действием, ни косвенно, ни через третьих лиц, и никогда больше не являться на мой вызов в этом облике! Начал он хорошо, к части про паркет на первый взгляд было не придраться, а вот финал подкачал: «этот облик» я легко мог бы истолковать как «облик полностью обнажённой Китти Джонс» и в следующий раз всего лишь добавить к наряду Евы… да хотя бы фиговый листочек. Хотя вообще это больше не казалось мне такой уж хорошей идеей. Китти в самом деле не понравилось бы.