Красная Кровь

      На долю Кейла Хэнитьюза, величайшего герцога северо-востока, выпало немало испытаний. Когда ему едва исполнилось двадцать лет вся семья Хэнитьюз погибла в битве против Неукротимого альянса. Тяжело раненный Кейл оказался в плену. Позже его в качестве подарка пожаловали Клопе Секке. В конце концов, внешность у старшего графского отпрыска была яркой и смазливой, а за реальную силу или даже за человека его не считали и до войны. В конце концов, что может сделать этот пустоголовый идиот?       Как оказалось, многое.       Восстания прогремели с такой силой и яростью, что Паэрун не знал, за что хвататься. Те, кто ещё недавно праздновал победу, рвали на себе волосы, пытаясь утихомирить недовольных роанцев. Но это приводило лишь к тому, что на голову захватчиков сваливалось ещё больше проблем. Священное озеро охватило пламя, виверны — огромная боевая сила — все до одной слегли от неизвестной болезни, в народе зрело недовольство. И за всем этим стоял один человек.       Человек, который с улыбкой на губах кинул под ноги Зеда Кроссмана голову Паэрунского монарха. Человек, на которого Клопе Секка смотрел с фанатичным обожанием. Человек, который сумел не только поднять свою территорию из руин, но и сделать её процветающей, несмотря на все препятствия.       Кейл Хэнитьюз. Багровый Лорд. Серебряный Щит. Новоиспеченный герцог.       Идеальный дворянин, почитаемый герой, духовный лидер — он был не просто важной фигурой в политических играх королей. К его мнению прислушивались, его гнева боялись. И только один человек видел, насколько сложно этому «идеалу». Только Рон Молан заметил страшные шрамы на совсем ещё молодом теле, тяжёлый взгляд темных глаз и побелевшие от напряжения костяшки пальцев, когда Кейл произносил очередное «отправить в горячую точку». Заметил, но ничего не сделал. Не потому, что ему было всё равно, но потому, что его не приняли бы. Он потерял доверие, оставив побитого щенка на улице, и теперь ему приходилось смотреть на то, как этот самый щенок, едва успев вырастить зубы, скалит их на своих врагов и рычит.       Шли годы. Роан видел победы и поражения. И последних, как ни прискорбно, было куда больше. Сменялись короли и дворяне, дни и сезоны, друзья и враги… И только Кейл Хэнитьюз оставался стоять как неопровержимая константа. Со временем красота его увяла, подкошенная тяжёлой жизнью. Но, тем не менее, он всё ещё оставался лидером и правителем, порой даже более важным и влиятельным, чем король. Что бы ни случилось, какие бы испытания ни выпали на его долю, Кейл Хэнитьюз твердо стоял на своем и улыбался в лицо опасности…       … Больше не было Рона, который мог бы определить, насколько тяжело красноволосому это даётся.       Но всему приходит конец. Конец пришел и силе Кейла. Но вместе с ним пришло и новое начало, шанс изменить всё.       Бог Смерти предложил ему сделку. Кейл отправиться в прошлое и узнает способ убить Белую Звезду, но взамен он должен устранить последнюю представительницу Красной Крови — одной из ветвей межмировой организации, которая называет себя «Охотники». Что ж, это не казалось ему большой проблемой…       Пока он не узнал, что убить должен собственную мать.       Джур Темз. Это женщина была лучиком теплого солнца в его жизни. Самая прекрасная и самая лучшая, она собрала в себе всё хорошее, что было в этом мире…       Или нет?       Всё, что Кейл знал о своей матери, пришло к нему из детства. Но ведь восприятие детей существенно отличается от восприятия взрослых.

***

      — Ох, Кейл! Ты меня слышишь?       Мальчик с красными волосами разлепил глаза и взглянул на женщину над собой. Без сомнений, это была Джур.       — Мама…       — Ах! Мой сынок… Эти гадкие ковры на лестницах… Мы обязательно их уберем. Я давно уже говорила: это старомодные бесполезные…       Значит, это тот случай, когда Кейл упал, споткнувшись о ковер на лестнице. Хэнитьюз помнил, как рвала и метала Джур тогда. Но в этот раз, судя по всему, он не отделался ушибленными коленками. Видимо, над этим поработал Смерть.       — Отдыхай, сынок. Спокойной ночи — улыбнулась она, поцеловав его в лоб и вышла.       Практически сразу Кейл встал с кровати. Он просто не мог лежать на месте, когда мысли в голове не давали покоя.       Неужто его мать действительно принадлежит к какой-то секретной организации, что породила на свет Белую Звезду?       В таком случае, причастна ли она к тому, чему суждено случиться?       И если да…       Внезапно Кейл почувствовал, как по телу прошлась дрожь от неожиданного осознания: его мать знает, что он вернулся во времени. Её способность позволяет видеть искривление годовых колец. Но почему она вела себя как обычно? Знала ли она о том, что произошло?.. А главное, знает ли она о том, что он пришёл за ней?       Кейл покачал головой, пытаясь отогнать эти мысли. Но они, будто навязчивые мухи, продолжали беспокоить его. И тогда он решил, что необходимо выяснить ситуацию немедленно.       Босые ноги стучали по половицам. Кейл старался идти спокойно, но, к своему стыду, то и дело срывался на бег. Хотелось как можно быстрее увидеть её, ощутить запах стойких духов с ароматом пряностей, услышать мягкий голос, который заверит его, что всё хорошо.       Кейл постучал в дверь родительской комнаты, ощущая, как внутри всё разрывается от переживаний. Ручка опустилась практически мгновенно, и в дверном проеме показалась Джур собственной персоной. Растрёпанные алые локоны, цветастая пижама, шаткая походка — всё это указывало на то, что женщина только что проснулась. Но Кейл видел, что это не так. Слишком четким и осознанным был взгляд её глаз.       — Что случилось, сынок?       — Мама… Мама, мы можем поговорить?       — Ну конечно. Но давай отойдем. Не стоит мешать папе отдыхать, он ведь так устал за день.       Она с извечой улыбкой взяла его за руку и повела в сторону небольшой гостиной. Но что-то было не так. Кейл несколько секунд пытался понять, что именно, пока наконец до него не дошло, что дело в улыбке. За свою жизнь он видел столько фальшивых улыбок, что распознавал подобное притворство без труда. По спине табуном пробежали мурашки. Кейл попытался убрать свою руку, но понял, что чужая кисть слишком сильно сжимает его детскую ладонь.       — Мама?       — Да, мой хороший?       — Что ты делаешь?       — А что не так?       — Нет, ничего. Забудь.       Кейл шел дальше по коридорам, ведомый всё более и более ускоряющийся женщиной. Хватка на его руке становилась сильнее с каждой секундой. В какой-то момент Хэнитьюз понял, что идут они вовсе не в знакомую гостиную, а в личные комнаты графини, куда ему обычно запрещали входить. Кейл с сомнением посмотрел на мать. Теперь на её лице играла искренняя улыбка, вот только она не предвещала ничего хорошего.       Наконец, Джур остановилась. Из кармана пижамных штанов она достала явно не случайно прихваченные с собой ключи. Ими она отперла ближайшую дверь и мягко, но настойчиво подтолкнула Кейла внутрь.       Комната была небольшой, с каким-то массивным столом, большим зеркалом и мягким креслом. В воздухе витал приторно-сладкий запах благовоний. Дверь закрылась за спиной Джур.       — Мой милый мальчик… Как же я ждала этого момента!       — Мама, о чем ты?       — Скажи мне, Кейл, это правда? Ты действительно временная аномалия?       — Я… Я…       — Да… О мой мальчик! Ты не представляешь, как я рада!       — П-Правда?       — Конечно. Ведь все до одной аномалии имеют сильный дух, закалённый божественным вмешательством, и огромную силу, предоставленную миром. Именно поэтому они так важны.       Джур отошла к столу и начала перебирать какие-то бумаги. В это время Кейл попытался открыть дверь, но сделать это не получилось. Зачем его мать заперла дверь? Что происходит?       — Мама?       — Да?       — Что ты делаешь?       Удушающий запах благовоний мешал думать, с каждым мгновением становясь всё более неприятным. Кейлу страшно захотелось уйти подальше от этого запаха, такого удушающего и приторного.       — О, не бойся. Всё будет быстро и почти не больно, мой хороший. Тебе выпала огромная честь стать жертвой для нашего господина. Ничто так не предаст ему сил как временные аномалии.       В руке Джур блеснуло тонкое лезвие. Кейл отступил на шаг и отчаянно задергал дверную ручку, но сил детского тела не хватало, чтобы выбраться.       — Ну куда же ты бежишь? — вновь улыбнулась Джур — Ведь ты знаешь, что это бесполезно.       Кейл отступил от двери, ища другой выход, но его не было. Окно под самым потолком было слишком маленьким, а никаких тайных проходов он не видел. Не придумав ничего лучше, он закричал, призывая хоть кого-то на помощь. Но глупо было надеяться, что графиня не предусмотрела звукоизоляцию.       Долго кричать ему не дали. Поняв, что жертвенный ягненок не хочет идти на алтарь по доброй воле, Джур решила взять дело в свои руки. От первого удара Кейл чудом смог уклониться, но нож со странными витиеватыми узорами оцарапал его предплечье. Было неприятно, но боль привела его в чувство, а потому следующие выпады прошли мимо него. Тело ребенка было слабым и изнеженным, но всё же боевой опыт не мог не сказываться на его движенииях. Тем не менее, Джур была куда сильнее и, судя по всему, не брезговала тренировками боевых искусств. Кейла всё ближе теснили к стене. Он сбил со стола какие-то книги, чуть не споткнулся о кресло и налетел на стол, больно ударившись бедром. Он понимал, что рано или поздно его загонят в угол, и тогда наступит конец. От дыма благовоний кружилась голова, и всё чаще Кейл получал царапины от ножа в руках матери.       Внезапно ноги зацепились за что-то. Кейл не мог разглядеть, что именно это было, но, скорее всего, на полу лежала одна из книг, которую они скинули со стола во время противостояния.       Послышался звон, а в спину вонзились осколки: он упал прямо на зеркало. Не теряя времени даром Джур рванулась вперёд, целясь ножом в мальчика, но из-за этого маневра стала уязвима её шея. Не упуская момент, Кейл увернулся от удара и, схватив первый попавшийся под руку осколок, с силой вонзил его в чужое горло.       Джур захрипела и осела на пол. Рана уже была смертельной, но перепуганный Кейл взял ещё один осколок и принялся со всей доступной силой раз за разом вонзать его в чужую шею, чтобы быть уверенным, что враг больше не поднимется.       Изрезанные руки и спина болели, глаза застилали слезы, а в нос ударял все тот же противный сладкий запах благовоний, смешанный со смрадом крови. Кейл почувствовал, что ещё секунда в этом аду — и его стошнит.       В его голове творился полный хаос. Наверное, именно так люди и сходят с ума…       Истерику прервал стук в дверь.       — Там кто-то есть?       Это был голос Рона. Даже если дворецкий не мог слышать звуков битвы, он мог почувствовать запах крови, если совершал ночной обход.       Кейл кинулся к двери и изо всех сил начал ломиться наружу и дергать ручку: так его точно заметят. Мысль о том, чтобы и дальше оставаться в этой комнате пугала, казалось, даже больше, чем всё произошедшее.       Рон явно понял его сигналы, ведь вскоре дверь сильно содрогнулась. Чего чего, а силы у Рона Молана всегда было не занимать. С третьего раза петли не выдержали и дверь упала на залитый кровью пол.       — Молодой господин… — прошептал ошарашенный дворецкий, глядя на труп графини с зажатым в руке ножом и дрожащего мальчика.       — Рон — всхлипнул Кейл — Она… Она… Нож… Рука… Я… А потом зеркало… Она сказала, что убьет меня…       — Молодой господин… надо обработать ваши раны.       Кейл ещё раз всхлипнул и посмотрел на Рона. Во взгляде того не было отвращения.       — На вас напали, когда вы с графиней пили чай. Вы пришли к ней из-за того, что вас мучали кошмары. Внезапно через окно в комнату проник какой-то мужчина в темной форме с одной белой звездой и пятью красными. Он попытался убить вас двоих, но я успел помешать ему, хотя графиня была уже мертва. Преступник скрылся с помощью магии. Вам ясно?       — Д-да, Рон.       — Прошу, идите за мной. Нужно вылечить ваши раны, мой юный господин.       Рон помог ему подняться и, стараясь не тревожить раны, повел как можно дальше от комнаты, которая казалась Кейлу адом.       — Рон. — уже тверже произнёс Кейл.       — Да?       — Ты не оставишь меня?       — Нет, молодой господин, не оставлю.