Rorokko

"Доброе утро всем кто хоть немного интересуется моей жизнью. Утречко доброе, хомосапиенсики. Пейте кофе и бегом эволюционировать. Не будьте как я. Новость дня. Я проспал сегодняшний день. Буквально. Я проснулся в два часа дня. Померил температуру и оказалось что она равна тридцати восьми. Однако меня не морозит. Я счастлива в браке с моей простудой. К слову. Мне пришлось ночевать прямо в редакции. От моей квартиры практически ничего не осталось, я не хочу напоминать себе о тех эмоциях, которые мне пришлось пережить в тот день. Пусть прошлое останется там же. Так и запишем - с прошлым гулять за ручку не ходим" Маша проведала утром своего друга, но увидев что он валяется в луже собственной крови на полу, бросилась к нему и пока проверяла его состояние, уже сама обмазалась в красной жидкости. Настроение подпортилось. Вторым ударом здесь стало то, что воду отключили, поэтому она могла или вымазать в крови полотенца или идти в таком виде в редакцию. Рисковать девушка не хотела. Вытерла кровь как могла и бросила грязное полотенце на пол. Спустя время, в квартире уже было несколько человек из редакции. Сегодня её решили закрыть. Никто не будет работать, до момента, пока не решат проблему с умершим сотрудником. Саму Машу не стали задерживать. Когда она вышла из подъезда будучи в нехорошем моральном состоянии, судьба видимо решила добавить ей сюрпризов на сегодня. Ей позвонила мама и сообщила о том, что сегодня в больницу приедет отец, проведать своего отца. То бишь, её дедушку. В теле девушки сразу забилось сердце и закричали протесты. У неё и так были отношения с отцом не очень, после развода, а если он ещё и сам полезет к ней сегодня с вопросами, нервы могут не выдержать. "Я не знаю когда он приедет. Явно не в этот же момент. У меня есть время чтобы наедине проведать его. Я так и сделаю. Я к нему приходила на прошлой неделе. Он держался молодцом. Люблю тебя, дедушка, жди. Скоро я буду с тобой вновь". Маша поехала в больницу, где лечился её пожилой родственник. Внешний вид больницы оставлял желать лучшего. Краска на стенах и особенно на потолке, облупилась. Полы были явно грязны. Даже халаты проходящих докторов были мятыми и с желтизной. Никакой тебе надежды на что-то светлое здесь. Девушка попала как будто в фильм ужасов. За столиком регистратуры никого не было. Маша прошла в нужную палату сама. Все постели на четырёх кроватях были сложены и готовы к принятию следующих больных. Удивило девушку даже не отсутствие здесь всех вещей, а то, что здесь больше не было даже их владельцев. Все больные, которые были в этой палате на прошлой неделе, просто исчезли. Возможно их выписали, однако состояние у них было явно не для выписки. Здесь был лишь один человек. Её дедушка, сидящий в инвалидном кресле и повёрнутый к окну, где его взгляд устремился на дерево, с которого несмотря на явно не сезон для этого, опали все листья. Дедушка просто сидел и смотрел. Даже не шевелился. Маша почувствовала исходящий от него лёгкий запах духов. Он был нежным, малиновым, что было странно для человека в таком состоянии и его то возрасте. Девушка поставила в метре от него сзади стул и села, смотря на родного человека. -От тебя приятно пахнет - сказала Маша - это тебя медсёстры так напшикали? Интересно зачем. Или ты ценитель? Однако он молчал и продолжал смотреть на голое дерево. -Ты..молчишь. Не хочешь говорить? Хотя нет, ты всегда любишь поболтать со мной. Та и не похоже чтобы ты спал. Ну ладно, я продолжу. У меня..всё хорошо. Относительно в какой-то мере. Квартиру обокрали. Вынесли всё, причём так, что не оставили никаких следов. Нет, я не подавала в полицию. Я уезжаю через месяц, мне эта квартира уже ни к чему особо. Я могу ночевать у друзей или в своей же редакции. Кстати о ней. Газеты хорошо продаются. Rorokko популярен! Меня читают люди и восхищаются мной! Хотя..знаешь, иногда мне кажется что я просто образ или..генератор идей, для кого-то. Я как будто..кукла. Я кручусь, стаю в разные позы, живу и что-то делаю, потом рассказываю об этом своему редактору, он печатает это в очередном выпуске и какой-то неизвестный мне человек использует меня в свою корысть. То бишь, я просто модель для чьей - то литературы. А вдруг это не что-то нормальное, а пошлый рассказ, где меня выставляют девушкой лёгкого поведения? Её таскают по клубам, имеют на хатах. Я конечно понимаю, с тобой такое обсуждать не сильно то и хорошо, но ты ведь любишь меня слушать, правда? Боже...скажи хоть что-то. Скажи например, нет, Машенька, это не так. Никто о тебе никаких пошлостей писать не будет. Тобой действительно вдохновляться может какой-то человек и творить что-то, опираясь на твои рассказы о жизни, фотографии и не только. Ты хорошая девочка, ты умная моя девочка. Боже..я не могу так больше. Ты меня вообще слушаешь? Маша положила обе руки ему на плечи и сжала, для массажа, однако сразу отпрянула, почувствовав что его тело как будто подсохло и не такое мягкое как было. -Дедушка?.. Маша медленно повернула инвалидное кресло в сторону, повернув родного человека взглядом к себе. Он уже был мёртв. Глаза закрыты, взгляд устремлён вперёд и чуть выше. Руки опущены. Тело действительно подсохшее. Девушка широко раскрыла глаза и закричала так, что слышно было далеко в коридорах. К ней уже поспешили доктора и медсёстры. Они зашли в палату и стали в полукруг, смотря на эту картину. Никто не удивился тому, что дедушка был мёртв и абсолютно один в палате. Маше лишь посочувствовали взглядами. На её глазах выступили слёзы. Она бы это назвала - "от собственной глупости". Впрочем не докторами едиными пополнилась палата. Между них, пролез и мужчина лет сорока. Уже явно по виду не тот что был в молодости, повидавший многое, с короткими седыми волосами, чистым, бритым лицом, в чёрных брюках и синем свитере. Видимо с работы так приехал. -Маша? - спросил он как будто у себя - я тебя так не видел давно. Ты.. -Может даже и хорошо, что не видел. Таким как ты не суждено видеться со своими дочерями. Занимала бы я какую-то важную должность в правительстве, я бы рассмотрела вариант, вообще запретить отцам видеться с детьми после развода, чтобы жизни им не ломали. Достаточно тебе было утроить мне с мамой прощальный скандал, в котором воздух рассекал каждый предмет, оказавшийся в поле зрения. Ваши крики разрывали мне уши, я вот вот думала что с них кровь пойдёт ручьями и я вся вытеку! В это время, доктора и медсёстры ничего не говорили. Лишь молча стояли и смотрели на это всё. Отец тоже ничего не говорил. Либо потому что вспоминал те времена, либо просто не мог подобрать слов. -Ты приехал только сейчас, когда он умер уже. Где ты был всё это время? Ты ни разу не приехал его навестить. Я ходила к дедушке два, а то и три раза в неделю, как получалось. Сейчас, когда у меня месяц до получения загранпаспорта, я свободна и имею больше времени, однако его я больше не смогу использовать на то, чтобы быть больше времени со своим родным человеком. Что же касается тебя, то я тебя таким клеймом не могу освятить. Уж извини, так сказать, не заслужил. Маша прошла мимо всех и пошла по коридору. В палате, на время воцарилась тишина. Маша сама записала один из текстов для следующего выпуска Rorokko на листке бумаги. "Я не понимаю почему деревенские так любят..ну, обожают картошку. У меня дедушка, ничего не готовил без картошки. Грибы - жаренная картошка с грибами. Пирог? Пирог с картошкой. Суп? Обязательно картошку. Теперь я могу с гордостью сказать - грация кошки, пластика картошки" Вечером, Маша узнала от товарищей по редакции что Григория увезли в морг. Их и так немногочисленная команда собралась в кафе, за уличным столиком. Они ужинали вместе, смеялись и вспоминали общего потерянного друга, выпивая очередную рюмку. Все, кроме самой Маши. Она сказала что устала за день и просто хочет побыть одна. Она приехала в редакцию и долго не могла уснуть. Ей потребовалось время на то, чтобы выплескать свои эмоции. Она раскидала бумаги, чуть не разбила апаратуру и посуду, когда делала себе чай. Однако не дождавшись пока он остынет, уснула прямо рядом с чашкой, успокоившись от тепла ис ходящего от неё пара.