Серый алхимик

Эйлин поведала мне, что вампиры, оборотни и вейлы — некие женщины-птицы, похожие на гарпий, — тоже появились именно из-за Завесы. Хотя потом я в книге читал мнения других магов, утверждавших, что появление этих существ — суть древних проклятий. В общем, поначалу за Завесой люди вели себя как гости, но потом закрепились и, конечно же, стали воевать. Ныне все магические расы подавлены и проживают лишь в специально огороженных анклавах. Кто-то сумел встроиться в новую систему, примазаться к волшебникам, как гоблины и неведомые мне домовые эльфы, напоминавшие классических домовых, — кто-то нет, как кентавры и великаны. Последним, согласно хроникам, живётся очень туго, но магический мир огромен и населён далеко не столь плотно, так что пока места хватает всем. И именно в Завесе причина, почему маги почти не контактируют и не общаются с маглами. Они просто живут в разных мирах. Судя по тому, что я понял, единственная реальная причина, почему волшебники окончательно не заблокировали все проходы между мирами, это так называемые «маглорождённые». Волшебники, рождающиеся у обычных людей, маглов. Довольно редкое явление, но учитывая, что маглов в сотни раз больше, чем магов, и постепенно это число растёт, — приток маглорождённых (даже по информации из старых книжек!) очень внушителен. И если вовремя не забирать таких в магический мир, то вскоре на Земле зародится новый анклав магов. Этого за Завесой допускать не желали. Причину я не особо понял, хотя уточнял у матери. Вроде как дело скорее политическое, чем реально необходимое. Считается, что без контроля «земные» маги непременно объединятся с маглами, рано или поздно разблокируют проход за Завесу, а потом начнут войну с «истинными» магами. Прецеденты были. Некий Грин-де-Вальд, могучий колдун, собравший сторонников и подмявший власть в Германии. Именно он, а не Гитлер, устроил здесь Вторую мировую, воюя сразу и на Земле, и за Завесой. Почти мир захватил. Точнее — оба мира. С тех пор Международная Конфедерация Магов, аналог привычного мне ООН, постановила, что мир маглов должен быть строго-настрого отрезан от магического. Мутная история. Статут Секретности был принят куда раньше, но, видать, работал далеко не в полную силу. После же Второй мировой маги взялись за ум и окончательно ограничили влияние миров друг на друга, отслеживая каждый чих. Именно тогда, как я понял, Министерство Магии Англии получило беспрецедентные ранее возможности отслеживать и наказывать волшебников за применение магии в магловском мире. Пошли по пути жёстких притеснений и ограничений. Ох, ни к чему хорошему ужесточение никогда не приводит… Впрочем, как я уже размышлял, от мира обычных людей магам ничего особо не требовалось. Производство еды и вещей у них своё. Автомобили и техника волшебникам не нужны. Всё заменяют артефакты и телепортация, которую тут называют трансгрессией. Правда, судя по словам Эйлин, производство у магов сугубо ручное, а значит, никакой индустриализации. Так себе перспектива. В общем, маглы для магов — иной вид развития. Нечто совершенно чуждое. Некоторые их боятся, некоторые ненавидят, большинству плевать. Эйлин упоминала, что до момента вынужденного ухода в мир маглов она не видела ни одного простеца. И таких, как она, большинство магического мира. Дикость! Однако же у магов совершенно иной взгляд на мир. Даже не как Европа и Азия, а как… африканские племена и жители крупного мегаполиса? Пожалуй, да… Причём не в плане развития, нет, а в плане менталитета. Волшебники и маглы интересуются совершенно разными вещами. Думают о разном. Очень, скажу я, интересный опыт мне предстоит в одиннадцать лет, когда отправлюсь в Хогвартс. По сути, предстоит иметь дело с иной цивилизацией. Иным видом, лишь внешне напоминающим привычных и знакомых мне людей. Моргнув, я выпал из потока мыслей. Бег, да… Новый поворот. Прямая улица. Отлично. Можно ускориться. Главное — не создавать ощущение, что от чего-то убегаю. Иначе случайно встреченный бобби может излишне возбудиться. А полиция в шестидесятые строгая… Бежать по району было не очень удобно. В это время не было моды на широкие улицы, а застройка уже велась весьма плотно. Если, конечно, речь не шла о кварталах частных домов. Узкие улочки Коукворта жили своей размеренной жизнью. Мимо проносились невысокие дома из красного кирпича, прокопчённые заводским дымом до грязно-серого оттенка. Окна — маленькие, с облупившимися рамами, многие завешены выцветшими занавесками или вообще заколочены досками. На некоторых подоконниках сохли тряпки, из других торчали жестяные вёдра — видимо, собирали дождевую воду. Оп-па, её что, нужно запасать? Тц, не хотелось бы думать ещё и об этом! Тротуары были узкими, местами разбитыми, с торчащими из трещин пучками жёсткой травы. Почти везде без ограничений улицы для пешеходов и автомобилей, что казалось мне дикостью. Кое-где валялись газеты, осколки стекла, пищевые отходы и вездесущие окурки. У одного из домов стояла старая детская коляска без колёс, превратившаяся в хранилище какой-то утвари. Издали доносился звон — кто-то бил молотком по металлу. Периодически попадались выцветшие афиши кино. Скосив взгляд, заметил красующийся на стене облупленной трёхэтажки плакат: «Поддержим наших шахтёров!» Рядом кто-то нацарапал углём: «Тори идут на хуй!» Ниже — свежая приписка краской: «Арсенал 3:1» и призыв бойкотировать футбольный матч коуквортских «Сталеваров» против «Лидс Юнайтед». «Тори» — это консервативная партия британского парламента. Точнее, её неофициальное название. Футбол же вообще тема на века́. В Коукворте он имел чуть ли не священный статус, на уровне религии. Особенно когда в мае «Манчестер Юнайтед» выиграл кубок чемпионов Европы, так что весь город орал про Беста и Чарльтона. Мимо на велосипеде проехал парень в кепке с большущей кипой газет, закреплённых на багажнике. Возле угловой лавки с разливными напитками толпилась кучка мужиков в рабочих комбинезонах, перепачканных машинным маслом. Курили, громко переговариваясь, перекрикивая грохот завода. — Говорю тебе, Вильсона пора в жопу послать! Профсоюзы сдулись! — А тори лучше будут? Эти ублюдки только бабки свои считают! Один, с квадратной челюстью и залысинами, плюнул себе под ноги, когда я пробегал мимо. Взгляд скользнул по мне — внимательный и оценивающий. Однако почти сразу отвернулся. И правда, что взять с мелкого сопляка, недостойного даже внимания? Чуть дальше, на ступеньках одного из домов, сидела пожилая женщина в застиранном цветастом платье и вязаной шали. Чистила картошку в миску, зажатую между коленями. Увидев меня, поджала губы и отвернулась. Во взгляде мелькнуло узнавание, но я мог и ошибиться. Как я уже знал, Снейпов в Паучьем тупике не особо жаловали. Тобиас любил выпить и подраться, что вроде и считалось нормой, но не прям чтобы поощрялось. Эйлин же считали сумасшедшей. Причина как раз-таки крылась в отличии её поведения от общепринятого. А ещё она была нелюдимой, никого не пускала в себе, а сам дом засрала до невозможного состояния. Логично, что в глазах маглов-обывателей мать казалась типичной сумасшедшей, хотя причина, как я узнал, всего лишь в том, что ранее Эйлин всегда убиралась магией. К ручному труду приучена не была от слова совсем. И привыкать не собиралась. Считала себя выше этого. Дура… Ох, какая же дура… Ещё и меня — прошлого меня — к тому же приучила. Теперь уже новому мне приходится расхлёбывать последствия. Пробегая мимо открытого окна, услышал звуки вездесущего рок-н-ролла, перемежающегося руганью молодых ломающихся голосов. У мусорных баков копошилась тощая кошка, вытаскивая что-то из перевёрнутого ведра. Увидев меня, шарахнулась в сторону, но не убежала — просто отошла на пару метров и замерла, настороженно наблюдая. Добежав до перекрёстка, заметил группу парней и девушек, лет шестнадцати. Кожаные куртки, джинсы, сигареты в зубах. Один крутил в руках велосипедную цепь. — Быстрее беги, пацан, догоняют! — громко завопил кретин с розовым ирокезом под задорный хохот остальных. Я решил последовать его словам. Не хотелось лишних проблем от скучающих идиотов. Проблема была в том, что я уже начал задыхаться. Мало того, что долго бежал, так ещё и клятый воздух был излишне тяжёлым, пропитанным запахом угля, машинного масла и чего-то кислого — то ли помоев, то ли канализации. Смог привычно висел над крышами желтоватой пеленой, периодически полностью закрывая солнце и превращая его в тусклое пятно. Повернув за новый поворот, перешёл на шаг, попутно размышляя о вечном. А именно — о деньгах. И своём будущем. И перспективах. Не магических, абсолютно естественных. Ну… мало ли? Вдруг я и правда не закреплюсь в том мире, за Завесой? Или там какие-то неадекватные законы? Или сумасшедшие правила? Или… да хер знает, всё возможно! Хогвартс, наверное, окончу, на мага выучусь, а дальше? Что, если в магическом мире не найдётся места для такого уникального меня?! В общем, не мешало бы подготовить запасной аэродром. Наметить какие-то пути успеха для мира так называемых «маглов». В конце концов, я в прошлом. А что делают все нормальные попаданцы в прошлое? Пиздят песни! Себе могу признаться честно: ни голоса, ни слуха. Да и в прежней жизни не увлекался пением. Страшно подумать, даже на гитаре играть не умею! Как перепевать Высоцкого?! Кхм, вообще изначально я думал о другом. Прикупить акций компаний, которые взлетят до небес. Набрать полные штаны биткоинов. Неплохо было бы сделать серию ставок на спортивные матчи… Да вот беда, я ни хера не знаю не то что результаты этих матчей, но даже мировую историю! Для покупки акций у меня нет начального капитала, биткоин майнить ещё рано, да и денег от него ждать херову тучу лет. Разбогатеть к двухтысячным или даже позже? Это когда мне уже полтос будет?! Нет, маги, конечно, живут долго, но… бля, мне что, пятьдесят лет лапу сосать? Или кое-что другое?! Ну его… в баню. Возвращаться в СССР и вовсе не желаю. Он скоро развалится, и пойдёт такая жесть, что лучше держаться от всего этого подальше. И вообще, смысл менять шило на мыло? В Англии я никто, так с чего бы стать кем-то в Союзе? В общем, надо крутиться тут, в Англии, раз уж я оказался именно здесь. И тогда мне в голову ещё раз пришла мысля́ о музыке. Кхм, надо сделать ремарку, что медведь приложил к моему уху не только лапы, но и, кажется, кое-что ниже пояса, однако… чтобы зарабатывать на музыке, ведь не обязательно петь, не так ли? Да, в этот миг я осознал очевидное. Я слушал музыку. Много. Часто. Я помню кучу шедевральных песен, заслушанных до дыр. Ныне, со знанием английского, легко понимаю их смысл и слова. Вывод? Элементарно! Мне нужно примазаться к набирающей популярность музыкальной группе в качестве их композитора! Я буду делать им хиты! Главное — суметь влезть в группу, пока она ещё никто, иначе меня на хуй пошлют и будут правы. Но если вклиниться на начальном этапе, потом останется лишь собирать сливки. Может, присмотреться к «Квин»? Фредди Меркьюри вроде примерно в это время начал взрывать сцены? Если память мне не изменяет, бахнул в семидесятых, а значит, могу попробовать успеть. Или «Лед Зеппелин»? Тоже ведь на семидесятые пришлись! Нужно вложиться в них, как в стартап. Стать их «призраком». Ясен хер, что легко не будет, но мне главное — сделать имя талантливого композитора, чтобы набрать популярность. Дальше проблем не вижу. Могу работать как с одной группой, так и со многими. Или даже «раскрутить» свою, отыскав людей с подходящими голосами. Поначалу можно продавать песни за твёрдый прайс, потом буду продавливать контракты на процент с постоянного дохода от пластинок или на чём тут сейчас бабло рубят? Надо будет провентилировать тему, узнать все подводные камни, чтобы меня не наебали по-тупому. Тьфу, да даже если по первости буду работать бесплатно, это потенциальная золотая жила. Если хорошо поскрипеть мозгами, я легко припомню сотню-другую качественных песен. С музыкой для них будет сложнее, я банально не знаю, какой звук какой инструмент издаёт. Все эти ноты и прочую херобору. Но я ещё мелкий, этому можно будет научиться. А дальше… м-м… как же сладко! Богатство и слава будут ждать меня! Славы, пожалуй, меньше. Всё-таки залы помнят исполнителя, не автора, но какая разница? Пусть будут только деньги, меня это устроит. Богатая жизнь на вершине пирамиды, хе-хе… Остановившись на углу, решил отдышаться. Хоть и перешёл с бега на шаг, всё равно было тяжко. Пот заливал лицо. Даже заволновался: вдруг снова прыщи вернутся? Они у меня недавно почти полностью сошли. Как подозреваю, дело было в нечистоплотности прошлого владельца тела. С постоянным умыванием дело стало гораздо лучше. Чего уж, я и мылся каждый день. Поначалу грел воду под солнцем. Под вечер она всё ещё была холодной, но уже терпимой для быстрого ополаскивания в тазу. О трате газа и речи не шло: кроме как для готовки, его старались вообще не трогать. Дорого, сука. В общем, использовал солнечную энергию. Потом осознал, что я идиот, а моя мать, Эйлин, ещё бóльшая дура. — Мам, а можно на твоём конусе погреть воду для мытья? — спросил я одним днём. — Или он расходует маги… кхм, эфир? Она моргнула, удивлённо уставившись на меня. — Нет, не расходует, — пробормотала она. — Хорошо, Северус, погреем. Таким нехитрым образом получилось приспособить магический инструмент для совершенно бытовых нужд. Красота! Кстати, о быте. За прошедший месяц дом преобразился. Ну, частично. Просто когда я впервые в него заглянул, это был, сука, притон для бомжей. Эйлин, волшебница наша, казалось, лишилась не магии, а рук, отчего ничего, кроме зелий, делать не могла или не хотела. Все домашние дела тупо не выполнялись. Тобиас пропадал на заводе, а потом в дешёвых пабах. Если же возвращался домой, то сразу хватался за бутылку. Они ссорились почти каждый вечер — орали друг на друга, хлопали дверьми, Эйлин швыряла в отца посудой, он отвешивал ей оплеухи, попутно огрызаясь, что проклинает день, когда связался с ведьмой. В общем, я реально не знаю, как Северус вообще жил здесь. Кукуха у него, похоже, летала хорошо и крепко. Ну, было бы странно обратное, в такой-то обстановке. Даже я, взрослый человек, имеющий крайне богатый опыт жизни, иной раз натурально охреневал, что говорить о ребёнке? Короче, дом представлял собой ту ещё помойку. Пыль, грязь, немытая посуда, вонь из туалета и забитой раковины, полчища всевозможных насекомых, а как-то раз я видел и крысу. В углах комнат валялись нестираные тряпки, пустые бутылки, старые газеты и журналы. Половина мебели была сломана, обои отслаивались, окна и подоконники дышали на ладан, с потолка текло… Проще перечислить, что было в порядке. Наверное, лишь печь и газовый счётчик. Да и то потому, что без них моя семейка просто померла бы. Околела одним «весёлым» зимним днём. Я решил это изменить. Начал с комнаты, потом подмёл двор. Тут-то меня и «подловил» Тобиас, с которым мы позднее чинили крыльцо. И починили ведь! Все ступеньки стали ровненькими и даже перестали скрипеть. И если отец думал, что я успокоюсь на этом и всё вернётся в прежнее русло, то серьёзно ошибался. На следующий же день я перемыл всю найденную в доме посуду, потом перебрал оба этажа, выискивая мусор — Эйлин проверила его, как и в прошлый раз, — следом взялся за пол, выскабливая въевшуюся грязь, принялся вытирать и выбивать пыль… Тобиас, вновь ушедший в работу и возвращающийся домой уже ночью, осознал перемены только в следующий свой выходной. Помню, как он охренел, когда проснулся на диване! Небось думал, что допился до белочки.