Серый алхимик

Мы смотрели друг на друга. Казалось, сейчас посыплются искры. — Я делаю это ради тебя! — голос Эйлин сорвался. Она схватилась за голову, сжала волосы в кулаках. — Работаю целыми днями и ночами! Варю зелья! Чтобы накопить тебе на Хогвартс! На лучшую школу Англии! Мать сделала шаг назад. Потом ещё один. Споткнулась о неровно выступающую из пола доску. Чудом удержала равновесие. — Чтобы ты стал великим магом! — Её руки тряслись. — А ты… ты… Эйлин закрыла лицо ладонями. Плечи дёрнулись — то ли всхлип, то ли истеричный смех. Когда она опустила руки, в глазах блестели слёзы, но она не дала им пролиться. — А ты, Северус, подводишь меня, — куда тише произнесла она. — Совсем пропитался магловским духом. Начал общаться с отцом, как с закадычным дружком. Нашёл каких-то приятелей среди маглов. Гуляешь с ними, болтаешь, небось уже куришь, как они. Теперь ещё и концерт, — она всплеснула руками. — Думаешь, твоя мать такая дура, что не понимает, с чего ты вдруг так загорелся идеей денег? Хочешь поехать на свой магловский концерт! Один! В Лондон! Чтобы подохнуть там в толчее или быть ограбленным первой же пьяной ватагой! Покачав головой, она шагнула ближе. Ещё ближе. И ещё. — Всё после того случая с травмой головы, — шепнула она, нависнув надо мной. — Ты изменился, Северус. Ты… словно другой человек. — Я забыл, каким был раньше, — тут же сказал я. — Я вижу, — тихо произнесла Эйлин. — Вижу… Блядь… Ну, молодец, Сев. Добился своего? Довёл мать? Кому от этого легче? Тебе, дураку? Наставил аборигенов на путь истинный? Ну сдвинута она на гордости своей, так и пусть себе! Ты уже в одиннадцать лет поедешь учиться магии! Вернёшься летом, на каникулах, наколдуешь всё, что нужно, просто потерпи ты, дурак! Мне захотелось треснуть себя по лбу. Плевать, что я во всём прав! Споры так не выигрываются! — Прости, — выдавил я, отводя глаза. — Я… на эмоциях наговорил всякого. Я на самом деле так не думаю, ты ведь знаешь, да? Я… — Мне пора работать, Северус, — печально ответила она, посмотрев на меня тусклым взглядом. — Варить зелья… Бам-бам-бам! — застучали в дверь. Мы оба замерли. — Полиция! Откройте! — раздался уверенный мужской голос. Следуя интуиции, я выглянул в окно. Как и предполагалось, драка закончилась. Рабочие разбежались, кроме одного. Он лежал на асфальте, прижимая руку к боку. Между пальцев сочилась кровь. Рядом валялся нож. Я выругался. Через дорогу, напротив нашего кривого забора, стояла полицейская машина — старый «Форд Англия». Похоже, именно её сирену я слышал ранее. Возле трупа стоял полицейский. Дурацкая каска, тёмно-синий китель, на груди свисток, на поясе короткая дубинка и что-то блестящее. Не пистолет — как я узнал, в это время бобби почти не были вооружены. Наручники? Стук повторился. — Откройте, соседи сказали, что вы дома, нужно взять показания, — произнёс голос. — Откройте, это важно! Эйлин побледнела. Она метнулась к двери, но не открыла — прислонилась к ней спиной, будто пыталась удержать весь мир снаружи. Я снова выругался. — Мам, — подбежал я к ней. — Это магловские авроры… — Не наше дело, — прошипела она. — Не наше! Пусть убираются! Новый стук. — Мэм, я вас слышу. У нас всего несколько вопросов… К полицейскому кто-то подбежал. Я узнал голос: Джордж Картер, наш сосед, тоже рабочий, но не с «Коукворт Айронворкс» — производства чугунных заготовок для машиностроения, где работал Тобиас, — а с ткацкой фабрики. Ведёт трезвый образ жизни, это всё положительное, что о нём можно сказать. В остальном мудак мудаком. Эталонный, я бы сказал. — Офицер! — заверещал он. — Офицер, раз уж вы здесь! Вот этот дом! Этот! Тут живёт Снейп, Тобиас Снейп! Он должен мне денег! Три фунта! А жена его — сумасшедшая! Они… — Сэр, — попытался перебить его бобби, — по указанию детектива я собираю сведения… — Если его посадят, мне же никто ничего не отдаст! — не унимался Картер. — Я требую компенсацию официально, раз уж тут представитель власти! Взломайте дверь, дайте мне возможность забрать что-то на нужную сумму, я имею право! Эйлин всё так же стояла прижавшись к двери. Глаза закрыты. Губы шевелились, но слов не разобрать. Вряд ли молится, вера ведь магловское «изобретение». Однако же её вид дал мне понять: она не справится. Просто не сможет. Потому что для неё это магловский мир, который нужно игнорировать. Не замечать. Делать вид, что его не существует. В данном же случае игнорирование проблемы не решит ситуацию. Хах, иногда это не работает! — Мам, отойди, я поговорю с ними, — сказал я. — С-сев?! — шокированно уставилась она на меня. — Я справлюсь, — улыбнулся я и мягко потянул её за руку от двери. Миг спустя открыл её. Полицейский был копией того, которого я видел через окно. Высокий, жилистый, лет сорока, с усами-щёткой и такой же дурацкой шляпой-шлемом. Форма была мятая, на груди не было свистка. За его спиной маячил Джордж Картер, красный как варёный рак. Отчего-то мне припомнилась его дочь-стукачка Нэнси — почти моя ровесница, и сын, Майкл, старше меня год. Он лупил их сегодня? Или они сумели не попасться придурку на глаза? — Добрый день, офицер, — сказал я как можно вежливее. Полицейский окинул меня взглядом, не заметив Эйлин, стоящую в тени. — Ты один дома, сынок? — куда более спокойно и мягко уточнил он. Дурацкий вопрос, он же слышал нас. — С матерью, — кивнул я в сторону Эйлин. Она стояла в проходе между коридором и гостиной, отстранённая и бледная. — Она… э-э… болеет. Сердце. Не может быстро ходить и активно двигаться, вот поэтому долго открывал, — постарался как можно более беззаботно улыбнуться я. Получилось, видимо, не очень. Бобби нахмурился, а Картер издал нечто среднее между насмешливым хмыком и возгласом удивления. — Понимаю, — медленно проговорил полицейский и достал блокнот. — Скоро подъедет детектив. Я опрашиваю свидетелей происшествия. Убийства, — буднично пояснил он. — Соседи сказали, что видели, как дёргались занавески ваших окон прямо во время драки. Что-нибудь видели? Мужик посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Эйлин и снова на меня. — Немногое, — признался я. — Неподалёку собрались люди. Видимо, рабочие с завода. У многих была форма или хотя бы какие-то её части. Плюс транспаранты. Про зарплаты говорили. Громко. Даже тут всё было слышно. Потом началась драка. Я не видел причину. Может, поругались. Но видел, как рыжий убл… кхм, рыжий здоровяк с бородой ударил того, который сейчас на дороге лежит. Я не стал досматривать. Полицейский вскинул брови. — Не стал досматривать драку? — удивлённо уточнил он. Я лишь пожал плечами. — Что я, драк не видел? — постарался ответить я как можно более естественно. — Ну… хоть что-то, — записал он пару строк в свой блокнот. — Вы Снейпы, так? — Снейпы, — подтвердил я. — Угу, — протянул бобби. — Рыжий с бородой, значит… Что-то ещё? Я честно задумался. — Нет, сэр. — Офицер, это же мальчишка, — вмешался Картер, тыкая в меня пальцем. — Как можно такому верить? Придумал небось. Или покрывает убийцу. Да, наверное, им был его отец! Тобиас Снейп. Может, он забежал к себе домой? Проверьте это место, офицер! Краем глаза я заметил, как дёрнулась мать. Интуитивно она шагнула в сторону подвала. — Отец на работе, на заводе, — быстро ответил я. — Думаю, это может подтвердить кто угодно. У него сегодня смена, вернётся после шести. К счастью, полицейский не заметил движения Эйлин. Его внимание разрывалось между мной и конченым мудаком-Картером. — Сэр, — обратился он к соседу, — вы мешаете следственным мероприятиям. С такой же вероятностью убийцей можете оказаться и вы. Вы ведь тоже рабочий, я прав? Джордж Картер опешил, словно его толкнули. Широко распахнул глаза. — Да как вы!.. Я был дома! — его голос стал тоньше, появились визгливые нотки, словно у базарной бабы. — Проверим, — сухо выдал офицер, а потом незаметно подмигнул мне. — Спасибо за ответы, парень! Он протянул мне руку, которую я тут же пожал. Картер, глухо бранясь, быстрым шагом отдалялся от нашего крыльца. — Если что-то ещё вспомнишь — обращайся в участок. — Полицейский захлопнул блокнот. — Номер телефона знаешь? — Три девятки, — кивнул я. — Но у нас телефона нет. Мужчина вздохнул. — Что же, рано или поздно проведут и в Паучий тупик. Он махнул мне рукой, развернулся и направился к следующему дому. Я несколько секунд смотрел ему в спину, потом обратил внимание на остановившегося возле забора Джорджа Картера. — Если Тобиас не отдаст долг, отдашь ты с матерью, — мерзко ухмыльнулся он, дождавшись, пока полицейский отойдёт подальше. — С процентами! Я молча показал ему средний палец. Джордж задохнулся от злобы. Я закрыл дверь. Прислонился к ней спиной, как ранее делала Эйлин. Выдохнул. Мать всё ещё стояла в проходе. Смотрела на меня. В глазах — смесь благодарности и чего-то ещё. Стыда, может быть. — Спасибо, — сказала она. Улыбка получилась кривой. — Я… растерялась… — Сразу после этого она развернулась и чуть ли не побежала в сторону подвала. Я недоумённо моргнул. Вспомнил, о чём мы говорили перед тем, как в дверь застучал полицейский. Раздражённо вздохнул. Дерьмо! Зайдя в гостиную, гневно пнул диван и глухо охнул, несколько секунд прыгая на одной ноге, беззвучно разевая рот в отчаянном, но так и не сорвавшимся крике. Боль утихла лишь через пару минут. Я упал на чёртов драчливый диван, разминая ноющие пальцы. Зато щека, куда прилетела пощёчина, перестала напоминать о себе! — Новый план, — мрачно произнёс я. — Извиниться перед матерью. Полноценно. По-взрослому. Эх, проще сказать, чем сделать! А ещё неприятно, что приходится извиняться ни за что. Сука! — Второе… найти денег. Да уж, родители разочаровали меня. Один застрял в колесе бедности и алкоголизма. Вторая — в гордости и бытовой инвалидности. Сверху навалились долги и взаимная ненависть. Просто отличные перспективы! Придётся действовать самому. Заебись. Продолжу ходить по городу, держа глаза и уши открытыми. Может, ещё представится шанс, как с тем шиллингом? Нужно надеяться на лучшее. Попутно надо продолжать изучать все книги Эйлин, собирая в голове картину мира, куда мне вскоре придётся отправиться. Быть может, я буду в нём жить. А значит, надо заранее узнать обо всех писаных и неписаных правилах, нормах и понятиях. В чужой монастырь, как говорится, со своим уставом не ходят. Что потом? План на будущее. Нужно ли составлять или ещё рано? Пожалуй, рано. Но предварительный без изменений: зелья и ингредиенты через силу понимания растений. Это обеспечит мне заработок в мире магов. Может, даже приличный. А если будут деньги, будут новые книги, будут репетиторы, будет всё остальное. Со временем. В мире маглов же… Что же, если Эйлин не захочет принимать от меня «нечестные» трансфигурированные фунты, то точно не будет против, когда я передам честно заработанные галлеоны, предложив переезд за Завесу! — И вообще, может, это Тобиасу «премию» дадут? — хмыкнул я, подумав, что отец, скорее всего, будет не против «нечестных» денег. — Хотя на всякий случай нужно будет предварительно заменить их на настоящие, — прикинул я, — а потом закинуть в кошелёк и подбросить отцу по пути! Неплохая идея. «Возвращать» находку, надеюсь, не станет. Повозившись на диване, я поменял позу и закинул руки за голову, принявшись обдумывать варианты, откуда начать поиск денег здесь и сейчас? До ушей донеслись звуки «Битлз» в соседнем доме. Не у Картеров ли? Ох, сейчас Джордж вернётся и устроит всем веселье! Поднявшись, я подошёл к окну. Оно выходило на ту же сторону, что и кухонное. Труп уже унесли, но на асфальте виднелось широкое тёмное пятно. — Интересно, дождь смоет или будет мозолить глаза, пока снегом не скроет? — сам у себя спросил я. *** Путь до свалки занял минут двадцать. Я даже не ожидал, что она будет так близко. Нет, я знал, что мы живём в одном из самых нищих и отдалённых от центра районов Коукворта, но… Боже мой, почему это так близко?.. С каждым шагом дома́ становились всё более обшарпанными, а улицы пустынными. Встречные прохожие попадались редко: пьяница, что-то напевающий у стены, старуха, катящая тележку, бродячий пёс, роющийся в куче мусора у забора. Погода тоже не радовала. Небо отдавало цветом ржавого железа. Ветра не было, поэтому стояла удушливая духота, перемешанная с вездесущим фабричным смогом. Я прошёл мимо заброшенного здания — то ли склада, то ли небольшой фабрики, окна которого были заколочены, а стены покрыты граффити. Кто-то налепил на него рекламную афишу, повествующую о приближающемся футбольном матче коуквортских «Сталеваров» и «Лидс Юнайтед». — Для кого? Местным бомжам как-то насрать на такое, — хмыкнул я. За заброшкой тянулась череда покосившихся заборов, за которыми виднелись задворки домов: ржавые бочки, поленницы, бесколёсный облезший велосипед. На одном из углов я наступил в лужу, и холодная вода хлюпнула в дырявую подошву. Отлично. Ещё и ноги промочил. Надо будет попросить Тобиаса заклеить ботинки — если у него есть чем. Примерно на полпути мне пришлось обойти компанию подростков, которые курили у стены какого-то сарая. Трое парней лет четырнадцати-пятнадцати, в потёртых куртках и с сигаретами в зубах. Они проводили меня взглядами, но ничего не сказали. Я ускорил шаг, не желая привлекать внимание. Периодически появлялись мысли: «Сев, ты совсем ебанулся? Мало было приключений на долбаном рынке?» И сколько бы я их ни отгонял, они упорно преследовали, жужжа, как ненасытные оводы. Зашипев сквозь зубы, остановился возле обгаженного собаками фонарного столба. Хотел прислониться, но побрезговал. Задумался. Могу ли я забить? Да. Нужен ли мне чёртов концерт «Пинк Флойдов»? Не очень. Нет, посетить было бы круто, но я никогда не был их отбитым фанатом. Скорее… я хотел просто развлечься. Потому что, несмотря на всё, уже на грани. Выплеснуть негатив, попутно доказав самому себе, что МОГУ. Если будет желание. А желание вроде как есть. Стоит ли желание затрачиваемых усилий? А каких, сука, усилий? Порыться в мусоре? Я, блядь, что, заморская принцесса? Пальчики боюсь замарать?! Или кому-то в карман залезу? Или ради денег буду грабить стариков? Нет, это просто возможность получить какие-то гроши. Тьфу! Не страшно. Не хочу отдавать возможность управлять своей судьбой кому-то ещё. Тобиасу, Эйлин, другим людям. Пусть они идут в жопу. Если я решил, то найду способ. Потому что хочу и могу. Что тут сложного? Хмыкнув, я кивнул. Действительно, ничего сложного. Поэтому, внутренний голос, иди-ка ты на хер. Это сработало. Более меня ничего не отвлекало, а потому я продолжил путь. Наконец показалась свалка. Она располагалась за невысоким холмом, на краю промзоны. Никакого ограждения — просто огромное поле, заваленное мусором. Горы всякого хлама: сломанная мебель, ржавые металлические листы, куски дерева, разбитая посуда, старые покрышки, обрывки ткани, упаковки, вездесущий пластик. Даже остовы машин, с которых поснимали всё мало-мальски ценное. Тут и там дымились небольшие кучи — кто-то что-то поджёг, и оно медленно тлело, источая едкий дым. Запах был омерзительный: смесь гнили, жжёной резины, сырости и чего-то химического. Вдалеке дизельно ревел грузовик — видимо, рабочие выгружали очередную партию мусора. Я пригляделся, заметив рядом с ним людей в спецовках. Ближе к видимому мне центру свалки — она казалась бесконечной! — копошились несколько фигур. Наверное, мусорщики — люди, которые постоянно здесь ошивались в поисках чего-то ценного. Один тащил мешок, цепко осматриваясь по сторонам, другой ковырялся в куче тряпья, то и дело поднося находки к свету и оценивая их. И собаки. Много собак. Стая — а то и несколько — бродячих псов рыскала между кучами мусора, роясь в отбросах. Худые, грязные, с облезлой шерстью и дикими глазами. Одна из них — крупная чёрная дворняга со шрамом на морде — подняла голову и уставилась на меня. Я замер. Собака постояла, потом фыркнула и вернулась к своим делам. — Напугала, сука… Ладно. Я добрался. Городская свалка. Место, где при удаче можно найти что-нибудь ценное. И продать. Кто знает, вдруг я сумею заработать даже больше фунта? Вздохнув, я закатал рукава и двинулся вперёд, осторожно ступая по неровной земле, покрытой прессованным мусором. — Не удивлюсь, если здесь когда-то был котлован, который уже наполнили и переполнили, — проворчал я. Под ногами хрустело стекло, скрипели куски фанеры. Шум грузовика стал громче. Подъехал ещё один. Начали раздаваться злобные крики: — В очередь, ублюдки! — раздражённо орал какой-то мужчина. — Прочь! Ваше время наступит, когда груз проверят наши! Всё ясно? Прочь отсюда! Я поёжился. Похоже, за право «найти золото» здесь шла серьёзная конкуренция. Не сплоховал ли я, забравшись в… э-э… чужой карман? Чтоб вас, даже помойки являются чей-то собственностью! Гласной, сука, или негласной!