Серый алхимик

Выйдя из дома, сразу закрыл дверь. Ключ отправился в карман. Я слишком много ужастиков и триллеров смотрел, чтобы оставлять дверь в относительно большой — для одиночки — дом открытой даже на пять минут. Имею в виду, когда у меня появился враг. Что, если Картер сегодня отпросился и скрытно наблюдает за мной из-за кустов? Угу, сидит на дереве, в левой руке держит бинокль, в правой — свой хер. Улыбка против воли появилась на лице. Юмор — лучшее оружие против страха! Не, если честно, закрытую на ключ дверь тоже можно взломать. Но это уже усилия, навыки, какой-никакой уровень… Не уверен, что Джордж таковым обладает. А если обладает… ха-а… печально, что. Но тогда можно сразу предположить, что Джордж не просто мастер-домушник, а скрывающийся ассасин. Киллер мирового уровня. Агент ноль-ноль-семь. Гений британской разведки. Ага, контрразведчик, пытающийся вывести на чистую воду моего отца — советского шпиона. Потому его и не любит. Никак улики отыскать не может. — Эй, Снейп! — раздавшийся крик выбил меня из погружения в мысли. Я резко обернулся. Картер! Но не старший. Младший. Майкл, его сын, на год старше меня, а рядом кто-то из его дружков или одноклассников. — Что, теперь один живёшь? — оскалился Майкл, демонстрируя жёлтые зубы. — Папку-то в больничку вчера увезли, а мать в психушку! Его дружок с готовностью заржал, показывая мне средний палец. Я пару секунд посмотрел на них и направился дальше. — Эй, выродок носатый! Я снова обернулся. — Если не ссыкло, — ткнул я в него пальцем, — то давай! Здесь и сейчас! Один на один! Я тебе оба глаза выбью! Ну?! И столько ярости было в этих словах, что я сам удивился. Похоже, выходит накопившийся стресс. Майкл ощутимо оробел, дёрнулся, покосился на своего дружка. Тот неуверенно пожал плечами. — Т-ты… — Майкл начал говорить быстрее, чем придумал ответ. — Это!.. — и замямлил Я не стал ждать, направившись дальше, но краем глаза отслеживал их длинные тени. Когда Майкл нагнулся, что-то подбирая с земли, я приготовился, но камень пролетел сильно мимо, ударился в забор Стэна Долмана, ветерана Второй мировой, отчего оба грязно выругались и дали стрекача. Стэн так и не выглянул, а я благополучно добрался до Артура Миллса. Спивающийся механик был дома. Открыл недовольно. — Ты каждый день теперь ко мне будешь приходить? Я тебе не справочная, — пробурчал он. — При чём здесь спра… А, ладно, — махнул я рукой, не желая вникать в мысли механика. — Мне вам заплатить? Несколько секунд Артур будто бы всерьёз обдумывал мои слова, но потом шире приоткрыл дверь, безмолвно пропуская меня. Вчера я не особо заметил, но воняло у него в доме не меньше, чем у нас, до момента, пока я не занялся уборкой. Мужик жил один и не особо следил за чистотой. Превалировало курево. Телефон нашёлся на прежнем месте. Я бы удивился, если бы это изменилось. Номер я знал. — Больница «Королевы Елизаветы», слушаю, — раздался спокойный женский голос. — Здравствуйте. Вам вчера должны были доставить мужчину, Тобиаса Снейпа. Это мой отец. Можно узнать, в каком он состоянии? — Минутку, милый, — куда более добродушно сказала она. — Сейчас проверю. Ох, благослови боги отсутствие запрета на передачу информации! В моём прошлом мире получил бы вежливый посыл на три буквы. — Тобиас Снейп… Да, он у нас, — спустя примерно пять минут произнесла женщина. Я слышал, как она листала страницы. — В палате двести двадцать один. Состояние… вчера был без сознания, сегодня ещё ничего не обновляли. Точно, там ведь всё рукописное, бумажное. — Вы, случайно, не знаете, что говорят врачи? — Прости, дорогой, этого я не знаю. Лучше тебе будет прийти сюда самому. Ближний свет. — А можно поговорить с мамой? Она вчера уехала вместе с отцом. Скорее всего, сейчас в палате с ним. Молчание. Неужто я исчерпал лимит позитива этой доброй женщины? А может, просто проблемы со связью? — Хорошо, сейчас попробую найти её, — с некоторой неохотой сказала она. — Подожди на линии. Фух, всё-таки нет. Хотя подобное явно не входит в её обязанности! Покосившись на Артура, который настраивал радио, попутно делая какие-то отметки в газете — кроссворд, что ли, разгадывает? — я порадовался, что он погрузился в дела и, видимо, подзабыл обо мне. Было бы неприятно стоять с трубкой у уха, покуда он бы на меня пялился. Тц, вот почему у нас нет телефона? И холодильника. И стиралки. И своей тачки. И компа. И дома получше. И денег… Этот список можно продолжать бесконечно. К счастью, ждал я недолго. Вначале раздался шорох, отдалённые мутные голоса, едва слышимые из-за фонового шума. Потом трубка оказалась в руках матери. — Северус? — прозвучал в телефоне знакомый уставший голос. — Мам? — Северус, — уже не вопросительно, а утвердительно сказала она. — Ты в порядке? — Лучше всех, как у тебя дела? — Устала, — вздохнула она. — Спала на стуле. Я вообразил стерильный свет, серые простыни и мать, клюющую носом рядом с кроватью. — Твой отец всё ещё без сознания. Провели операцию, ис… исправили… последствия… Я услышал шорох и почему-то представил, как Эйлин вытирает лицо рукавом. — Врачи… не знают… когда он очнётся, Северус! — Очнётся! Непременно очнётся! — неестественно бодро выдал я, ощущая противоречие. Это она должна утешать меня, никак не наоборот! На громкие слова Артур повернулся, хмуро покосился на меня, будто только что вспомнил. Я жестом показал ему, что почти закончил. Мать шмыгнула, переключилась. — У тебя есть еда, Северус? — голос стал мягче. — Конечно, — покривил я душой. — А что больница? За лечение Т… отца нужно платить? — Нет, — с толикой задумчивости выдала она. — Магловская медицина бесплатна. — Мама, не говори эти… «особые» слова при других людях, — тихо, чтобы не услышал Артур, поправил я её. — Ты планируешь там оставаться? Тебя кормят? Ты сможешь продолжать там спать? — Я… — Эйлин протяжно выдохнула. — Я вернусь. К вечеру или завтра утром. Хочу узнать, что скажут врачи и… увидеть, как он очнётся. Если, блядь, очнётся! Я открыл было рот, чтобы сказать про Джорджа, но не стал. Мать и без моих напоминаний не ждёт от людей ничего хорошего, а если я взвалю на неё свои проблемы — здесь и сейчас, то это лишь усугубит её состояние. Поведаю о соседе дома. Не будет же Джордж в самом деле караулить её на улице? — Жду, — коротко сказал я. Неловко попрощавшись, она положила трубку. Замолчав, я механически покосился на Артура. — Спасибо, мистер Миллс! Постараюсь более не мешать вам. Разве что в крайнем случае! — Иди уже, — дымя сигаретой, буркнул он. — Хотя стой, ты не знаешь, что такое «Божественная гора»? Пять букв, последняя «П». — Олимп, — моргнул я. — Удачи вам, мистер Миллс. По дороге домой мысли снова крутились вокруг отца. Чёртово человеческое мышление! Я же передумал всё, что только можно, ещё вчера. Но нет, всё мусолю одно и то же, одно и то же… Сплюнув, тихо выругался, наблюдая, как живёт Паучий тупик. Мир не заметил моих проблем. *** К вечеру продал последние сигареты, отсчитал по три шиллинга с пачки и направился к Вику с мешочком мелочи. Один. Дурацки вышло. Не договорился, где словимся с Грэмом, а на футбольном поле его не было. Там вообще какие-то незнакомые пацаны мяч гоняли. Я смутно припомнил лишь парочку — по-моему, они как-то играли против нас. Или за нас?.. Адреса Грэма у меня не было, а искать по всему городу мне его не хотелось. К тому же я не знал, что будет дальше. Как будет развиваться моё противостояние с Джорджем — и будет ли развиваться вообще? Поэтому держать деньги в доме, куда в любой миг могут ворваться силой, звучит как не слишком хорошая идея. Тьфу, боже, как же я незащищён! Любой, сука, любой ублюдок может влезть ко мне и сделать что пожелает. Может, у магов есть какие-то средства защиты? Артефакты, барьеры, волшебные замки́? Нужно будет непременно изучить тему. Сразу после проклятий. Вдруг я даже в своём состоянии, без палочки, сумею что-то наколдовать? — А ещё узнать про запреты колдовства… Как это вообще происходит? Эйлин говорила, дескать, маги подают информацию о своём проживании, если решили обитать в мире маглов. Мы подали? Мать ведь сквиб. Ну, почти. А значит, колдовать не может по определению. Как же не хватает информации! Тяжёлый мешок постукивал меня по коленкам, звенел. Я старался поменьше им трясти, но всё равно возникло ощущение, что каждый прохожий провожал меня взглядом. Алчущим, жадным. Бред, конечно. Даже если кто-то с ходу понял, что я тащу деньги, то кому, на хер, нужна гора этой мелочи?! Тут же в основном сущие пенсы — по одной монетке. Однако даже так я не желал держать их у себя. Как минимум нужно отдать долги. На глаза попался волосатый хиппи, играющий на губной гармошке. Несколько таких же парней, растрёпанных и неряшливых, хлопали ему, вскидывая руки к небу. Даже на расстоянии я чуял, что их самокрутки набиты не только табаком. — Грязные бездельники, — зло буркнула проходящая мимо женщина, гневно на них покосившись. Паб «Герцог Веллингтон» стоял на углу Бредфорд-стрит. Названий улиц тут не имелось в принципе, будто бы кто-то серьёзно постарался, чтобы снять все таблички, именно поэтому я не узнал адреса в прошлый раз. Но потом уточнил у Грэма. Путь был знакомым, пусть я и был здесь лишь один раз. Однако проблем с поиском не возникло, я быстро заметил знакомый переулок — узкий, грязный, воняющий мочой и пивом. Стены исписаны граффити — чьи-то имена, ругательства, призывы. «Валите домой, джамми!» — прочитал я фразу, написанную жирной красной краской. «А ты сам куда пойдёшь, британский говнюк?!» — ответ чуть ниже. Мимо проехало такси — «Форд Англия». Я присвистнул. В Коукворте такси однозначно являлось признаком обеспеченности. Мало кто мог себе такое позволить. Несколько секунд я смотрел автомобилю вслед, потом двинулся дальше. Вскоре предо мной встало двухэтажное кирпичное здание с облупившейся краской и мутными окнами. Вывеска со стёртой короной качалась на ветру. Из окон доносилась бодрая музыка и шум голосов. Под вечер питейные заведения всегда могли похвастаться ажиотажем. Возле входа, облокотившись о стену, курили двое парней в потёртых куртках и кожаных кепках. Я подошёл в разгар жаркой дискуссии. — «Сталевары» против «Лидсов», подумать только! — с довольной улыбкой говорил первый. — Не ожидал, что доживу до момента, когда сборная Коукворта столкнётся с таким противником, ещё и на нашем стадионе! Событие века! — Века было бы, окажись наши на чемпионате мира, — затянулся второй. — А так — закономерный итог. — Не бухти. Скажи ещё, не пойдёшь завтра смотреть. — Пойду, конечно! Правда, с билетами напряжёнка. Сегодня приходил — кассы закрыты, уборщик сказал, что ещё позавчера всё скупили. — Ну ты тормоз! — фыркнул его сосед. — Теперь у барыг перекупать. За двойную цену. И это за стоячие места. — Завтра утром поищу. Если повезёт, найду без сильной переплаты. — Он сплюнул. — На хуй такое счастье! — Альтернатива? — Перед самым матчем, когда уже игра попрёт. Там точно ценник сбросят. — Ну ты продуманный! Я прошёл мимо. Заметил лёгкое удивление во взглядах, но не более. Поглощённые в свои проблемы, парни не желали влезать в чужие. А вот и знакомый тёмный коридор, пахнущий чесноком. Поворот налево, нужная дверь… открыта. Хорошо. Я обернулся посмотреть на кельтский крест и нацарапанную надпись «Англия для англичан». Никто не затёр её, не замазал. А вот и внутренний дворик-колодец, освещённый неизменным тусклым фонарём. Народу было чуть меньше, чем в тот раз, человек десять. Смех, пиво, курево, деловитые взгляды, британский флаг на стене. — Глянь-ка, — мужчина за ближайшим ко мне столиком ткнул в бок соседа. Они сидели впятером — играли в карты. Рядом примостились пивные бутылки. — Я его помню. Тот пацан. С Грэмом приходил. — Лучше ставку делай, Сэм, задолбал уже тянуть, — буркнул лысый здоровяк с татуировкой «Империя» на шее. Над их головами, в свете фонаря, различался густой сигаретный дым. — Да тут без вариантов, Билл, пас! — Придурок, на хера тянул только? — Сам придурок! Я прошёл мимо, заметил ребят, раскладывающих билеты. — Думаешь, продадим пять сотен? — с сомнением бормотал первый. — В прошлый раз осталось почти треть… — «Лидсы» едут, балбес. Конечно, продадим! Матч завтра в два. Утром знаешь сколько народу набежит? Не ссы! Меня уже все знакомые замотали — достань билет, достань билет! — Твоим, ха-ха, знакомым, значит, толкать будем?.. У самой стены двое возились с мотоциклом — старый «Триумф», наполовину разобранный. Один держал фонарик, другой копался в двигателе. — Карбюратор опять забился, сука, — ворчал он, вытирая руки тряпкой. Запах бензина и масла смешивался с табачным дымом. Сотрудник паба — судя по форме — деловито собирал пустые бутылки, кру́жки и высыпа́л пепельницы в урну. По радио звучало какое-то комедийное шоу: «…и в этот момент архиепископ Кентерберийский, весь в варенье, воскликнул: „Но, леди Уинтермор, это же не мой жираф!“» Сидящие рядом люди зашлись хохотом, стуча себя по коленям, а товарищей по спинам. Я остановился в центре дворика, оглянувшись и выискивая нужную мне цель. Вот он! Вик Холлоуэй стоял возле очкарика-счетовода. В руке кружка пива, в зубах сигарета. — …вытянем, — уверял его очкарик. — На крайняк можно толкнуть по той же цене. То есть, смотри, мы так и так внакладе не останемся. — Только время въебём на эти танцы, — буркнул Вик. — Знаешь, как в бизнесе говорят? Если проект вышел в ноль — это значит, он обосрался. Потому что за это время можно было сделать что-то более прибыльное. А я что, мать Тереза, чтобы бесплатно обеспечивать зарплатой всех этих гондонов, покуда сам последний хер без соли буду доедать? — Вик, это ведь самый плохой расклад, — поправил его приятель очки, — по другим анализам… — Малец! — Вик заметил меня, махнул рукой. Пара человек, следящих за лидером, покосились на меня с толикой интереса. Я подошёл. — Долг отдать, — коротко сказал я. — Имя? — поднял голову счетовод, вытащив другой блокнот — толстый, засаленный, с кучей вставленных и подклеенных листочков, закладок и пометок. — С-северус Снейп, — на миг сбился я. — Но сигареты записывали на Грэма! Я слыш… Он мне сказал. Чуть не прокололся, что подслушивал их в прошлый раз! — Расслабься, малец, — хмыкнул Вик. Счетовод моргнул, облизнул губы, на миг застыл, потом быстро залистал блокнот, находя нужное. — Пятнадцать пачек, записано на Грэма Лоука. «Вот я и узнал фамилию друга, — прикинул я. — Только толку?» — Мои пять, — пояснил я, подняв мешочек. — Пятнадцать шиллингов. Высыпав монеты на стол, я отступил на шаг. Очкарик слегка поморщился, видя такую мелочь, но быстро пересчитал, а потом сделал пометку. — Деньги свои принёс или уже товар продал? — подключился Вик, посмотрев на меня с толикой интереса. — Своих нет, продал, — пожал я плечами. — Почём нынче сигареты на улицах? — отставил он кружку пива. — Грэм советовал по три пенса толкать, но я продавал по четыре. Почти все за эту сумму ушли. — По четыре? — удивился Вик. Даже очкарик сверкнул своими линзами, вперившись в меня цепким взглядом. — А не пиздишь? — А зачем? — не понял я. — Я ведь в любом случае долг отдал, так какая разница? Вик поскрёб щетину на подбородке, затушил окурок в пепельницу, чему-то хмыкнул. — Математику знаешь? — Эм-м… да, — кивнул я. — Сколько шиллингов в фунте? — Двадцать. — А пенсов в шиллинге? — Двенадцать. — Четыре с половиной фунта — это сколько пенсов? Я поскрёб затылок, задумался, быстро пересчитывая цифры в уме. — Тысяча восемьдесят, — выдал я спустя пару секунд. И что это за внезапная проверка? Чуйка упорно подсказывала — всё неспроста.