Ты пахнешь карамелью...

И для меня все просто все шум на заднем фоне И только сладкий запах вперемешку с табаком Я ненавижу холод От Честера с ментолом Ты пахнешь карамелью и свободой что потом?

Олег, в силу своего характера, наблюдательным не был и намёки, как Саша, никогда не понимал. Но заботиться и беспокоиться он умел лучше всех. Это проявлялось в мелочах и часто происходило неосознанно. Каждый такой случай заставлял сердце старшего из братьев сжиматься, а уголки губ – подниматься в тёплой, лучезарной улыбке. Пока Олег был уверен, что ничего необычного не происходит, Александр же искренне гордился, что состоит в отношениях с настолько прекрасным человеком. 1. Последний – всегда защитник. Его маленький всегда придерживал дверцу, пропуская вперёд. Не залетал первым, как часто делал это в детстве. Теперь он заходил в помещение только вторым, готовый оберегать всегда и везде. Родные умилялись, коллеги подкалывали, а Саша приятно смущался – и это было самой главной наградой. 2. Облегчая ношу Когда они ходили по магазинам: неважно, шопинг это был или просто совместная закупка продуктов, – Олег сначала сравнивал пакеты по тяжести, а уже потом позволял брату что-то взять. – На, возьми этот. Он полегче, – с абсолютно серьёзным лицом советовал парень, протягивая груз. Александр же чуть удивлённо усмехался, но пакеты из рук принимал с благодарностью. – Ты же в курсе, что я старший? И нам идти-то недолго, до парковки всего. – Сашуль, поэтому и берегу тебя! Мне только в радость лишний раз освободить тебя от хлопот, – широко улыбаясь, проговаривал парень. Олег не говорил: «Потому что я сильнее» или «Я же младший, так что буду повыносливее». Он честно объяснял, что хотел облегчить ношу родного. Потому что любил. 3. Тапочки заботы Дома он любил ругаться на забывающего следить за собственным здоровьем Саню. Если мужчина пинками заставлял брата складывать свои кроссовки ровной стопочкой на обувную полку, то младший следил, чтобы тот не ходил по холодному полу босиком. – Саша, тапки где? Или хотя бы носки? Сначала леденящие стопы греешь об меня, а потом чихаешь! – ничуть не наигранно возмущался Олег, скидывая ему под ноги домашние тапочки. – Эй, это моя обязанность быть мамочкой в отношениях! – Папочкой в твоём случае. И я тоже тебя люблю! А после они счастливо смеялись друг дружке в губы и целовались, ни на миг не отстраняясь. 4. Сон на плече Когда братья устраивали марафон фильмов, Олег самостоятельно подготавливал комфортную зону для просмотра: выключал свет и подключал подсветку любимого цвета Саши – голубого, как просторы моря. Поэтому, когда старший заходил в комнату с кучей закусок, им оставалось лишь нажать на Play. Иногда мужчина не выдерживал свинцовой усталости и засыпал прямо на середине, удобно укладываясь на родном плече. Парень не будил и не вырубал фильм, потому что знал: его возлюбленный проснётся сразу, как только комната погрузится в тишину. Он был рядом, бережно и тихонько поглаживал спину Сашки, пока тот мило посапывал. Также он укрывал их пледом на двоих сразу же, как только чувствовал чужую лёгкую дрожь от холода. 5. Не пропустить важное Саша – ходячая напоминалка о днях рождения; с ним их дружная семья всегда была уверена, что не забудет о чьём-то празднике. Он отлично запоминал даты, независимо от того, был это просто коллега или троюродная тётя, которую Олег никогда не видел. Больше всего, конечно, доставалось парню. Ну а кому же ещё? Олежек не имел права жаловаться, лишь заливисто смеялся и под чутким руководством писал поздравление. Благо, его не заставляли ещё и звонить. Но Александр намеренно не говорил о своих важных днях и не напоминал об их общих годовщинах. Попробуй тут забыть – отправишься не то что в туалет жить, но и на диван спать. Один. Без крепких обнимашек. Поэтому всё самое важное приходилось не только записывать, но и заучивать. Олег же помнил время приёма таблеток от эпилепсии и негласно контролировал старшего. Когда они жили отдельно друг от друга, например на испытаниях, не было ни дня, чтобы младший не спросил. Беспокоился так, словно Александр действительно мог забыть выпить лекарства. И каждый раз тот глупо улыбался, понимая, что с такой внимательностью Олежки не пропадёт точно. 6. Слова, которые греют А ещё Олежек просто обожал сочинять записки с комплиментами и подкладывать Саше то в карман, то в рюкзак, то в ритуальную сумку. Похожие медиум находил каждый раз, когда оставался один в номере и настраивал себя на съёмки: «Каждый раз, когда ты улыбаешься, мир вокруг тебя становится светлее!» Или такие, когда Шепс-старший раскрывал рюкзак в поисках крема для рук перед фотосессией: «ТЫ – ЗВЕЗДА этих фотосъёмок! Так сияй ЯРКО!» А ещё бывали и эти, когда на улице слишком холодно и пасмурно, но текст, написанный любимой рукой, согревал: «Не забудь про перчатки, чтобы твои руки тоже были в тепле!» 7. Куда уходит свет? Существовали и дни, когда Александр излишне переживал перед грядущим важным событием. Ночью – плохие сны, утром – бесячий мандраж, из-за которого всё шло через жопу. Предметы валились из рук, разливался чай и раздражали чёртовы пряди, которые не могли лечь красиво. В такие моменты Олег брал всё в свои руки. Вставал в самую рань вместе с Сашей, когда в обычные дни спал до обеда. И действовал. К примеру, тепло обнимал и поглаживал напряжённую спину, передавая по крупицам собственное спокойствие: – Сашенька... – шептал парень, целуя в лоб. – Ну чего ты так переживаешь? Ты будешь лучше всех! – и старший верил на слово, наслаждаясь сладкими поцелуями. Самостоятельно заваривал сладкий чай с лимоном в любимую кружку брата: – Сашулик! – громко восклицал младший, замечая ощутимый тремор, который его брат так стремился скрыть. – Пей. Только аккуратно, он горячий! Не акцентировал внимание на очевидном стрессе и дрожи. Он просто был рядом, готовый в любой миг подставить надёжное плечо. Поэтому не отрывал взгляда от встревоженного родного лица и быстро добавлял: – Конечно, не такой горячий, как ты, но обжечься можно! – и тогда, на всегда желанных губах, наконец разрасталась улыбка. – А от огня твоего, знаешь ли... и сгореть не страшно! Усаживал и мягко забирал из нервных рук выпрямитель для волос: – Ебал я эту всю укладку! Ебанутые, отвратительно некрасивые кудри... – эмоционально взрывался Александр, чуть ли не плача от бессилия. После этого раскалённый утюжок мог быть агрессивно отброшен куда-то на столик или прямо на пол. И чтобы не портить ни прибор, ни мебель, Олег бережно пресекал чужие необдуманные действия. – Вообще-то... – с напускной важностью начинал он, – ...твои кудри – это произведение искусства. И я правда не понимаю, почему ты их прячешь... – Нет! Олег, нет! Кудри идут тебе, а у меня на башке три несчастные волосинки, – с явным отвращением в голосе произносил мужчина, неотрывно глядя на собственное отражение. – Но раньше ты их не прятал, – с улыбкой подмечал парень. – И правильно делал. Я каждый раз теку слюнками, и не только ими, когда вижу твои старые архивные фотки. Ты там такой светленький милашка... будто восьмое чудо света. И, конечно, Саша не забывал уныло ворчать. Больше для вида, профессионально выпрашивая новую порцию комплиментов. – Ага, конечно... Ещё скажи, что красивый. По приколу осветлил волосы перекисью. Думал, что будет "молодёжно", – хмыкал он следом. – Наебал самого себя: волосы-то сжёг. – Красивый! – продолжал спорить младший. – Я на тебя только и делал, что краш ловил в переходном возрасте. И дро... Миссия всегда выполнялась успешно: – Олег! Заткнись, умоляю! – Саша еле сдерживался, чтобы не засмеяться во весь голос. – Скажешь, что я и здесь не прав? – Ты говоришь это только потому, что я твой брат, который всегда-всегда был непозволительно рядом. Мгновение – и чудом выстроенная уютная атмосфера внезапно наполнялась холодом. Тяжесть невысказанной боли снова душила их обоих. – Сашка... – тяжело вздыхал парень уже в который раз за день. – Пальцы бы переломал тому, кто заставил тебя так думать! Ты нереально красивый. И тогда, и сейчас. От твоей улыбки заряжаются абсолютно все, но себя ты... так и не принял. Мне о-о-очень больно осознавать это. Но я тебя люблю больше всех на свете. Ты главное помни: я рядышком всегда, ты только руку протяни... – и он целовал любимого так чувственно и глубоко, что у Александра перехватывало дыхание. Олег прекрасно знал, что вся эта ситуация – не первые и не последние эмоциональные качели в их отношениях. Да и не могли они по-другому, поскольку общим у них было всё. Включая едкую, пронизывающую до костей боль. И проживать её было проще лишь вместе. Кожа к коже, дыхание к дыханию и жизнь к жизни. 8. Аромат спокойствия Важное событие так или иначе проходило, но переживания липли как репей. Саша возвращался уставший и молчаливый. Мечтал лишь о мягкой постели, крепком сне и загребающих к себе родных руках. Сначала младший целиком и полностью находился рядом, охраняя чуткий сон старшего братика, по совместительству его любви. Затем он посмелел и стал отслеживать время его прихода. Звонил или писал подобные сообщения: «Всё норм? Когда домой?» – казалось сухо и просто, но это не значило, что в словах не было любви. Мужчина отвечал почти сразу: коротко, чётко и по делу. И когда подходило время, Олег спешил в ванную комнату, включал воду и добавлял каплю эфирного масла, чтобы заполнить воздух нежным ароматом лаванды. Следил, чтобы набранная ванна не остыла и расставлял вокруг свечи, которые приятно пахли. Иногда он погружал в воду лепестки роз, если чувствовал напряжение своей половинки сильнее обычного. Результат радовал каждый раз: Сашка удивлялся, смущённо улыбаясь. – Олежек, маленький! Я дома, – оповещал он, с порога чувствуя лёгкое благовоние. Олежек встречал его с мягкой улыбкой и нежным поцелуем, уводя за собой к ванной, где братьев уже заждался прекрасный сюрприз. – Раздевайся, моё великолепие... – шептал парень, уже начиная стягивать с зажатых плеч красный пиджак. Так и избавляли Александра от ненужной в тот момент одежды, вместе, общими усилиями. – Ты посидишь со мной? – едва ли не жалобно спрашивал тогда старший, и сердце Олега сжималось. – Конечно, родной мой, – не медля отвечал он, поддерживая брата за спину, пока тот опускался в воду. И в эти мгновения, среди пламени свечей и приятного тепла, разом исчезали все переживания и утренний стресс, разрезаясь о душистые лепестки роз. 9. Сквозь рутину к близости Иногда, холодными вечерами, после длинных съёмок готических залов сил не оставалось ни на что. В такие дни первое, что они делали при входе в квартиру, – быстро переодевались в домашнее. Затем, не теряя времени, устремлялись в постель, где уютно обнимались и неспешно целовались, восстанавливая свой маленький мир тепла и покоя. Но нужно было ужинать и придумывать что-то на завтрак с вечера, чтобы не проводить их совместное сонное утро зря. Обычная рутина, которая частенько бесила, особенно старшего из Шепсов. – Не хочу готовить... – устало и как-то обречённо начинал тогда мужчина, пальцами перебирая густые кудряшки Олежи. – Я тоже не хочу... – по-простому соглашался парень, с удовольствием прикрывая глаза. Это должен был быть намёк. Не просто просьба, а раскрытие собственной слабости. Попытка, что Сашу услышат и временно заберут на себя готовку. Не то чтобы приготовление еды было обязанностью Александра. С другой стороны, он сам виноват, что не подпускал младшего к кухне... но иногда он уставал чисто по-человечески. Хотелось такой же человеческой помощи, иногда даже до слёз от обиды. Словами через рот донести эту информацию получалось плохо. Проблема заключалась в том, что старший этот рот-то и не пытался открывать. И тогда прикосновения к чужой голове прекращались. Саша на мгновение закрывал глаза, глубоко вздыхал и выпутывался из одеяла. – Ты куда?.. В туалет? – тут же спохватывался Олег. Брат же замирал над кроватью и вымотано, негромко произносил: – Готовить... Парень глупо и часто моргал, пытаясь разглядеть в словах любимого связь. Которой, по его нескромному мнению, не было совсем, даже самой тонкой. – Ты только что сказал мне, что не хочешь готовить, Сашуль... – Мы не можем лечь с тобой голодными. Ты не уснёшь. Следом нужно было действовать быстро, что Олег и делал. Вскакивал с нагретого места моментально, не позволяя партнёру опомниться и уйти на кухню. Обнимал за талию и укладывал в постель обратно. Чуть ли не насильно, но мягко, с любовью. – Мы можем позволить себе доставку, ты ведь знаешь это? Не беспокойся, я закажу что-то интересненькое, – нарочито уверенно говорил он, немного повышая голос. – Можешь вздремнуть, если устал. Я разбужу. Они уставали оба, и отрицать это было бы самым глупым решением. Тем не менее, кому-то нужно было продолжать оставаться сильным. Ради их благополучия, счастья и любви. Братьям повезло, ведь с этим они справлялись на ура, не забывая меняться местами. 10. Перерыв на заботу Как уже говорилось выше, по отношению к себе Александр часто был забывчивым. Оперативно реагировал лишь в тех случаях, когда проблема напрямую касалась самого близкого человека в его жизни – Олежки. Поэтому Олег старался запоминать всё наперёд, включая всякие мелочи. К примеру, был наготове даже в те дни, когда заряд старшего на мобильном устройстве приближался к нулю: – Бля-я-я... – расстроенно тянул мужчина, обнаруживая маленький процент. – Телефон сейчас сядет, а я зарядник не взял... – жаловался он всем в гримёрке после объявления перерыва. Олежка же тихонько смеялся, вплотную приближаясь к брату. Говорил вкрадчиво – так, чтобы речь услышал лишь один человек: – Зато взял я, проверь свой рюкзак... – и на душе непременно пробуждалось тепло. Или по любому возникновению боли мог помчаться в аптеку: Однажды из-за технических проблем Марату Башарову пришлось устроить дополнительный перерыв длиною в тридцать минут. Гримёрка тут же опустела под эмоциональные реплики экстрасенсов: «Такое нельзя упускать! Я за кофе, кто со мной?» Саша тактично отказал нескольким коллегам, с наслаждением присаживаясь на диван. Он вытянул ноги и едва слышно выдохнул: новенькие стильные ботинки ужасно давили со вчерашнего дня. Олег не пошёл с остальными, присаживаясь рядышком. Но спокойно он сидел недолго. Вскочил и весело воскликнул: – Пойдём прогуляемся, пока перерыв! – и потянул брата наверх, не обращая ни малейшего внимания на чужой протест. – Успеешь дома насидеться! Старший посмотрел на свою тесную обувь, на пробу пошевелив пальцами; боль остро кольнула, но была терпимой. Затем нерешительно поднял глаза на партнёра и повёлся на заразительную улыбку. – Мёртвого достанешь... – проворчал он. – Александр Олегович Шепс! Вы нарываетесь... – возмутился парень, но усмехаться не переставал. Погода, несмотря на первый снег, продолжала удивлять мягким теплом, исходящим от яркого солнца. Саша старался не зацикливаться на противной боли, залипая на самом красивом человеке в его мире. Братья смеялись, обсуждая всё на свете, и избавиться от дискомфорта даже удалось. Пока они не вернулись к особняку Стахеева и не вступили на лестницу. Мужчина неудачно сделал шаг, жёсткий край ботинка вновь царапнул по его воспалённой коже. Пальцы заломило сильнее обычного, и он не сумел сдержаться, резко зашипев: – Ммм... Олег чудом не врезался в замершего возлюбленного; лицо тут же обрело обеспокоенный вид. – Ты чего? – ладонь машинально прикоснулась к родной, немного напряжённой спине. – Тебе плохо? Сашка замотал головой, глубоко вдохнул и выдохнул сквозь сжатые зубы, упрямо продолжая свой путь наверх. – Я в норме, не паникуй, – осторожно ответил он. – Ботинки оказались маловаты... Пустяки, надо просто разносить. Младший прищурился и обогнал брата с левой стороны. – Ну, пластырь ведь наклеен. Полегче будет. – Я забыл о нём, мы же опаздывали. Теперь на месте застыл сам Олег, не позволяя ни одному из них зайти в гримёрку. – А нафиг ты молчал?.. Мы проходили как минимум мимо двух аптек! – раздражение клокотало в груди, но он и не думал прекращать допрос. – Стоямба, не отвечай! Уже понял, что кое-кто решил потерпеть. Лучше скажи честно... терпимо или мне бежать в аптеку? – Брось! – хрипловато засмеялся Александр. – Вчера испытание так проходил, сегодня тем более вытерплю. Кровь, правда, пошла... хотя мне кажется, наверное. И следом, не дожидаясь своего молодого человека, рванулся к закрытой двери в надежде спокойно посидеть хотя бы пять минут. – Понятно... – глухо пробурчал себе под нос парень; злость сдуло как ветром. – Значит, всё же аптека. На входе едва не столкнулся с хмурым Маратом Башаровым, заметно посветлевшим от появления второго Шепса. – Чудненько! – радостно хлопнул в ладоши он. – Раз все в сборе и неполадки устранены, то продолжаем. Разворачиваемся, не стоим на проходе! Ведущий мягко тронул Олега за плечо в попытке не дать пройти дальше, но экстрасенс среагировал быстрее. – Минутку! – парень прошёл вглубь помещения и громко произнёс, почти крикнул: – Пластырь у кого-нибудь имеется? Саша, смущённо улыбаясь, прикрыл рукой лицо. Кто-то помотал головой, кто-то отказал словами. Виктория полезла в сумку, но огорчённо пожала плечами: сумка оказалась не та. – Девять сильнейших и ни одного пластыря, как так... – тяжело вздохнул Олег и развернулся к Марату. – Начнём через десять минут. Башаров лишь прищурился и возмутился: – Мы уже и так на перерыв потратили больше часа. Раньше начнём, раньше закончим. – Подождёте ещё, – возразил Олег, начиная закипать. – Мне. Нужно. В аптеку. Виктория и Марьяна переглянулись. Влад не сдержался и заливисто засмеялся, поглядывая на уже серьёзного Шепса-старшего. Никто в здравом уме не осмелился бы спорить с упрямыми братьями, поэтому всё, что оставалось сделать мужчине, – отойти в сторону. Всего лишь лейкопластырь – такая мелочь, но подобная забота согрела бы сердце каждого. Вот и Александр не исключение: пока маленький помчался на улицу, он размышлял, что у него самый лучший братик, не переставая тепло улыбаться. 11. Запах карамельной свободы Олег проснулся от лёгкого шороха внезапно. Открыв глаза, он осознал, что Саши рядом нет. Приподнялся на локте, потёр глаза и огляделся: чужие тапки брошены рядом с его, а балконная дверь приоткрыта. – Издеваешься, бля... – проворчал парень, когда голыми ступнями почувствовал морозец, пропитавший, казалось, весь пол. – Прибью же! – и схватил белые тапочки-барашки. Олег, недовольно фыркая, нырнул в свою серую домашнюю обувь и направился к балкону. У открытого окна показался силуэт Александра – он стоял, облокотившись на подоконник и курил. Стоял босиком на холодной плитке! Старший присутствие брата заметил не сразу. Середина ночи окутала дом тишиной и спокойствием; в воздухе витал аромат табака, смешанный с чем-то сладким, так напоминающим карамель. – Александр Олегович Шепс! – строго и специально громко произнёс младший, наслаждаясь тем, как его мужчина вздрогнул от неожиданности. – Тапки быстро надел, нахал! – бросил их прямо под ноги Саши. Саша, полностью растерянный, обернулся. Затем ослепительно улыбнулся и принял домашние тапочки, будто они были самым ценным подарком. – Ого! Ничего себе, какого командира я вырастил, – игриво прокомментировал он, сделав глубокую затяжку. Олег подошёл ближе, и их любящие взгляды встретились. Парень не смог удержаться и, наклонившись, поцеловал Сашу, пропуская через себя сладковатый дым. Его возлюбленный ощущался свободой, пах той самой теплотой и уютом, когда сам уже замёрз до жути, но упорно продолжал стоять на холоде. И тогда младший обнял партнёра, прижимаясь к нему всем телом, как будто собирался укрыть собой от мороза. Александр всё так же нежно улыбался, не сводя глаз с брата. – Не спится? Вопрос хоть и был риторическим, но не лишённым ответа. – Не спится, – пожал плечами старший. Олег поцеловал снова, но уже в манящую шею. – Хотя бы чуть-чуть поспал? – с надеждой спросил медиум, поглаживая родные плечи. – Нам на съёмки рано вставать, проходка же. В этот раз ему ответили молчанием и ещё одним глубоким затягом. Олег задумчиво проследил за худыми пальцами, выхватил сигарету и потянулся к пепельнице, чтобы её затушить. – Олежек! – возмущённо воскликнул Саша. – Я не докурил! – но сопротивляться не стал, уступая. Окно закрывали вместе, смешно стукнувшись руками. – Покуришь перед съёмками. А сейчас спать! Пока в сосульку не превратился! Мужчина хрипловато засмеялся. Вдруг улыбка стала ещё шире, а глаза заблестели опасным, слегка пошловатым огнём. – Ну да... Пойдём скорее в тепло, – проговорил, чуть ли не задыхаясь от смеха. – А то твой ротик замёрзнет... – Бля-я-ять... Как же сильно я тебя люблю! – захихикал парень, мягко подталкивая братика к выходу. – А я люблю тебя сильнее, маленький! Пока они вдвоём возвращались в постель, ни одна зимняя ночь не была для них кошмаром. Обнявшись под тёплым одеялом, они знали, что их сердца способны преодолеть всё – даже самый холодный ветер за окном. 12. Тепло ночных объятий В начале серьёзных отношений между Олегом и Сашей царила некая неловкость, особенно по ночам. Несмотря на то, что в детстве мелкий, испуганный кошмаром, Олежа часто прибегал к старшему брату – тогда они ещё беззаботно спали вместе. Теперь, переступив тонкую черту их близости уже в зрелом возрасте, они вдруг начали стесняться простых, заботливых объятий в ночное время суток. Первая ночь, когда Александр скромно попросил обнять его, запомнилась обоим: – Олежек, – тогда он повернулся набок и посмотрел прямо в зеленоватые глаза парня. – Обнимешь меня?.. – это был всего лишь шёпот, который резонировал в их сердцах, как важный шаг к чему-то большему. И Олег обнимал: осторожно, но крепко и с любовью. В последующие ночи они оба стали смелее. По вечерам, после тяжёлого дня, только и делали, что нежничали друг с другом, пока не наступала ночь. Когда укладывались, Саша, перевернувшись спиной к родной тёплой груди Олега, впервые позволял себе расслабиться как никогда. Он тянулся за рукой брата, укладывая её себе на талию. Младший же пододвигался ближе, невесомо касаясь губами любимого затылка. – Ну вот... – весело хмыкал он. – Уже и не смущаемся! Текущей ночью, когда морозный ветер и пушистый снежок за окном напоминали о холоде, Олег сам вплотную приблизился к Александру, нежно обнимая. И чутко почувствовал, как в груди его самого родного человека теплеет и зарождается спокойствие. Саша уже давно не просил подобного сам и не задавал глупых вопросов. Он просто счастливо улыбнулся и прижался к Олежке как можно теснее. Так, чтобы не оставалось ни одного лишнего сантиметра. Так, чтобы было безопасно и комфортно. – Засыпай, радость моя. Я с тобой, – на ухо прошептал парень. – Спасибо... – в тон произнёс Шепс-старший. – Надеюсь, засну, доброй ночи... Братья настолько близки, что могли продолжить абсолютно любую песню: – Заснёшь, родной. Я рядом, буду оберегать сон... – Я по уши в тебя влюблён... И мужчина действительно засыпал, убаюканный множеством приятных комплиментов и лёгкими, очень аккуратными поглаживаниями по всему телу. Они были не просто братьями и возлюбленными – они были защитниками друг друга. И им не нужно было клясться в ЗАГСе, чтобы знать: один будет любить другого в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии. То, что связывало их, было крепче любых обещаний. Каждая маленькая деталь их жизни говорила о том, что они построили свою крепость на любви, доверии и взаимном уважении, непередаваемой близости, которую не способны разрушить ни время, ни расстояние. И эти двенадцать мелочей меняют простое «я люблю тебя» на гораздо более значимое – это клятва вечности, в которой они всегда будут вместе. В мире, наполненном их общим светом, теплом и яркостью, где ничто не посмеет разлучить Олега с Сашей. Только вдвоём. Только рядом. И даже смерть не разлучит их, как бы ни пыталась.

Все не так уж важно

Ведь ты рядом

Запах карамели

И Винсон во рту

Я уже раздеваю

Тебя взглядом

Никса – Запах карамели