Я ль на свете всех милее?

Шепчешь ли ты имя спасителя своего

В трудную минуту

И чувствуешь ли ты вину, если уж и привкус её

Напоминает жадность,

Тайный смысл, туманные намёки и злую волю,

И ты не можешь уже лежать неподвижно

Среди этого шума, дожидаясь, пока зло в окровавленном плаще

Подкрадётся к тебе, чтобы убить.

Одичалое королевство зияет гниющей раной на лице лесистой равнины, спрятанной средь заснеженных гор. Голодные волки бродят возле неприступных стен, разъярённой стаей накидываясь на смельчаков, вознамерившихся покинуть это увядающее в злых чарах место, и раздирая их в клочья, оставляя от них лишь кровавый узор на белом снегу. Чёрные вороны вьются в сером небе, со скучающим любопытством наблюдая жуткую трапезу и слушая отчаянные крики и захлёбывающиеся хрипы последнего выжившего на этом празднике Смерти. Но большую часть времени за пределами массивных ворот, редко открываемых пугливыми жителями, царит мёртвая тишина, которую никто не осмелится нарушить… Само королевство погружено в оцепенение. Маленькие города-призраки поднимаются из-под земли безликими руинами, давно утерявшими память о своём истинном происхождении и предназначении. Люди, живущие в них, скитаются по пустынным улицам неприкаянными тенями. Они не знают, что до сих пор дышат. Ходят, трудятся в безжизненных полях до седьмого пота в попытке вырастить зерна хоть на краюху хлеба, пасут тощий от нехватки травы и сена скот и каждый вечер валятся на кровать без задних ног, проваливаясь в тревожный сон. Колдовской морок, витающий в застывшем воздухе, не даёт несчастным видеть явь. Он держит уставшее сознание взаперти, рисуя радостный и безмятежный мир. Трава в нём вечно зеленеет. Скотина всегда здоровая и сытая. В небе по утрам поют песни птицы. А хлеб печётся в уютных домах, запахами зазывая испить чайку и поболтать… И лишь один город не похож на груду рассыпающихся прахом изваяний. В нём кипит жизнь. Пёстрые улицы заполнены спешащими на очередное торжество людьми в пышных бальных платьях и разноцветных фраках. На главной площади огромные столы ломятся от обилия заморских яств. Сверкают волшебные огни, радуя зрителей причудливым шоу. Ведьмы в остроконечных шляпах торгуют зельями на любой вкус и цвет. Песни, пляски, вино льётся рекой. Но не спеши завидовать, ведь этот праздник жизни — всего лишь театр, устроенный злой королевой для услады глаз. На деле же вокруг неё — карнавал тлена. Увы, Зло не умеет создавать. Оно способно всё рушить на своём пути… В замке злой колдуньи всегда темно. По пустующим покоям гуляет ледяной ветер, яростно рвущий поеденные молью гобелены. Пыль столбами кружит, никогда не оседая. Затхлый запах сгущает и так замёрзший воздух, не позволяя сделать глубокий вздох. Старинная мебель разваливается от одного еле слышного шороха. Но каменным стенам не страшно ни время, ни притаившаяся в них жуть. «Всё пережили, и это пройдём!» — гордо нашёптывают они гиблой глуши… Принц Пит — узник в этих ужасных стенах. Он живёт в самой высокой башне замка. В узкой комнате, где помещается только железная койка и сундук со скромными пожитками. Крошечное окошко с видом на бескрайнее серое небо впускает слишком мало света, чтобы иметь возможность хотя бы видеть свои руки. Королева уже давно не помнит об существовании пасынка. А старая няня по привычке приносит принцу еду, оставляя поднос под дверью. Отец его, правитель этого некогда процветающего королевства, давно уже кормит червей. Наивен был, не смог устоять перед дьявольским искушением, будучи падким на женскую прелесть, предал покойную жену и сына, за что и поплатился жизнью. Одиночество — верный спутник молодого принца. Пит находит в нём свой яд и своё лекарство. В четырёх стенах ему спокойно. Нет желания выйти и посмотреть, как медленно угасает отчий дом. Лучше уж пусть хладная тьма выедает глаза, чем чужая Смерть заставит слезами выжечь сердце, терзаемое чувством вины за своё бессилие и гадкий страх взглянуть правде в глаза. Но иногда одиночество становится невыносимым. Голоса умерших от рук мачехи людей преследуют принца во сне и наяву. Они рассказывают ему о пережитом страхе, леденящим душу. Кричат о ненависти и торжестве возмездия. И вторят загнанному плачу парня глухим смехом, в котором боль, презрение и умершая надежда сливаются в морозящий кровь в жилах скрежет косы Смерти… В такие моменты Пит не может сидеть в замкнутом пространстве. Он постепенно сходит с ума, оглушённый звучащей в голове симфонией людских страданий. А потому отпирает дверь и выходит из своих покоев, неслышно прокрадываясь по старой лестнице вниз. Бредёт по бесчисленным ветвистым коридорам молчаливого замка, теряясь в его зловещей глубине. Заглядывает в окутанные паутиной залы, морщась от кисловатого запаха плесени. Не смотрит в окно, боясь встретиться с суровой реальностью лицом к лицу… Однажды, во время своей очередной прогулки, принц замечает слегка приоткрытую дверь, ведущую в покои мачехи. Парень удивлённо оглядывается по сторонам. «Кажется, выехала из замка по делам…» — хмыкает про себя принц. — «И забыла запереть свой будуар!» — он ехидно хихикает, продолжая стоять перед дверью как вкопанный. А потом делает уверенный шаг вперёд, ведомый распирающим его любопытством. Покои колдуньи ничем не отличаются от других безжизненных комнат замка. Те же разодранные злыми порывами ветра гобелены, трухлявая мебель и увитые липкой паутиной стены, пропахшие плесенью. Пит уже хочет уйти… Блёклый свет в дальнем конце покоев привлекает внимание. Принц приближается осторожными шагами, пытаясь рассмотреть источник загадочного сияния. Старинное зеркало, обрамлённое золотой рамой с вырезанными на ней магическими символами, кажется, висит в воздухе, удерживаемое невидимой силой. Комната в его отражении идёт крупной рябью, точно кто-то бросил в спокойную воду камень. Но когда Пит подходит вплотную, рябь успокаивается. Он глядит на себя в безупречной глади, невольно любуясь живым взглядом и озорной улыбкой на побледневших от охватившего душу непонятного смятения губах. Пит не знает, откуда взял эти слова. Они просто всплыли в голове чем-то само собой разумеющимся. Принц произносит их так естественно, словно все пережитые им невзгоды вели его к этому судьбоносному моменту:

Свет мой, зеркальце! Скажи

Да всю правду доложи:

Я ль на свете всех милее?

Зеркало вновь рябит. Отражение принца постепенно исчезает, являя его ошарашенному взору чужое лицо. Белоснежная кожа незнакомца рассеивает тьму мягким жемчужным мерцанием. Алые губы изогнуты в прекрасной улыбке, от которой веет адским пламенем. Чёрные, как безлунная ночь, волосы скрывают пронизывающий тёмный взгляд.

Ты прекрасен! Спору нет!

Нет на свете никого,

Кто милее и нежнее…

Голос зеркала звучит глухо. Но его отголоски отдаются в сердце Пита жгучим восторгом и вязким страхом, туманящим здравый рассудок. А ещё тянущим всё напряжённое нутро предвкушением чего-то… сладостного. Запретного. — Ты королеве тоже плетёшь эту несусветную чушь? — спрашивает принц, неотрывно смотрясь в зеркало. Ловит зловещую ухмылку. — Нет! Но когда вернётся — скажу обязательно! Только боюсь, тебе — каюк! — чужой смех гадкий, полный ехидного превосходства. Но, чёрт возьми, принца этот звук заводит. — Она что же, завидует красоте других? — Только твоей! Не пытайся вникнуть в женскую логику! Её не разгадает никто и никогда! Голос зеркала становится всё ниже. Взгляд в отражении гипнотизирует, заставляя сердце принца зайтись в мучительной агонии. Пит ощущает, как злое очарование проникает в его сознание, убеждая израненную страхом и бездонным одиночеством душу: — Малыш, не бойся! Позволь тебя утешить… — Был бы ты реальным! — печально сетует парень, не сознавая своих слов. — Я так устал быть всегда один… Отражение ярко вспыхивает. За спиной незнакомца всё объято синим пламенем. Но его языки не касаются замершей фигуры, боязливо разлетаясь в разные стороны. — Я — реальный! — мягко усмехается мужчина, и голос его звучит всё чётче, будто покидая заколдованные пределы. — Много-много лет назад злая королева заточила меня в зеркальные лабиринты в наказание за отказ на ней жениться. Тогда поставила она неисполнимое условие: «Та, кто захочет быть с тобой в реальности — станет твоим освобождением!», зная, что этого никогда не случится. Ведь никто не осмелится войти в личные покои королевы! С тех пор служу ей, подогревая её уверенность в своей неотразимости. Пит замирает, не веря тому, что видит и слышит. Сердце пропускает несколько ударов, а потом заходится душащей пляской, норовя выпрыгнуть из груди и убежать без оглядки. Он бездумно тянется к дрожащей глади, повинуясь чарующему шёпоту: — Коснись меня… Пальцы обжигает колючий холод. Принц следит, как зеркало покрывается трещинами. Вздрагивает от ужаса, когда его горящие лихорадочным огнём пальцы переплетаются с чужими, гладкими и жёсткими. Бледное лицо незнакомца на мгновение искажается уродливым разломом, и вот уже осколки звенят по полу, наполняя мёртвую тишину мелодией обречённой печали. Золотая рама рассыпается, оседая горсткой пепла… Незнакомец с наслаждением потягивается, делая глубокий вздох. А затем с завораживающей грацией подходит к неподвижно стоящему парню, проникновенно глядя в подёрнутые пеленой восторженного неверия глаза. — Мой прекрасный, ты освободил меня! — красивый голос исполнен искренней благодарности. — Теперь я навсегда с тобой… Сознание принца плывёт. Все чувства обостряются. Но страха нет. Только испуганная радость внезапно свалившегося счастья затмевает все остальные мысли. Побуждая прижаться к широкой груди, наслаждаясь её ледяной жёсткостью. Мужчина обхватывает парня поперёк груди, вжимая в себя плотнее. Щекочет морозным дыханием нежное ушко, зубами слегка прикусывая мочку. Ведёт губами по облитой смущённым румянцем щеке, лаская кожу хладными мягкими касаниями. И ловит губами неловкий поцелуй, одаривая довольным рычанием. Размыкает языком дрожащие уста, аккуратно проникая и ласково поглаживая вибрирующее нёбо. Посасывает пылающую плоть, отбирая задушенные стоны. Неспешно танцует с неумелым языком, уча не торопиться, а получать удовольствие от каждого движения в унисон. Спускается к шее, награждая мягкую кожу яростными укусами. И извиняюще зализывая ранки, любовно очерчивая крылья тонких ключиц. Пит не помнит, как оказывается обнажённым и распятым на пыльном ковре. Он хочет почувствовать больше ледяного жара, оплетающего всё трепещущее от возбуждения тело тёплым ощущением уюта. Принц никогда не знал, что может быть кому-то нужен. До дрожи в бесчувственном сердце узника зеркальных глубин. До полыхающего синего огня в потемневших от похоти глазах. До мурашек на собственной коже и боли во всём извивающемся существе от нехватки грубых касаний, выжигающих льдом дотла. Каждый сильный удар внутри посылает по телу волну болезненного удовольствия. Каждый глубокий поцелуй забирает огонь, горящий в истерзанной болью и одиночеством душе, вселяя в неё спасительный ласковый холодок безмятежности. Каждое морозящее кожу прикосновение. Жадная ласка, вынуждающая выгибаться навстречу, желая острее ощутить твёрдость гладких мышц. Она согревает скованное зеркальным проклятием сердце мужчины, наполняя стылое тело живым теплом. Пит громко кричит, крепко сжимая своё счастье в объятиях. Он трепещет, чувствуя горячие губы на коже, рисующие красочные узоры. И падает в искрящую бездну, на миг осознав:

«Счастлив стать хоть для кого-то последним лучиком Солнца…»

Замок тих. Каменные стены шепчут о пробуждении зла. Волшебное зеркало, держащее в своём плену тёмного принца, уничтожено. Королевство ждёт неминуемая гибель… Но кто сказал, что Тёмный принц злой? Быть может, ледяное сердце полно сострадания? А одинокое солнышко, отчаянно ищущее возможность хоть кого-нибудь согреть, кажется, нашло нуждающегося в нём…