Страшные сказки

      Мужчины громко хохотали, стремительно гонясь за своей жертвой, упиваясь ее страхом, ее криками, ее слезами, тем, как подол ее юбки уже был разорван, а щеки окрасились в багрянец. Девка была добротная. Красивая, да только упрямая дуже. Ну, ничего, как только они ее догонят, она перестанет упрямиться. Дурочка, видимо, понятия не имела, куда забрела. Вся округа знает, что этот лес - их, и всё, что в оказалось в нем - их добыча. Включая и ее. Но сначала нужно было догнать необразованную нахалку, а уж после - объяснить ей правила.       Разумеется, они могли прекратить происходящее в любой момент, но в чем тогда шарм? В чем тогда смысл, если они просто поваляют ее, насядут, да как дикари воспользуются ей, следом перерезав горло? Скукота! В таком случае они ничем не будет отличаться от скота. Нет. Они поступают гораздо изощрённее. Они дают ей толику надежды, пытаются позволить подумать, что она может сбежать. Намеренно отстают, стреляют не шибко метко, хохочут да пьют, не воспринимая всерьёз. А когда все устанут, и игривый запал уступит место голоду, тогда и догонят красоточку, да расскажут ей, как сыновей рожать, более того, покажут. Быть может, если сильно кому-то приглянется, и в жены пойдет. Но это вряд ли. Кому ж нужна жена пользованная тремя десятками мужчин?       — Красавица, куда же ты бежишь! — здоровяк подле него хохотал, уже весь красный, тяжело дышащий, он явно начинал уставать от всего этого, как и многие, но девушка бежала дальше.       К счастью, бежать пришлось не особо долго, и вскоре они загнали ее в угол, в небольшую пещеру, во тьму которой она шмыгнула, словно мерзкая тварь из канализации Аструба. Спряталась, думает. Да только дурочка не знает, что там тупик. Впрочем, им же лучше. Собирались тучи. Кажется, скоро пойдет дождь, и было бы неплохо переждать его с весельем и хохотом в такой прелестной пещерке. Мезкие друзья хохотали, один за другим проникая во тьму пищеры, и, наконец, последним зашёл и он сам, ухмыляясь, прислушиваясь, готовясь услышать женские крики и чужой смех. Но в пещере стояла подозрительная тишина, что заставляло нехило так напрячься. Нахмурившись, мужчина зажег сигару, а после, освещая себе путь небольшой зажигалкой, двинулся вперед, слыша, как что-то хлюпает. Неужто девку убили, а теперь молча стоят, как идиоты, и грустят по потерянной забаве? Ничего сделать нормально не могут, вот уж остолопы! А вот, в едва проглядной тьме, он заметил здоровяка.       — Ну и чо вы тут устроили? — с хмыканьем хлопнул он иопа по плечу, но вдруг что-то с грохотом повалилось в лужу, и только теперь мужчина заметил, у товарища не было головы!       Ошарашенно выдохнув, он даже не нашел в себе силы закричать. Нюх у него отбили еще в детстве, но то, что кровь заливала всю пещеру, стало очевидно. Сотни мыслей стремительно метались в голове, уступая место друг другу, но не давая никому надолго задерживаться и быть обдуманный. Мужчина, выронив сигару, было двинулся к выходу, как вдруг откуда-то сзади раздался звук чьих-то лапок, стремительно перебирающих по стенам. Такой, какой издают хрустящие жуки, когда ползут, а ты с усмешкой давишь их сапогом, сетуя, что шумят. Только, видимо, жуком ныне был не он. Вдруг ранее уже виданоье лицо появилось пред ним, близко, прямо в притык. Девушка, которую всего, верно, минут пятнадцать назад они гоняли по лесу, стояла прид ним, широко ухмыляясь, только от человеческого у нее было лишь лицо, и то исказилось в широкой и пугающей гримасе, наводящий истинный, первозданный ужас. Мужчина упал в лужу крови под ним, и громко заорал, что были силы, но в ответ ему раздался лишь громогласный смех девушки. Вернее твари, что ей прикидывалась. Это все была ловушка, а все его товарищи были мертвы, и он грозился стать следующим. Зажигался, предательски выроненная, упала подле него. Сам того не понимая, мужчина зажег огонь и выставил руку вперёд, и тварь шарахнулась с характерным шипением.       — Ублюдок! — шипела она, стремительно перебирая своими лапками, а мужчина, сам того не понимая, перепуганный, бросился к выходу, или туда, где, по его мнению, он должен был находиться.       Сердце в груди неистово стучало, отбивая свой собственный, особенный ритм. Руки дрожали, но огонь себе потушить он не позволял, продолжая бежать, пока тварь сзади хохотала, подначивая, напоминая, как сама еще совсем недавно пробежала несколько часов по лесу, пока они, словно охотничьи боу тяф, бежали за ней следом, выкрикивая самые настоящие мерзости, на которые даже демоны не были способны. Но мужчина едва ее слышал. Кровь бурлила, сердце стучало одновременно и в груди, и в ушах, и в горле. Ноги заплетались, но упасть значило умереть. Так он и бежал, казалось, вечность, пока, наконец, не увидел выход из пещеры, и тут же сделал финальный рывок, выдыхая. Бежал он еще невесть сколько, пока силы, наконец, не подвели его. Тогда, упав, он обернулся на вход в пещеру, замечая, что тварь не бежала за ним следом. В этот самый миг его одолело самое настоящее блаженства. Он хотел построить всем богам этого проклятого мира по храму, днем и ночью благодарить их за милость, оказанную ему. За любовь, за почет, за все.       Вдруг чья-то нежная, легкая рука легла на плечо, и мужчина тут же обернулся. Последнее, что он увидел - широкая улыбка на лице женщины. Она снова была обычной девушкой.              Следом его горло пронзил острый клинок, а дальше голову оторвали голыми руками.       — Мужчины такие мерзкие! Нет бы нормально познакомиться, так они вон что устраивают! — ведьма хихикала, перекидывая чужую голову из руки в руку, пока скопившиеся подле нее создания лишь с интересом за этим наблюдали. — Идите, кушайте. Этого я заберу себе, — ласково, словно любящая мать, направила она своих маленьких друзей, подначивая их избавиться от десятков трупов, заполонивших пещеру, пока сама с ленивым интересом смотрела на чужое окровавленные тело, распластавшееся по земле.       Наклонившись, девушка широко улыбнулась, усадила голову на спину владельца, и сама себе на уме хихикнула с этой выходки, щуря свои хитрые глазки. А затем, зупустив руку куда-то под рёбра, одним точным движением вытащила внутренние органы, словно дикий зверь.       Так она и копошилась в чужом бездыханном теле, медленно поедая внутренности, изредка вставляя остроумные, на ее взгляд, фразочки о том, что мужчины теряют голову при виде ее. Собеседник, не обладающий должными манерами, не отвечал, продолжая лежать сам себе на уме, явно не заинтересованный в ее речах.       — Ну вот! — выздахала она, качая головой из стороны в сторону. — То толпой бежали, то и слова доброго не дождёшься! Ужас! — а после, окончательно потеряв интерес, поднялась и ушла.       Впрочем, можно было ли ее винить? В лесах мира двенадцати чего только не водится, и что только там не обитает. Глупо считать, что толпа каких-то зажравшихся выродков является самым опасным, что там есть. Еще глупее - отнимать чужой лес.