Безгранично во веки веков

      У ведущей к скальному ущелью тропы ярко горит костёр, пахнет речной сыростью. Златовласая девушка наблюдает за сгорающими дровами, вслушивается в потрескивание. Не помнится, когда последний раз она в лес приходила в позднее время. Особенно, на досуг. — Ты не устала, золотко? – он взглянул на Рапунцель с принаклонённой головой. — Ничуть! — После целого вечера танцев и песен у костра? – Юджин ухмыляется, переступая через горящее полено. — Если бы не грядущие завтра, послезавтра и послепослезавтра дела, я бы хоть всю ночь кружилась здесь, ела жареный фундук и на звёзды смотрела, – она откидывает сложенные густой косой пряди в сторону, чтобы те не мешали ей греть руки у огня.       Подойдя ближе к Рапунцель, Юджин принялся также греть ладони. — Здесь в лесной местности есть не одно скальное ущелье. Повезло — о них никто не знает. — Совсем-совсем никто? — Только я и ты.       Осторожная пауза. — А ты не устал, Юджин? — Я словно целое море готов переплыть. Хоть сейчас. Бери и бросай меня в воду, – улыбнулся шире. — Если бы не завтра.       В ответ Рапунцель немного застенчиво засмеялась как обычно бывает от смущения на первом свидании. Затем выпрямила колени и ступила босой ногой на мягкую траву, чуть подальше от языков пламени, боясь нечаянно в порыве танцев опалить толстую блондинистую косу.       Небо виднелось весь день и вечер безукоризненно ясным, ни одной тучи или облачка. Над головами на большом тёмно-синем полотне рассыпаны звёзды. Загадочные силуэты деревьев вокруг даже и не думают шелохнуться, ветра совсем нет. За тропой и ещё чуть дальше река. И пока природа во всей своей красе умиротворённо погружена в сон, возлюбленные сплетают руки вместе, кружась и наклоняя бёдра и плечи. Случайно его и её обручальные кольца столкнулись, слышно того почти не было. Рапуцель затем остановилась, Юджин — вслед за ней. — "Солнечный цветок...", – протянула она в привычной форме песни. — "Сумрак освети...", – от волшебной песни у неё начали светиться волосы. — "Силы мне даруй...", – она внимательно вглядывается в выражение его лица, стараясь не упустить ни одну деталь в мимике, — "...и смерть прогони...", – незаметно для самой себя Рапунцель улыбнулась, не останавливая пение. "Раны излечи, Светом озари, Измени судьбу И смерть прогони!"       Светозарная копна не гаснет в течение пары минут, он немножечко вопросительно рассматривает девушку. — Я знаю-знаю, просто каждый раз, Юджин, ты смотришь на это как в первый. Я бы могла наблюдать бесконечно.., – она мечтательно вздохнула. — Нечасто у тебя такое выражение лица. — Какое? — Бесценное, – Рапунцель хитро улыбнулась. — И вовсе я не... Ах ты, хитрюга! — Ха!       Он выжидает паузу, а потом вдруг обхватывает девушку и заключает в объятия, они оба падают в густую свежую траву. Смотря в большие зелёные глаза, Юджин замирает, — по телу пролетает мягкое трепетание, будто солнце спустилось с небес и ласково щекочет лучами спину, руки, шею. Рапунцель всматривается в его глаза, видя там своё и отражение сияющих волос, замечает его едва слышимое воздыхание. Он тихонечко шепчет: — Ты такая красивая, Рапунцель, – она ответно потянулась ладонью к нему, к линии его лица. "Здесь... Да. В звёздную ночь у костра в лесу. Здесь я полюбил тебя", — сказал он мысленно, в голове.       Девушка переместила ручку на его пальцы, поцеловала их легонько.       Подумав пару секунд о чём-то ещё, Юджин сказал: — Пойдём.       Они поднялись; из её рук выпадает маленький пучок лесных цветов. Пламя становится меньше. Юджин и Рапунцель воспользовались речной водой, чтобы потушить костёр.       На природе становится прохладнее, без огня воздух тяжелеет и сыреет. Звёзды продолжают неутомимо мерцать, указывая путь к одному из каменных ущелий, за которым между скал располагается уединённая хижинка. Не сказать, что подходящая для королевской особы с утончённым вкусом во всём на свете. Да и... плевать на какие-то там вкусы, честно говоря. Данное место Рапунцель полюбила очень-очень сильно. Неширокая речушка и многообразие флоры. А скалы, что грозно стоят вокруг, будто щитом ограждают от всего, в том числе от посторонних людей. Рапунцель чувствует, как к её спине и ногам прикасаются сильные тёплые руки Юджина; ноги поднимаются в воздух. Бережно он несёт девушку, шагает не спеша по тропе к любимейшему месту, секретному уголку в самом лоне природы.       За несколькими невысокими деревьицами открывается проход. — Вот так, – Юджин поставил девушку у самого крылечка, и открыл дверцу, указал рукой, почти как экскурсовод.       Парочка ковров, талантливо вырезанный деревянный стол и два сиденья. Чуть подальше простенькая кровать двуспальная, шторы чёрно-пурпурного цвета и большой внушительный камин из белого камня. В холодную погоду, во всякое ненастье согреет как следует. Юджин стоит перед напольным зеркалом, рассматривая себя: — Вечером и ночью я почему-то всегда выгляжу лучше, чем днём, – отмечает он, пока Рапунцель расплетает косу и переодевается в ночную одежду. — Хотя нет, мне это просто кажется. Я всегда неотразим! — Ф. Райдер, не ты ли это? А куда же Юджин подевался? – она шутливо пожала плечами и прищурилась, затем залезла в кровать с тёмно-синим покрывалом.       Переключая внимание на Рапунцель, он ухмыльнулся, потом отошёл и спустя некоторое время вернулся с напитком. Уличную одежду снял. — Гранатно-ягодный нектар для королевы моей, – протянул кружку, сел на краешек кровати.       У постели на тумбочке горит канделябр, в комнате тихо и не слишком светло. Обстановка нагоняет сон, сквозь приоткрытое окошко доносится щебетание воды и стрекотание сверчков. Но Рапунцель не хочет спать совсем. И что-то в таком простеньком уголке и донельзя непринуждённой обстановке немало показалось ей значительным и сказочно чудесным. Как будто время во всём мире остановилось или, по крайней мере, должно остановиться, и ночь будет длиться много больше обычного, а звёзды ещё очень не скоро покинут зенит. — Юджин, – окликнула она его, — тот повернулся. — Да, Рапунцель?       Короткое молчание. — Я очень-очень тебя люблю.       Он приподнялся и нежно поцеловал губы девушки, позволил себе запустить руку в её волосы. Далее прошёлся ниже и взялся за талию, подтянул к себе, а сам лёг на спину. Она сконцентрировала слух на его груди, что под её ухом оказалась. Сердце Юджина стучит спокойно. — Мой единственный, – Рапунцель слышит, как его пульс меняется от этих слов. Стук более ускоренный и взволнованный, будто не женаты они, а только ещё вот впервые коснулись друг к другу, с одной стороны невинно, но с другой — очень чувственно. С волшебным трепетом. Её рука плавно обхватила его шею. Юджин улыбнулся и получше укрыл одеялом девушку. — Спи, моя родная. Завтра много дел.       Он медленно закрыл глаза. Рапунцель же всё думала и думала... О танцах у костра, о звёздах, о их потаённом уголке. Вспоминаются ей образы из прошлого. Быть может, из снов.       Чем дольше за окном журчала вода в маленькой речонке и стрекотали сверчки, тем сильнее девушке хотелось иметь возможность остановить время на сколько-нибудь ещё. Чтобы звёзды сверкали дольше, чтобы Юджин обнимал её во сне нежно и тепло в течение бесконечных секунд, минут, часов... Всяко порадует её и его жизнь, различными способами и в самые разнообразные периоды. Но здесь и сейчас с Рапунцель собралось всё, чем она жила по сей день. Соединилось между собой и настигло её, пока та отходит ко сну. Немыслимая магия. А может, и не магия, а естественный процесс зарождения счастья в человеке. Нет, для Рапунцель — всё волшебно и чудесно. Пожалуй, нет ничего прекрасней этого осознания. И не будет.