Огни Spinner's End

Новое утро принесло неясный осенний туман, редкие капли, оседающие на мостовой, и обжигающе горячий кофе. Гермиона Грейнджер сидела у окна, обхватив ладонями кружку, и ощущала странное, почти детское предвкушение. Всё казалось другим — вкусным, зыбким, будто сама жизнь перевернула страницу, а она не сразу поняла, что оказалась в новой главе. Кофе пах корицей и надеждой. Она смотрела на медленно просыпающийся Лондон и думала о том, что ждёт её теперь, после вчерашнего разговора у моста. Сотрудничество со Снейпом. Даже само сочетание этих слов звучало как нечто невозможное и потому манящее. Разве не этого она, в сущности, ждала, пуская год за годом фонарики по реке — хоть какого-то знака, что не всё потеряно? Что можно ещё найти утешение. Или смысл. Она не ждала, что Снейп окажется жив. Тем более — здоров, саркастичен и, как оказалось, не утративший привычки всё видеть насквозь. И уж точно не ожидала, что он позовёт её к себе, предложит чай, а потом — работу. А ведь жизнь, проведённая среди волшебников, давно должна была отучить её удивляться. Всё же в этот раз было иначе. Он не просто слышал — он понимал. Снейп знал, что часть Гермионы до сих пор бродит по полям старых сражений, всё ещё ищет виноватых и чаще всего находит их в зеркале. Та часть, что не вернулась с войны, не умела радоваться тишине. Конечно, терапия у Лаванды Уизли помогала — какое-то время. Они все по очереди проходили через её кресло и её мягкие формулировки. Но перфекционистка внутри Гермионы упорно шептала: «Они не понимают. Не до конца». Разве что Драко — немного. И, теперь она знала, Снейп. Пытки. Кровь. Бессилие. И то тихое, обжигающее чувство непохожести, от которого не избавишься ни знаниями, ни заслугами. Как бы она ни старалась, часть мира волшебников оставалась ей чужой — старинная, вязкая магия, впитанная с молоком и колыбельными, к ней не тянулась. Иногда Гермиона пыталась поговорить об этом с Гарри, но тот лишь улыбался: — Отпусти, Гермиона. Ты слишком много думаешь. Он умел жить дальше. А она — не совсем. Малфой, в отличие от него, понимал чуть больше. Он не задавал лишних вопросов, просто слушал, подсовывал книги из своей шикарной библиотеки и терпеливо сидел рядом в ночных засадах. И всё же этого было мало. Что-то внутри оставалось неприкасаемым, недостроенным. А Снейп, кажется, понимал без слов. Он видел, как нелегко даётся взрослая жизнь тем, кто слишком рано повзрослел. И, быть может, хотел по-своему защитить их — этих бывших детей войны, которые теперь умели всё, кроме покоя. Он сам прожил между двумя мирами — и знал цену выживанию. Слишком высокую, чтобы платить её в одиночку. Наверное, поэтому он и предложил ей сотрудничество. Не только из расчёта, но и из какой-то внутренней тяги к тихой, умной компании. К разговору, где не нужно притворяться. Гермиона сделала последний глоток, поставила чашку и поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ждёт вечер. Ждёт его. И зелье, о котором он говорил — зелье отпускания прошлого — казалось теперь не просто алхимическим экспериментом, а чем-то вроде их общего шанса. На выдох. И на шаг вперёд. Рабочий день прошёл без потрясений. Никто из стажёров не перепутал Порт-ключи, и их не унесло в Тимбукту. Малфой дописал отчёт и заполнил все формы А-34 и Е-18, и даже ни разу не повторился. Заглядывал Гарри, посмотрел оценивающим взглядом на подругу, усмехнулся чему-то своему, и пригласил её и Малфоя на пятничные посиделки в бар. Гермиона строчила рапорт по технике безопасности, перескакивала через строчки и то и дело поглядывала на часы. Драко, наконец, надоело её дерганье по поводу и без и он бесцеремонно захлопнул пухлую папку и уселся прямо на столешницу. — Рассказывай, почему ты сегодня всё утро как на иголках, — потребовал он. Она вскинула на него взгляд, но спорить расхотелось. Он знал. И он все эти годы был её самым надёжным напарником. Нет смысла срываться на него лишь потому, что он искренне старается помочь. — Профессор Снейп жив и он предлагает мне сотрудничество, — выпалила на одном дыхании Гермиона и сдула со лба чёлку. Малфой, вопреки ожиданиям, не свалился в шоке со стола. Он сначала внимательно посмотрел на подругу, а после — улыбнулся с облегчением. — Не буду скрывать, я знал, что Профессор жив. Но Обет Молчания, который он весьма изощрённым способом со всех нас стребовал, не давал мне тебе рассказать. А видеть, как ты каждый год проводишь эту панихиду по несбывшемуся, у меня тоже уже не было сил. Я рад, что он тебе открылся. Если кто и способен тебя утихомирить, то это он. Гермиона скрестила руки на груди и сердито проворчала: — Я думала, что ты мой друг, а ты… Малфой потрепал её по волосам, чем вызвал новую вспышку гнева и один сглаз, от которого он привычно увернулся. — И именно поэтому я не скрываю от тебя правду, Грейнджер. Иди к нему, начинай работать над тем, что вы задумали, а я прикрою тебя перед начальством. С тебя пиво и сплетни. Гермиона только головой покачала, стягивая с крючка пальто и шарф и натягивая их на себя. Драко был ужасным сплетником и её защитой и опорой. Она бы ни на кого другого не променяла их дружбу и сотрудничество. — Но знай, я тебя еще не до конца простила! В ответ он лучезарно ей улыбнулся и помахал на прощанье рукой. — Иди, давай, пока тебя не разорвало от любопытства! На том и порешили. Её ждал Снейп и новая страница. На улице по-прежнему было холодно, сыро и весьма неуютно. Так, как и положено ноябрю. Но дом Профессора мерцал мягким жёлтым светом зачарованных свечей, жарко пыхтел натопленный камин и сам Снейп стоял у плиты и что-то сосредоточенно помешивал в кастрюльке. Гермиона разулась, повесила в коридоре верхнюю одежду и замерла в дверном проёме. Он готовил. Шинковал лук и морковку, обжаривал мясо, добавлял специи, пахшие далёкими восточными странами, по капле подливал терпкое красное вино. Заслышав её шаги, он улыбнулся и проворчал вместо приветствия: — Мисс Грейнджер, нехорошо таращиться на людей без объяснений. Она покраснела и хихикнула. — Просите, Профессор, просто, непривычно видеть вас в фартуке. Снейп добавил в рагу сельдерей и чеснок, щепотку чёрного перца и снизошёл до комментария: — Даже хмурым зельеварам нужна горячая домашняя пища. Что-то мне подсказывает, что в вашем холодильнике давно не было ничего, кроме тунца для Крукшанкса и одинокой банки черничного джема, что Молли Уизли передала вам ещё прошлым летом. Гермиона фыркнула, но не нашлась с ответом. Он был прав. Увлёкшись работой и бесконечными проектами за права всех и сразу, она частенько забывала и поспать, и поесть. Её истощение совсем не удивило Снейпа. — Вы замечаете слишком много ненужных деталей! — огрызнулась в ответ она. Профессор лишь улыбнулся и кивком головы пригласил её войти. — Садитесь, мисс Грейнджер. Я не хочу, чтобы вас настиг голодный обморок в самый неподходящий момент. Не то чтобы для обмороков вообще бывают подходящие моменты. Помогайте накрыть на стол. И она послушалась. Аккуратно расставила тарелки, порезала хлеб и приняла рагу из его рук. Села напротив и взяла в руки вилку. Когда в последний раз она просто так сидела за столом, ела простую, но с любовью приготовленную пищу, разговаривала о том, как прошёл её день с человеком, которому не всё равно? Были, конечно, её друзья, были Молли и Артур Уизли, практически заменившие ей родителей, были Гарри и Драко, но… Сидя здесь, пересказывая истории о том, как Драко ненавидит писать отчёты и рапорты и ей приходится по три раза переделывать, отвечая на наводящие вопросы Северуса и наслаждаясь мясом с овощами, она впервые слушала тишину снаружи и внутри себя. Снейп заполнял какие-то части её сердца, которые она считала давно утраченными, просто находясь с ней в одном пространстве и слушая без осуждения. А потом был кофе, разложенные по столу травы и строгий голос Северуса велел ей: — Пейте кофе, наблюдайте, как я буду варить первую фазу зелья, и учитесь быть в настоящем. И она последовала его совету. Снейп невозмутимо продолжал. Он медленно и методично очищал цветки ромашки от лепестков, перетирал в пыль соцветия лаванды и отмерял терпко пахшие мятные капли. Пыльца розового кварца и мельчайшая янтарная пыль смешивались, образуя сияющую эссенцию. — Учит терпению и умеренности, — комментировал Северус, подсыпая в котёл щепотку все тех же можжевеловых игл. — А это — подарит концентрацию. Наблюдайте, Гермиона, и никуда не спешите. У вас впереди длинная жизнь. Не стоит её обгонять. Будьте добры, плесните мне ещё кофе?