Отче

Уже второй день он проводит в этом низменном теле. Хорошо, что заселение было под вечер, хоть успел немного привыкнуть к этому.. сосуду, да, сосуд, хорошее слово, подходящее. Но в любом случае.. более или менее устройство этого сосуда понятна. Хорошо, что вечерняя и утреняя молитва и трапеза прошли без казусов. Но вот близиться полдник, и отец сосуда, зовущий себя "Авраам", требует своего сына к себе. Что ж, пока Королю Кобр приходится терзаться в этом теле, ему следует подыгрывать и делать то, что от него требовалось. Как мерзко от этой мысли, но есть что-то в том, чтобы изучать человеческий мир. Пока он даёт волю сосуду решать свои дальнейшие действия и не вмешивается, как раз и займётся изучением человека. Быстро переберая маленьким ножками, человек, зовущийся "Исааком", по совместительству сосуд, забрался на второй этаж дома и, открыв дверь, прошел в кабинет отца. — Вы звали, папенька? – голос демона мыслено вторил мальчишескому. — Сын мой, ты прекрасно знаешь зачем я могу звать тебя в этот час. Твоя мать на службе, почему бы сегодня тебе вновь не исполнить её долг за место неё? Почему то демону тяжело запомнить фигуру этого человека, она сама с самого первого момента представляется одной светло-серой массой, в которой можно различить только глаза, полные грехом, и золотой крест на груди. Может ли разум сосуда влиять и на восприятие этого мира Абаддоном?.. Возможно, но сейчас демона больше интересовало о чём просит священник сына. Мальчик помялся на месте. — Папенька, я... — Не уверен? Опять?! – Авраам встал. – Мы обговаривала это, Исаак, я и твоя мать устаём после службы, мне это нужно, но она не может дать мне этого. Твой долг помочь ближним и облегчить их тяготы! Исаак стыдливо поднял глаза, всё ещё стоя на том же месте и переминаясь с ноги на ногу. — Никто из ребят этого больше не делает... Я спрашивал Джона и Тома, и Лауру, они- — Зачем ты говоришь с ними о таких вещах?! – отец грубо взял мальчика под локоть. – Их родители почти не справляют службу Господу, не учат тому же детей, их жизнь не полна тягот, ведь живут они волею Дьявола, во своё удовольствие! Глаза сосуда расширились, тело сковало ещё сильнее, а по телу бежала холодная дрожь. Абаддон чувствовал страх и всё тот же стыд, но за что? Разве это считается нормальным у людей? Он всегда думал, что нет, он слышал рассказы других демонов, разговаривал с людьми, когда распределял их в Рай и в Ад, и из всего этого он успел сделать вывод, что такое непреемлемо, тем более для верующих. Но в какой-то мере демону нравилось чувствовать это в теле сосуда, по крайней мере чувство страха мальчика ему нравилось точно. — Прояви же покаяние пред отцом и помоги ему снять напряжение. На твёрдое и жёское требование родителя Исаак ответил опущенной головой и трясущимися конечностями. — Могу ли я не раздеваться в этот раз, папенька? — Хорошо, тогда есть другой метод. Светло-серая фигура начала быстро чернеть в глазах Абаддона, да, она темнела и до этого, но почему-то сейчас это казалось по особенному быстро, будто действительно чувства и разум сосуда слишком влияют и на разум и восприятие демона. Ну что ж, это занятнее, от других демонов он не слышал такие "краски", чтобы разум человека влиял и на разум демона, нонсенс! Но раз так случилось, он продолжит наблюдать. Но то, в чём ему пришлось участвовать, ему не понравилось. Мальчик опустился на колени перед отцом, когда взрослый приспустил штаны. Господи, да демон и представить не мог, что всё действительно произойдёт так, как он предполагал. Но с чего вдруг его сосуд посмеет преклонить колени перед священником, пока он всё ещё в этом теле? Ну уж нет, не один демон этого не позволит. Увы, он смог поразвлечься слишком мало, но лучше уж так, чем смирить свою гордость. Демон проявил себя, взяв хрупкое тело под контроль, но не позволяя полностью себя раскрыть, потому голос мальчика изменился лишь немного: — Что ты себе позволяешь? – чрезмерно стоический для ребёнка голос эхом раздался по небольшому кабинету. – Твоя супруга будет в полном отчаянии, коль узнает, что ты творишь с вашим ребенком. Оо, я представляю слёзы матери и жены... Поднявшись в чужом теле с колен, демон сверкнул красными глазами: — Лишиться мужа, подложившего под себя своего же ребёнка, и лишиться сына, который наверняка рано или поздно тронется после такого! Вы, люди, и правда занятные существа, полны и греха, и благодетели, но ты погряз лишь в первом. "Сын священника" приблизился к отцу, взяв со стола пресс-папье, и собирался было замахнуться, но тот успел остановить мальчика, прижав его к поверхности стола. — Гадкий мальчишка, вот что бывает после разговоров с утопающими в грехах! Кем ты себя возомнил?! Абаддон скрежетал зубами, но решил вновь дать сосуду распоряжаться: может на первый раз попытка спасти свою гордость была не плохой, да и тело не его, а какого-то человеческого дитя, это не равнозначно тому, чтобы потерять гордость – убеждая себя подобными мыслями, Верховный принц предпочёл любопытсво гордости. — Папенька, я просто устал от этого. Это больно и.. я не хочу больше врать маменьке! — За такими "не хочу" следует наказание, я предупреждал тебя! Авраам снял с сына штаны. — Папенька, прошу, я больше не могу! — Ты ослушался, я не стану внемлить мольбам, тебе же следует покаиться! Проси прощения у Господа нашего, пока я буду наказывать тебя! — Прошу, мне правда жаль, папенька! Мне жаль! Мне очень жаль! Жалобные крики срывались на вопль каждый раз, когда священник наказывал Исаака, каждый толчок сопроваждался болью в теле мальчика, но саднило ещё и в душе. Чёрные руки сжимали тощие детские кисти, вдавливая их в дерево. — Прошу, мне стыдно, прекрати! Мне жаль и стыдно, пожалуйста! Демону показалось, что ему впервые так противно. Разве это не пособник Бога? Почему он делает это? Неудовлетворяет жена или.. никогда и не могла удовлетворить? Но ответа на возникающие у демона вопросы никогда не последует, а пока отец жестоко "наказывал" сына за проступок. Крики и детский плачь сменились посапыванием и кряхтением, у Исаака закончились силы, а отец продолжал удовлетворять свою плоть, сладострастно пыхтя. Спустя ещё несколько минут Авраам кончил и, не удосужившись позаботиться о внешнем виде сына, оделся сам. — Одевайся, дитя, и успей привести себя в порядок, вот-вот закончиться служба и придёт твоя мать. Едва спустившись на ноги со стола, мальчик натянул колготки и шортики на тонкое тело. — До вечери, папенька... Он едва был способен сказать это, не столько из-за потерянного голоса, сколько из-за душевной боли. Почему отец поступает так жестоко с ним и маменькой? Он сам говорил, что это то, чем занимаются супруги, но ведь он его сын, и он совсем маленький, а мама такая нежная, почему же отец не с ней?.. Мама... Он - мамин маленький Исаак, Беатрис залюбила сына, но и умела быть строгой и требовательной, к мужу своему она была почти такая же, ведь смиренность к мужчине чаще выигрывала её природной строгости. Ох, если бы была и стойкость. Едва ли не падала она от тех дел, что возложил на неё Авраам, но ведь муж, как не слушаться? После потери младшего ребенка, о былом существовании которого Исаак даже не знал, ибо ему было только 3, женщина так и не смогла оправиться, и супружеская постель охладела, а муж всегда мечтал о большой семье, зачем? Всегда находил детей милыми. Были ли это первые звоночки или всё стало таким из-за трагедии, он и сам задумывался, каялся, но не мог отказаться от своего греха.

***

Абаддон наблюдал за этим ещё два дня, на третий, его гордость не выдержала. Пока сосуд спал, во сне он явил свой лик мальчику. Он делал так только один раз, когда решил вселиться имено в него, втерся в доверие, захватил тело, сделал так, чтобы мальчик ничего не заподозрил, но после событий полдника, он стал связываться во снах и в сознании с Исааком, пытался подговорить его поцти против отца, рассказать всё матери. Он устал говорить из-за кулис, потому явился мальчику и в эту ночь. — Я возьму контроль над твоим телом, раз ты не хочешь пойти против своего папаши сам. — Я говорил, что не позволю! Папеньке и маменьке тяжело, я не должен доставлять им больше забот, а должен облегчить их! — Глупый ребенок, твой отец губит тебя и всю вашу семью, а ты и рад помочь ему! — Неправда, папенька.. папенька любит и меня и маменьку!.. Даже во сне мальчик сжимал кофточку, а по его щекам текли слёзы горечи. Как трудно принять предательство столь близкого человека, тем более ребенку. — Я всё сказал! Разберусь с твоим папашей, а потом найду кого-нибудь другого, наверняка есть кто-то занятнее этого Содома... Мальчик ещё пытался уговорить своего "друга", но тот уже ушел из сна того. У кроватки спящего, несчастного, бубнящего какие-то мольбы, просьбы и признания мальчика сидела его мать, поглаживающая горячую голову сына и напевающая какую-то колыбельную.

***

На утро и отец зашёл в комнату. Он оглядел её и присутсвующих в ней: лампадка тускло мерцала на подоконнике, но из занавесок пробивался слабый весенний утренний свет, жена уснула, держа в своих руках руку сына, а тот спал в лишь немного ушедшей тревоге. Авраам хмыкнул, постоял ещё пол минуты и собрался уходить, но ощутил на себя взгяд, знакомый и одновременно чужой взгляд. Обернувшись на кровать Исаака, он увидел два бешенных красных глаза. Их он видел.. где же он их-... Осознание пришло не быстро. Прежде чем священник успел взать в руки крест, висящий на груди, его ребенок, а точнее тот, кто был в теле Исаака, набросился на него, раздирая одежду и кожу. Беатрис подскочила и закричала в ужасе. — Исаак! Исаак, родной мой, что же ты- Ой мамочки!.. Напуганная женщина подбежала к сыну, всеми силами удерживая его подле своей груди, но тот страшно бранился, извергал проклятья в адрес отца и лепетал что-то про-... Женщина была не в силах это слушать. Пустым взглядам она уставилась наверх, на лицо мужа, который успел подняться на ноги. — Я.. пойду за святой водой, Беатрис... Он стыдливо смотрел по сторонам, и, наконец, повернувшись, выбежал из детской.

***

Вечером, Абаддона повели к скале, на котором уже был раззожён костёр. Жены священника не было, как он слышал из толпы вокруг, она убивалась горем в церкви. Священник же начал проводить обряд. Верховный принц ожидал экзорцизма, но это было что-то другое. Губами сосуда он прошептал: "Связывающий.. ритуал?.." Исаак осознавал всё вокруг происходящее так же, как и подселенец, потому спросил: "Какой ритуал?" Уже в голове голос демона объяснил, что если ритуал будет завершен, то их души навек будут соединены и он не сможет покинуть это тело. Мальчик сорвался. — Папенька! Папенька, прошу, пожалуйста, после всего! Пожалуйста, я не хочу быть с этим существом- Священник не дал ему договорить заклеймив грудь мальчика крестом. Раздался страшный рёв: болезненный плачь ребенка и гневный вопль демона слились в одну какофонию. Демон, разъяренный ситуацией, в которую попал, осилился и, взяв тело под контроль, напросился на связенника и упал вместе с ним со скалы.