Хищники в костюмах

      — До свидания! Хорошего дня, — произнёс молодой человек, аккуратно захлопывая дверцу машины. Его слова, однако, остались без ответа — водитель даже не удостоил его взглядом. Мотнув головой от такого неуважения, парень отступил от машины, и та не медля ни секунды, сорвалась с места. Фыркнув, он поднял голову и огляделся. Перед ним возвышалось высокое стеклянное здание, словно выросшее из под земли. Казалось, оно тянуло прямо в небо, до самого космоса. Хотя, если верить интернету, всего-то сорок три этажа. Всего лишь. Фасад здания наполовину состоял из стекла — голубоватые панели переливались, отражая солнечные лучи. Примерно в середине здания висела вывеска. «Hale Corporation» — огромными белыми буквами переливалось название всего этого здания. Этого мира. Оторвавшись от созерцания архитектуры здания, парень бросил взгляд на наручные часы. Оставалось всего тридцать минут до начала. Решив, что еще успеет налюбоваться сие величием, он направился ко входу. Сегодня для него важный день. Собеседование на место секретаря у одной из управляющих — Коры Хейл, дочери Талии Хейл — главного генерального директора и создателя всей этой стеклянной империи (Он вычитал это в интернете перед выходом из дома). Само приглашение, которое пришло ему вчера на почту, казалось ему чудом: обычно в таких случая говорят лишь холодное «мы вам перезвоним», не оставляя и маленького шанса. Пройдя через широкие стеклянные двери с рамками металлоискателей, он оказался в просторном холле. Тут все было совсем иначе, нежели снаружи. Холл практический весь состоял из мрамора светлых оттенков, в углах устремлялись к потолку белые колонны. Они были расставлены так, что казалось, что здание не имеет углов. Очнувшись от разглядывания фасада, парень огляделся вокруг и только сейчас понял насколько же тут шумно. Отовсюду слышался стук каблуков, звонки телефонов и громкие разговоры. Работа тут кипела, и он тоже хотел быть частью этого. Поэтому, заприметив стойки ресепшена, он направился именно туда. Мельком он оглядывал людей, все они были в одном деловом стиле, в особой цветовой гамме. Он заметил, что на девушках нет ни капли макияжа, волосы все собраны в пучки, а каблук не больше семи сантиметров. Он кинул взгляд на девушку за респешеном и вновь убедился, что тут есть свой дресс-код.       — Добрый день, назовите свою фамилию, я посмотрю к кому у вас есть запись, — приветливо попросила девушка, клацая пальцами по клавиатуре компьютера.       — Извините, я на собеседование к Мисс Коре Хейл, — на этих словах девушка подняла на него взгляд синих глаз и оглядела. Ему даже стало неловко, что он одет совершенно иначе их формы.       — Прошу прощения, — улыбнулась она, — пройдете, я вас проведу. Девушка встала из-за стола быстро, но удивительно изящно, словно это было частью тщательно отрепетированного ритуала. Легким наклоном головы она шепнула коллеге, что ненадолго отойдет, и, не повышая голоса, жестом пригласила его следовать за ней. У него не оставалось выбора — только подчиниться. Холл, через который они прошли, напоминал музей современного искусства. Пространство было залито мягким светом, отражающимся от глянцевого пола из светлого мрамора. По стенам — крупные панно из стекла и металла, строгие линии, минимум цвета. Все говорило о вкусе, деньгах и власти. Воздух пах дорогим кофе и чем-то свежим, похожим на жасмин. Они подошли к ряду прозрачных лифтов. Девушка нажала на кнопку, и лифт тут же спустился — бесшумно, быстро, будто действительно послушался её. Когда двери раскрылись, они вошли, и парень заметил, как она выбирает десятый этаж. Он приподнял бровь: где-то слышал, что чем выше этаж, тем выше должность человека, которому он принадлежит. Но тактично промолчал — сейчас явно не время для комментариев. В лифте играла тихая, ненавязчивая мелодия. Гладкие панели из темного стекла, приглушённый свет, лёгкий аромат цитрусового освежителя — всё выглядело продуманно до мелочей. Он отвернулся к прозрачной стене и наблюдал, как этажи сменяют друг друга. Здание впечатляло: величественное, строгое, будто созданное для тех, кто привык управлять. Чем выше они поднимались, тем меньше казались люди внизу — крошечные фигурки, спешащие куда-то внизу, словно муравьи в бетонном улье. Мягкий звонок возвестил о прибытии. Девушка шагнула вперёд, и её каблуки отстукивали ровный ритм по мраморному полу.       — Прозрачные лифты только до десятого, — пояснила она, не оборачиваясь. — Дальше — внутренние этажи, там уже всё проще. Он только кивнул. Перебивать её не хотелось. Да и смысла не было — всё вокруг уже само говорило о статусе компании и её людей. На тридцать девятом этаже они вышли в новый коридор — просторный, с ковровым покрытием цвета слоновой кости и мягким светом из встроенных светильников. В конце коридора располагалась массивная дубовая дверь с золотистой табличкой Cora Hale.       — Нам сюда, — сказала девушка. Он последовал за ней. Дверь открылась, и они оказались в роскошной приемной. Пространство было оформлено в теплых тонах: бежевые стены, широкие панорамные окна, пропускающие мягкий дневной свет. В углу — диваны цвета топлёного молока с подушками янтарного оттенка, стеклянные кофейные столики, полированные до блеска, и высокий стеллаж из тёмного дуба, на котором стояли книги, статуэтки и несколько ваз с белыми орхидеями. В воздухе чувствовался лёгкий аромат сандала и свежей бумаги. У стола секретаря сидел молодой мужчина лет двадцати пяти. Черная рубашка, аккуратно закатанные рукава, острый взгляд карих глаз — он излучал холодную собранность.       — Мисс Хейл у себя? — спросила девушка, подходя ближе.       — Смотря, зачем она вам, — ответил он, бросив короткий взгляд на Стайлза. В его взгляде было что-то пронзающее, и Стайлз невольно почувствовал себя неловко.       — Я привела кандидата на собеседование, — спокойно сказала девушка и повернулась к нему: — Мистер?..       — Стилински, — ответил он, стараясь звучать уверенно. Секретарь молча кивнул и начал что-то набирать на клавиатуре.       — Да, есть запись… — произнёс он, но не успел закончить — массивная дверь за его спиной распахнулась. На пороге появилась Кора Хейл. Она была не просто заметной — она владела пространством, куда входила. Молодая, не старше двадцати пяти, с безупречной осанкой и выразительными карими глазами, в которых скользила уверенность хищницы. На ней был идеально сидящий костюм от Gucci — насыщенного малинового оттенка, с чёткими линиями и мягким блеском ткани. Под жакетом — кремовая шелковая блуза с тонким бантом у горла. На ногтях — ярко-оранжевый лак, на запястье — тонкие золотые браслеты, а на ногах — лакированные лодочки цвета вина. Всё в её облике сочетало строгость и дерзость. Пусть она и выглядела не как строгий начальник, а как женщина, которая умеет управлять и вниманием, и пространством.       — О, Стилински, я полагаю? — произнесла она, и голос её звучал мягко, с чуть заметной хрипотцой. — Отлично. Я вас ждала. Пойдёмте. Не дожидаясь ответа, она подхватила его под локоть и потянула за собой, словно это было самой естественной вещью на свете. Кабинет Коры был воплощением современного лоска. Просторное помещение с белыми стенами и панорамным окном во всю стену, из которого открывался вид на город. Мебель — белая и бежевая, с акцентами из полированного дерева. На стенах — абстрактные картины, среди которых особенно выделялась одна: четыре девушки, изображённые в дерзком, немного тревожном стиле.       — Нравится? — спросила она, заметив, куда он смотрит. — Пикассо.       — Авиньонские девицы, — ответил он. — Неожиданный выбор для офиса. Она улыбнулась — искренне, чуть насмешливо.       — Вот именно. Все ожидают что-нибудь скучное. Я не люблю скуку, мистер Стилински. Она села на край белого стола и, легко покачивая ногой, открыла его личное дело.       — Стайлз, значит?       — Да. По документам уже Стайлз. Полное имя — Мечислав, но… — он усмехнулся. — Не для повседневного употребления.       — Ещё бы, — хмыкнула она. — Звучит как имя польского короля. Он пожал плечами.       — Было бы неплохо, — сказал он тихо.       — Нам короли не нужны, — усмехнулась Кора. — Нам нужны умные. А вы, судя по портфолио, именно такой. Не заезженные идеи, не шаблонные решения — редкость. Мы ценим индивидуальность. Особенно я. Особенно в моей части этой маленькой империи. Она произнесла это без пафоса, но в её голосе звучала уверенность человека, привыкшего замечать талант.       — Испытательный срок — пять дней, начиная с сегодняшнего, — сказала она, закрывая папку. — Продержитесь — и место ваше. Мой секретарь уходит на повышение, он вас введёт в курс дела. Она поднялась, обошла стол и протянула руку:       — Поздравляю, Стайлз. Он пожал её руку. Она была тёплой, сильной, но лёгкой. И в тот момент он понял — да, она не просто начальница. Она буря, замаскированная под бриллиант. Он едва заметно выдохнул, когда она отвела взгляд. Пять дней. Пять шагов к чему-то большему.

***

Стайлз даже не успел толком пообщаться с будущей руководительницей, как Кора повела его по коридору и буквально впихнула в руки мужчине, сидевшему за массивной стойкой из тёмного дуба.       — Уилл, теперь он твой. Покажи, где у нас всё, и введи в курс, — её голос был быстрым, чётким, словно выстрел. Она подмигнула Стайлзу. — Извини, у меня завал. Не дожидаясь ответа, девушка скрылась за дверью, оставив за собой лёгкий аромат жасмина и кофе — дорогой, утончённый, как шлейф Chanel Chance Eau Tendre. Стайлз стоял пару секунд, моргая, словно пытаясь осознать произошедшее. Перед ним поднялся мужчина — высокий, худощавый, в идеально сидящем костюме Armani и светлой рубашке безупречной глажки. На запястье — часы Omega, которые говорили о статусе громче любых слов. Даже его движение — неторопливое, точное — выглядело как хореография власти.       — Значит, моя новая замена, — сказал он с едва заметной усмешкой. Голос был низкий, ровный, с лёгкой хрипотцой — тот тип, который будто бы не повышает тон, но заставляет слушать всех в радиусе двадцати метров. — Пойдём. Покажу, где у нас всё. Он направился по коридору, и звук его лакированных туфель Salvatore Ferragamo мягко отдавался в гладком белом мраморе пола. Стены были из стекла и стали: прозрачные кабинеты, внутри — минималистичные столы из матового металла, безупречный порядок, идеальная симметрия. Пространство казалось вычищенным до стерильности, будто больница для богачей.       — Ненавижу это, — бросил Уилл негромко, как будто сам себе. — Всё стерильно, как в лаборатории. Ни одной живой детали. Только Кора додумалась поставить у себя растения. Этот этаж раньше принадлежал Лоре, мы не успели многое поменять.       — Лоре? — переспросил Стайлз, отставая на полшага, наблюдая, как тот идёт — уверенно, с лёгкой раскачкой плеч.       — Только не говори, что ты не знаешь, кто это, — Уилл бросил на него короткий, почти ленивый взгляд. — О господь. Они вошли в просторную комнату, и мир будто сменил палитру. В отличие от холодного коридора, здесь всё дышало цветом и характером. Яркие акценты — подушки терракотового цвета на диване Roche Bobois, абстрактные картины в духе Баския, огромный напольный фикус у окна, где на стекле мягко отражался город. В углу — кофейная зона с машиной De’Longhi PrimaDonna Elite, полированная поверхность которой сияла, как зеркало.       — Это зона отдыха, — сказал Уилл, небрежно кивая. — Тут обычно делают кофе, переваривают жизнь, решают кризисы. Иногда всё одновременно. Он пожал плечами, подошёл к кофемашине и нажал несколько кнопок. Воздух заполнил насыщенный аромат свежемолотых зёрен — с оттенком карамели и чего-то почти сладкого. Стайлз подошёл к окну. Внизу расстилался город: линии дорог, огни машин, отражения неоновых вывесок в стёклах соседних зданий. Всё казалось живым, а этот офис — его противоположностью.       — Перед рассказом, — сказал Уилл, протягивая ему чашку, — выпьем кофе. Согласен? Стайлз кивнул, принял чашку. Обжёгся, но ничего не сказал. Он выбрал одно из двух кресел — бежевых, кожаных, явно дорогих, стоящих у панорамного окна. Через минуту Уилл сел напротив, элегантно закинув ногу на ногу.       — Всё началось с Ричарда Хейла, — начал он спокойно, делая глоток кофе. — Он основал компанию, вкладывал в землю, отели, леса… Строил всё с нуля, без поддержки.       — И он погиб? — Стайлз нахмурился.       — Да. Случайная авария, — Уилл отвёл взгляд к окну. — Тогда Милания, его жена, взяла всё в свои руки. Она не просто удержала бизнес — она превратила его в империю. Каждый шаг просчитан, каждая сделка — часть игры. С ними считаются.       — То есть… фамильная стратегия?       — Именно. — Уилл чуть кивнул. — А дети… Каждый по-своему. Он поставил чашку, откинулся на спинку кресла, глядя на отражение огней в стекле.       — Талия — сейчас у руля. Она на верхушке, как паук в центре паутины. Милания формально отошла, передала бизнес Питеру, но тот отказался. И всё перешло к Талии.       — Милания явно не ушла? — пробормотал Стайлз, глядя в тёмную поверхность кофе. Уилл чуть усмехнулся, уголком губ, и глотнул снова.       — Кора не ошиблась. Ты умен, — произнёс он почти с уважением. — Нет, Милания не ушла. Она просто сменила роль. Теперь в тени. Наблюдает. Все решения всё ещё проходят через неё, просто никто не осмеливается об этом говорить.       — И Талия это терпит?       — Терпит, — Уилл пожал плечами. — Потому что уважает. И потому что знает — мать никогда не вмешается без причины. Талия умна, дипломатична, умеет держать равновесие. Её слушают даже те, кто привык не слушать никого.       — Например?       — Питер. — Уилл усмехнулся чуть громче. — Слишком умен, чтобы подчиняться, и слишком горд, чтобы спорить. Ему предлагали место главы компании, но он отказался. Не потому что не справился бы — просто не хотел играть по чужим правилам. Он держится в стороне, вмешивается, когда нужно. Как шторм, который приходит без предупреждения. Стайлз задумчиво покрутил чашку, наблюдая, как отражается свет города в чёрной поверхности кофе.       — А Лора?       — Лора — голос семьи, — сказал Уилл после короткой паузы. — Дипломат. Она знает, когда говорить, а когда молчать. Сильная, но мягкая. Если Талия — сердце, то Лора — разум. Её решения звучат тише, зато слышны дольше всех.       — Звучит как идеальная структура, — пробормотал Стайлз.       — Хейлы не строят идеальное, — тихо ответил Уилл. — Они строят прочное. За окном пробежала световая волна фар. В отражении панорамного стекла Стайлз увидел Уилла — спокойного, собранного, с каким-то блеском в глазах, будто за привычной вежливостью скрывалось нечто большее.       — Знаешь, Стайлз, — произнёс он после короткой паузы, — у Хейлов всё держится на двух вещах: стратегии и чувствах. Странное сочетание, да? Они умеют просчитывать ходы на годы вперёд, но если дело касается тех, кого они любят — все их расчёты летят к черту. Стайлз усмехнулся, глядя в свою чашку.       — Волчья натура, да? Почему-то именно это сравнение первым пришло ему в голову. Но чем больше он слушал, тем сильнее понимал: оно точное. Хейлы действительно походили на волков — гордых, верных, опасных.       — Точно, — сказал Уилл, чуть улыбнувшись. В его взгляде мелькнул хищный огонёк. — Они защищают своих. Иногда слишком яростно. Стайлз кивнул. Картина семьи Хейл постепенно складывалась в его воображении — как старинный портрет, где каждая черта несёт свою историю. Сильные, гордые, опасные. Семья, где каждый будто держит на себе кусок мира. И всё же — защищают друг друга. Он невольно поёжился. В воздухе этой истории чувствовалось нечто первобытное, будто под слоями шелка, стекла и власти скрывались когти. Он встряхнул головой, прогоняя ощущение, и снова посмотрел на Уилла:       — А другие Хейлы? — спросил, стараясь сделать голос нейтральным. — Не верится, что их всего несколько. Такие семьи обычно растут как ветви на дереве. Уилл усмехнулся — коротко, почти с теплом, как будто Стайлз попал в точку. Он поставил пустую чашку на столик, провёл пальцами по ободку и чуть наклонился вперёд.       — Я правда забыл про Дерека, — сказал он, с лёгкой усмешкой, но в голосе мелькнула тень — не раздражения, скорее усталости. — Хотя забыть его невозможно, если хоть раз с ним столкнулся. Он чуть подался вперёд, сцепив пальцы. Свет отражался в стекле за его спиной, мягко освещая контуры его лица — спокойного, но внимательного.       — Дерек — это… как правильно сказать, — Уилл чуть повёл рукой, будто подбирал слова, — он не бизнесмен, не политик, не стратег. Он — инстинкт. В нём всё, что делает Хейлов Хейлом, но без фильтров, без дипломатии. Где Талия просчитывает, а Лора выжидает, он действует. Иногда слишком резко, иногда слишком поздно. Стайлз нахмурился.       — И семья это терпит?       — Терпит, — спокойно ответил Уилл. — Потому что любит. И потому что знает — если уж он вмешивается, то только когда действительно важно. Он может быть груб, упрям, молчалив, но он не предаст. Ни за деньги, ни за власть. Он усмехнулся, откинувшись на спинку кресла.       — Хотя, поверь, Милания едва не выгнала его пару раз. За решения, за вспышки, за то, что он «не держит лицо». Но потом она просто вздыхала, наливая себе бокал вина, и говорила: «Он слишком похож на Ричарда». Уилл говорил спокойно, но в его тоне скользило что-то тёплое — уважение, возможно, даже симпатия.       — Дерек работает с землёй. Не с бумагами, не с цифрами — с тем, что можно потрогать. Курирует строительные проекты, охрану, что-то по экологии. Он не любит офисы, не любит совещания. Ему нужен запах хвои, камня и ветра. Он Хейл до мозга костей, но… не городской. Стайлз кивнул, принимая такой ответ. Милания, Талия и Питер — вершина иерархии; ниже — Лора, Кора, Дерек. И это только те, о ком ему рассказали. Он почти уверен, что есть и другие представители семьи или приближённые, скрытые за занавеской корпоративной паутины.       — Конечно, есть и другие Хейлы, — тихо, но уверенно сказал Уилл, не спеша, — о них не так много рассказывают, ведь обычно они не приближены к верхушке бизнеса. — Он кинул Стайлзу оценивающий взгляд, почти как волк, оценивающий чужого в своём стаде. — Есть и партнёры компании, но это я уже тебе не расскажу.       — Ты много знаешь, — Стайлз не удержался, посмотрев на город за панорамным окном. Огни машин отражались в стекле, будто мерцающие линии судьбы семьи Хейл.       — Я работал на Талию целых шесть лет, — Уилл сделал лёгкий глоток кофе из чашки Nespresso, его тон был спокойный, но в каждом слове ощущалась уверенность. — Два года назад меня переписали к Коре, и теперь я снова получаю повышение. — Его водянистые зелёные глаза вспыхнули гордостью, а уголки губ чуть приподнялись в едва заметной усмешке.       — Повышение… от Коры? — Стайлз наклонился ближе, присматриваясь. — Значит, это значит, что она оценивает тебя… как ценный кадр?       — Ценный, — уточнил Уилл, но голос его звучал спокойно, без излишней гордости, — Ну, что-ж, хватит сидеть, пора ввести тебя в курс дела, — он встал с кресла, и Стайлз понял, начинается самая тяжелая часть.

***

День выдался ужасно тяжёлым. Голова Стайлза просто разрывалась от обилия информации, которую в него влили прямым, безжалостным потоком. Уильям таскал его по всем этажам, беря на себя роль гида в этом царстве стекла, хрома и дорогих ароматов. Он рассказывал о структуре компании, мельком упоминал фамилии и связи, бросал мимоходом сухие цифры, а иногда — детали, которые заставляли Стайлза ощущать, будто он заглянул внутрь огромного механизма, живого и безупречного. Стайлз узнал, что в его обязанности входит, во-первых — заниматься бумажной волокитой. Кора, по словам Уильяма, не терпела рутинных процессов и не собиралась «таскаться с бумажками», когда могла решать вопросы на уровне людей и договоров. Во-вторых — выполнять все поручения Коры. Даже те, которые могут показаться странными. Особенно странными, как выразился Уилл, хмыкнув и бросив на него косой взгляд. И в-третьих — если он закрепится на должности, то будет обязан присутствовать на семейных собраниях. Записывать протоколы, фиксировать договорённости, держать всё под контролем. «Потому что Кора не делает записи — она всё держит в голове. Но у всех есть предел памяти», — добавил Уилл с лёгкой усмешкой. Ничего сверхъестественного, казалось бы. Но всё это звучало так, будто он не просто устраивается в корпорацию, а вступает в некий закрытый орден с собственными правилами и иерархией. Пару раз Уильям упоминал других Хейлов, но Стайлз не запомнил имён. После десятого рассказа про «отдел недвижимости» и «влияние на поставщиков» у него начала гудеть голова. Единственное имя, что закрепилось, — Силен, девушка-администратор с ресепшена. Дружелюбная, с идеально уложенными светлыми волосами и маникюром цвета Chanel Rouge Noir. К вечеру он был настолько вымотан, что ноги болели, будто он провёл не день в офисе, а марафон по бетонной пустыне. Возможно, виноваты туфли — новые, лакированные, купленные накануне специально для собеседования. Не брендовые, но приличные. «Выглядят как Prada, но стоят как Zara», — подумал он с кривой усмешкой. Он откинул голову на кожаное сиденье машины, глядя на мелькающие за окном огни. Город жил — неоном, витринами, редким туманом. Башня Hale Corporation осталась где-то позади, но ощущение её присутствия никуда не исчезло. Удивительно, подумал он. Он действительно почти получил работу. Почти. Ещё четыре дня стажировки. Четыре дня, чтобы доказать, что он способен быть частью этого мира. Стажировка не пугала. Он уже проходил это — в полицейском участке у отца, когда они жили в Бейкон-Хиллс, потом немного — в ФБР, во время учёбы. Формальности, отчёты, наблюдения. Он справится. В машине было тихо. Только радио на фоне — мягкий джаз, будто из дорогого лаунжа. Водитель, мужчина лет сорока в форме с серебристым бейджем «Mason», сидел неподвижно, словно часть интерьера. Стайлз даже не знал, что ему выделят водителя, вместо привычного такси. Сервис поражал. И немного пугал. Телефон зазвонил. Мягкий рингтон — “Bitter Sweet Symphony”, который поставила ему Лидия, уверенная, что «взрослая работа требует взрослого саундтрека». Стайлз вытащил телефон из кармана брюк, глянул на экран мельком и ответил, не успев даже подумать, в каком он сейчас состоянии.       — Алло?       — Надеюсь, ты жив, — голос Лидии звучал иронично и одновременно заботливо. На фоне слышалось что-то — смех, звон бокалов. — Ты вообще где? Я думала, ты просто пойдёшь на собеседование, а не на вербовку в ЦРУ. Стайлз усмехнулся, прикрыв глаза.       — Если честно, я уже не уверен, что не в ЦРУ. Тут правила, уровни, иерархия, шепоты про людей, которых я даже не видел. И кофе, Лидия. Слишком дорогой кофе.       — Значит, всё прошло хорошо?       — Если не считать того, что я больше не чувствую ног и теперь у меня, кажется, есть водитель.       — Водитель? — в её голосе прозвучало удовольствие. — Ну, мистер Стилински, поздравляю. Осталось только купить костюм от Tom Ford и привыкнуть к шампанскому вместо кофе.       — Лучше кофе, — тихо ответил он, глядя на ночной город. — К шампанскому я ещё морально не готов. На секунду воцарилась пауза. Потом Лидия сменила тон:       — Стайлз, будь осторожен, ладно? Эти люди — не простые работодатели. Я читала о Хейлах. Точнее, я работала с ними. Они слишком влиятельные, слишком закрытые. Он усмехнулся, стараясь скрыть усталость.       — Да ладно тебе, Лидс. Что может пойти не так? Я просто парень с ноутбуком и плохими туфлями.       — Вот именно, — тихо ответила она. — Именно такие чаще всего оказываются в центре истории. Он хотел ответить, но на экране вспыхнуло уведомление: «Номер: неизвестен. Новое сообщение.» Стайлз нахмурился, глянув на подсветку. Сообщение пришло от неизвестного контакта. Только одно предложение.       «Добро пожаловать в семью, мистер Стилински.» Холодок пробежал по его спине. Машина мягко свернула к освещённому подъезду. Стайлз ещё секунду смотрел на экран, прежде чем заблокировать телефон и глубоко выдохнуть. Семья, повторил он про себя. Да уж. Очень… подходящее слово.