Лихая банда

Сон у Тони был беспокойный. Его мучили кошмары. Он видел погибших «коллег», бандитов, ставших ему как родные за годы скитаний по Пустошам. Он их уважал и ценил. А теперь их нет. Они лежали в безымянных могилах где-то в Калифорнии. «Чего же ты нас не уберёг, Тони?» — говорили одну и ту же фразу голоса двух разных приятелей: Дональда Ройланда и Генри Гаррисона. Тони горевал по ним и порой винил в их гибели Дойча. Мол, что его план оказался не проработан. — Ничего, все порой ошибаются. Нельзя продумать что-то идеально. Зря я виню нашего шефа… — убеждал себя бандит, выходя из мотеля на улицу. Утро выдалось пасмурным. Тучи затянули небо, небесные хляби готовы вот-вот собирались разверзнуться. Раньше часто бывало, что шли радиоактивные или ядовитые дожди, но природа понемногу начала восстанавливаться. С годами радиации становилось всё меньше и меньше. «Того глядишь, и через пару-тройку десятилетий природа восстановится прям полностью, будто и не выжигало её двести двадцать два года назад», — думал Тони. Он направлялся в сторону бара, чтобы там позавтракать. Посреди главной улице он встретил Эль Дьябло. — Короче, насчёт тех цацек… — мексиканец огляделся по сторонам, и продолжил шёпотом. — Типа, я их закопал в условленном месте. Кое-где между этой дырой и нашим лагерем. Потом, как пройдёт время, раскопаем и свалим в другой город. — Крышек там маловато, точно не хватит, чтобы порвать с криминалом. Но слиток… Хер знает. Мне кажется, даже если его сбагрить, всё равно не озолотимся. Надо прежде всего искать покупателей на эти энергоблоки. Они намного ценнее драгметалла, как я считаю. — Может и твоя правда, — пожал плечами Дьябло. — Пойдём в салун? Бахнем кофейку, да перекусим. — Шикарно будет кофе жахнуть, это да. Надеюсь у них оно есть. Едва мужчины решили отправиться завтракать, как увидели, что в поселение въехали пятеро обросших щетиной мужчин, вооружённых девятимиллиметровыми пистолетами-пулемётами. Выглядели эти «воины дорог» грозно: кожаные куртки с джинсами, ножны с тесаками, подсумки на поясе, массивные сапоги с металлическим носом. — Бутч, сука, Делория! Сраный Бутч Младший! — удивлённо воскликнул мексиканец. Банда Дойча знала об «Туннельных Змеях» непонаслышке. Начали они своё существование двадцать два года назад, в Столичной Пустоши, а спустя пару лет начали лавинообразно расти. И вот сейчас у них уже есть филиалы почти по всему континенту. И четыре года назад загребущие лапы банды, возглавляемой отморозком по имени Бутч Делория дотянулись до Западного Побережья, и до Калифорнии в частности. Но конкретно этот девятнадцатилетний пацан — сын босса. — Ого, сюда добрались слизни Дойча… Убейте их! — сказал сын босса. Байкеры потянулись за стволами, висевшими на поясе. Но Тони не дал им успеть открыть пальбу. Он резко выхватил свой Кольт 6520. Время будто замедлилось. Навёл ствол на того, что справа. Спустил курок, экспансивная пуля ударила бандита в грудь, выбив из седла байка-чоппера. Перевёл на другого, тоже пустил пулю в грудь. Наступила очередь Бутча. Целясь в него, Тони выпустил ему пять пуль в грудь, он пошатнулся, но остался жив. Делория развернулся и с последними двумя бандитами покинул поселение, чадя выхлопами своих мотоциклов. Тони дозарядил магазин своего пистолета, убрал его в кобуру. Потом подошёл, пнул один из трупов, плюнув на него. — Чёртовы дегенераты. Жаль что этот слизняк, Бутч Младший, был в бронике… — грубо пробасил Тони. — Ага. Чёртов заносчивый говнюк. Долбанный cabron… Hijo de puta. Тут к ним подошёл бородатый полноватый мужчина лет пятидесяти, одетый в серые брюки-карго и кожаную куртку поверх серой клетчатой рубашки. На груди у него блестела серебряная звезда с надписью «Шериф». — Давно у нас пальбы такой не бывало… — досадно помотал головой слуга закона. — Но, я вижу, что они первые проявили агрессию, первые крикнули «убейте их». Они первые вскинули стволы. Так что я признаю, что вы защищались, чужаки. — А то. Мы ребята ровные, не наезжаем на того, кого не надо. — хвалился Дьябло. — Кстати, мистер шериф, как вас зовут? — О, имя моё нужно? Имя мне не нравится. Все меня зовут просто — Шеф. И мне нравится это прозвище. — О, видно братишку по ненависти к имени! — улыбнулся мексиканец. — Меня же звать Эль Дьябло. — А я Тони, — коротко ответил второй бандит. — Мы не первый раз сталкиваемся с этими уродами. Мы с ними уже пересекались… — Ага. Я слышал, что они вас узнали. Вы вообще откуда? — сложив руки на груди, сказал Шеф. — Из Техаса, — соврал Тони. — Решили переселиться в места поспокойнее, ищем себе пристанище. Нас немного, но мы как семья. — Ладно. Из Техаса, так из Техаса. Это не моё дело. Главное — не буяньте. — Это вы своим жителям говорите, чтоб не буянили, - заметил Тони. — Недавно на нас наехали какие-то быдланы, сельские отморозки. — А, это Эрни и его банда. Я его постоянно в каталажку кидаю, думаю перевоспитать, чтоб он нормальным человеком стал. А ему насрать, его только могила исправит, - недовольно проворчал шериф. — Рано или поздно он доиграется… Ладно, идите по делам. Телами мы займёмся. Тони и Дьябло пожали плечами и двинулись в салун. Там всё так же играла музыка из автомата. Бармен сидел за стойкой и читал книгу с очень задумчивым видом. Будто учебник пытался понять. Бандиты подошли к нему, кинули горсть крышек, заказав по бутылке пива, жареное мясо и маисовые лепёшки. — Никуда от этих отморозков не деться, — недовольно ворчал Дьябло. — Куда ни плюнь — повсюду то в «Туннельного Змея», то в «Чёрта» попадёшь. — Ага. Но, по слухам, в Калифорнии уже почти всех рейдеров искоренили. Новая Калифорнийская Республика растёт как на дрожжах, наводит порядок на своих территориях. Из казней преступников устраивают «шоу», на которое приходят посмотреть сотни людей. — Ага. Давай по пиву? Мужчины подняли бутылки, чтобы чокнуться, думали насладиться хмельным напитком, как их грубо прервали. — Суки, вы Бенни-Бою челюсть сломали! — яростно крикнул тот же самый реднек, что недавно нападал на ребят. — Вы за это ответите! Бармен молча достал свой дробовик, готовясь обстрелять работяг. Реднек посмотрел на бармена и ненадолго замолчал. — Раз уж ты такой крутой, то давай решим спор как настоящие мужики? — задал вопрос Тони. — У тебя вон в кобуре револьвер. У тебя хватит яиц выйти на честную дуэль? На закате. На западной окраине городка. Не явишься — то ты жалкий трус и понторез, и покроешь себя и свою семью позором. Реднек растерянно мотал глазами. Он был ошарашен. — Я… Я… — замялся буйный селянин. — Эрни, не парься, он же совсем лох! Вон, он даже броник надел, а броня — для ссыкливых пидрил! — поддержал друга селянин. Эрни некоторое время стоял, задумчиво глядя то на Тони, то на своих друзей. — Ну, ты согласен на дуэль, или ты пидор жалкий? — улыбаясь говорил Тони. — Я… Я согласен, понаехавший! — его голос дрожал. «Он лишь на словах крутой. Как начинает пахнуть жареным — он очкует…» — подумал Тони. Тони и Дьябло допили своё пиво, доели свои перекусы. — За это я тебя и уважаю, amigo. Ты настоящий hombre, с титановыми cojones, — Дьябло похлопал Тони по плечу. — Я уверен, что ты его нашпигуешь свинцом, едва он коснётся рукояти своего ствола. — Я на это надеюсь, — заметил Тони. — И да, броню я сниму, чтоб было честно. — Я всё больше и больше тебя уважаю, amigo! Тони улыбнулся. Он мысленно готовился идти на серьёзный риск. Если замешкается на секунду — он труп. «Вряд ли этот деревенщина так крут, как пытается казаться. Я по глазам видел, как он трусит. Драться на кулаках он горазд, а применить ствол он очкует». Тони заказал ещё пива, чтоб немного расслабиться. — За твою победу, amigo! — мужчины чокнулись бутылками. — Я уверен, что ты этого выскочку нашпигуешь свинцом прежде, чем его ствол покинет кобуру! У тебя скорость реакции как у долбанной мухи! Мужчины выпили заказанное пиво. А потом Энтони вышел на веранду у входа в салун. Там стояла тумбочка и кресло, на которое бандит и сел, и переставил тумбу так, чтоб она была спереди. Чтобы использовать её как небольшой столик. Он достал свой пистолет, разобрал, протёр все детали маслом, почистил от гари, собрал. Потом проверил, сколько патронов в магазине. Дёрнул затвор, из которого вылетел крупный тупоносый десятимиллиметровый экспансивный патрон. Чаще всего именно такими боеприпасами пользовался Тони. Но в подсумке на поясе было ещё четыре магазина: два с обычными патронами и столько же с бронебойными. Встав, он убрал пистолет в кобуру, поправил свою широкополую шляпу и думал прогуляться по этой деревне. Вдруг он сталкивается с шерифом. Тот недоверчиво посмотрел на Тони. — Слушай, чужак. У нас вчера ночью кто-то обнёс дом нашего мэра. Не против, если мы обыщем ваши седельные сумки, что приделаны к мотоциклам? — Валяйте, — пожал плечами бандит. — Мне скрывать нечего. Служитель закона с прищуром посмотрел на Тони. А потом крикнул куда-то в сторону. — Джерри и Ленни, обыщите сумки этих чужаков! Будто из ниоткуда появилось двое ребят в джинсах и кожаных куртках. Один из них начал шарить в сумке Тони, а второй решил покопаться у Дьябло. Они тщательно перебирали пожитки бандитов. Дьябло вышел из салуна, увидел, как в его сумке копаются. — Какого хера? — выразил негодование мексиканец. — Вы подозреваетесь в краже со взломом, — скучающим тоном ответил шериф. — Потому вынуждены вас обыскать. — Попутного ветра вам в жопу. - Дьябло сложил руки на груди. Тут один из помощников достал из сумки латиноса упаковку с «Ментатами», который ещё называли амфетамином. Сильный стимулятор. — Так, а вот это интересно… — помощник показал шерифу упаковку с таблетками. — Это, господа, наркота. Что скажете в оправдание? — Так это ментаты. — оправдывался Дьябло. — Безобидные таблетки. В долгой дороге помогает взбодриться, вместо кофе. — Но, тем не менее, это всё равно наркотик. — Шеф смотрел на бандитов пронзительным хитрым взглядом. — У вас есть два варианта. Либо вы платите штраф в пять сотен крышек. Или садитесь в тюрьму на две недели. Ну и само собой в обоих случаях эту дрянь мы конфискуем. Тони тяжко выдохнул, а мексиканец выругался на своём родном языке. Они с трудом наскребли пять сотен крышек. Осталось у них совсем немного. Хватит на пару небольших перекусов. — Прости, esse, — извинялся Дьябло. — Я не знал, что у них ментаты считаются за наркоту. — Чёрт, мы совсем на мели, — разочарованно сказал Тони. — Нужно что-то делать. Добывать крышки.

***

Время подходило к вечеру. Солнце медленно, но верно уходило за западный горизонт. Тони был человеком слова, и потому уже находился на окраине города, как и договаривался с тем деревенщиной. Там был всякий мусор, и в том числе небольшая бочка, на которую бандит сел, как на табуретку. Он покуривал сигаретку марки «Выбор Рейнджера», что крутили в Калифорнии, и ждал, когда придёт деревенщина. Рядом находилась Глэдис. — Тони, будь резв и быстр. Я не хочу тебя терять! — Ничего. Если помру — найдешь себе мужика поспокойнее, — улыбаясь, говорил бандит. — Ты та ещё красотка. — Я не шучу! Я хочу с тобой дожить до старости, и умереть с тобой в один день! — Не беспокойся, всё будет нормально. Этот деревенщина — тот ещё дебил и жертва инцеста. — Убей его, Тони… — сказала жена бандиту. Солнце уже касалось горизонта. Тони думал, что тот наглец не придёт. Но нет, он под конец всё же явился. В кобуре у него всё так же был револьвер. Бандит улыбнулся, встал с бочки, поправил пояс и кобуру. Мужчины встали в десяти метрах друг от друга. — Подстрели этого сучару, Эрни! Мы верим в тебя! — поддерживали его друзья. — Ты настоящий мужик, а не как этот чужак. Тони видел, что у Эрни было растерянное и испуганное лицо. Но рука у него была уже напротив кобуры. Пути назад уже нет. Ладонь деревенщины коснулась рукояти Кольта Питона. И пока ствол Эрни двинулся на несколько сантиметров вверх, Тони уже полностью вытащил свой Кольт 6520. Прошла секунда, и ствол бандита наставлен на Эрни. Ещё мгновение, и Тони нажал на спуск за одну секунду три раза. Тяжёлые экспансивные пули врезались в грудь деревенского задиры. Он упал на спину, изо рта у него выходила пузырящаяся кровь. «Задеты лёгкие. В принципе, если у них есть в деревне врач — его можно поставить на ноги, - думал Тони. — Но с другой стороны, пули экспансивные. Они оставили жесточайшие ранения». К подстреленному деревенщине подбежало двое друзей. Один из них вынул из заплечной сумки шприц стимулятора. Но с таким ранением он не поставит на ноги, а лишь продлит агонию. «Если он и выживет, то точно уж поймёт, что нельзя на всех подряд нарываться. Думает, что он самый крутой, что он неприкасаемый…»