Лето, в которое мы вернулись

      Tempo presente.       Поезд Frecciarossa летел по итальянским равнинам, набирая скорость, от которой пейзаж за окном превращался в смазанную зелёно-коричневую полосу. Внутри вагона бизнес-класса царила слегка… подавленная атмосфера ввиду натянутых отношений двух персон. Тишину нарушал лишь негромкий стук колёс и периодический шелест страниц. Ливия Россини сидела у окна, вцепившись взглядом в строчки романа, который она открыла ещё на вокзале Болоньи, но с тех пор так и не продвинулась дальше третьего абзаца. Буквы плясали перед глазами, потому что всё её внимание было сосредоточено на человеке, сидящем напротив.       София ёрзала в кресле уже минут двадцать. Она то поправляла лямку своего сарафана, то с нарочитым интересом рассматривала рекламный буклет железнодорожной компании, то громко вздыхала, пытаясь привлечь внимание подруги. Ливии казалось, что рядом с ней сидит маленький атомный реактор в цветочном платье. Красивом, стоит заметить, нужно было спросить у неё, где ей удалось урвать такой экземпляр. Естественно, после того, как обида на неё схлынет на нет, не раньше.       Россини перелистнула страницу, демонстративно игнорируя очередной тяжёлый вздох напротив. Внутри неё всё ещё клокотала обида, смешанная с чувством уязвимости. София поступила так, как поступала всегда — решила всё за неё, лишив Ливию возможности сохранить лицо и свою гордую маску безразличия. Она выставили Ливию девчонкой, которая сидит у окна и ждёт принца, пока сама утверждает, что ей никто не нужен, всего-то одним сообщением Антонелли.       Ливия на секунду прикрыла глаза, вдыхая прохладный воздух вагона, к которому примешивался едва уловимый сладковатый аромат. «Предательство пахнет дешёвым Аперолем и духами Софии, nessun altro modo», — мрачно подумала она. Запах, который обычно ассоциировался у неё с весельем, летними вечерами и беззаботностью, сейчас казался ей заговором.       — Ливи, ну хватит уже, — наконец не выдержала София. Её голос прозвучал виновато, но с ноткой упрямства, которая всегда бесила и восхищала Ливию одновременно. — Ты просверлишь в этой несчастной книге дырку. Ты даже не читаешь, я же вижу! Страница вверх ногами… ладно, не вверх ногами, но ты смотришь в одну точку уже десять минут.       Ливия медленно опустила книгу, но не закрыла её.       — Я размышляю над сюжетом, — ответила она, глядя куда-то в район левого уха Софии. — Там как раз момент, где героиня понимает, что её лучшая подруга — двуличная интриганка, которая не умеет держать язык за зубами. Очень жизненно, знаешь ли. Ты так не считаешь?       София закатила глаза, откидываясь на мягкую спинку кресла.       — О, какая драма! Я не интриганка, Россини! Кто ещё, кроме меня, уследит за твоей личной жизнью? Если бы не я, ты бы сейчас сидела в своей комнате, обложившись эскизами, и жалела себя, пока Кими наматывал бы круги в Монце, думая, что тебе плевать. Ну ускорила я неизбежное, что, меня теперь к палачу отправлять?       — Ты лишила меня выбора, Софи! — Ливия всё-таки не сдержалась, захлопнув книгу. — Написала ему за моей спиной, значит, выставила меня жалкой! Будто я сама не могла…       — Не могла! — перебила её София, подавшись вперёд. — Во-первых, я не писала ему, а подловила в подворотне, и знаешь, юная леди, ты бы не написала ему! Сидела бы со своей гордостью в обнимку, страдала и убеждала всех вокруг, что тебе нужно работать. Я знаю тебя двадцать четыре года. Твоя гордость иногда весит больше, чем этот поезд. И я просто немного подтолкнула этот локомотив, чтобы он наконец-то поехал в нужном направлении. Скажи мне спасибо потом, когда будешь пить шампанское в вип-зоне паддока.       Ливия хотела возразить, найти какие-то веские аргументы, чтобы раздавить логику подруги, но не смогла найти и слова, чтобы противопоставить. София, чёрт бы её побрал, была права. Ливия действительно не сделала бы этот шаг сама, продолжая прятаться за своими страхами и надуманными обидами. Но признать это вслух означало окончательно капитулировать, а Россини пока не была к этому готова.       Вместо ответа она перевела взгляд на свою руку, лежащую на подлокотнике. Пальцы до побеления сжимали плотный глянцевый прямоугольник билета в Paddock Club, который она достала из сумочки ещё при входе и с тех пор не выпускала из рук. Уголок билета был уже безнадёжно помят, превратившись в гармошку от её нервных движений. Кусочек картона с золотым тиснением казался ей чем-то нереальным, пропуском в мир, который она отвергала, но к которому её тянуло с непреодолимой силой. Ливия то и дело проводила большим пальцем по тиснению, словно проверяя, не исчезнут ли буквы, не превратится ли это всё в злую шутку или розыгрыш. Вдруг она приедет, а её имя не будет в списках? Вдруг Кими передумал, и это письмо было лишь минутным порывом?       — Он не передумал, — тихо сказала София, проследив за её взглядом. — Перестань мять билет, иначе тебя не пустят на входе из-за того, что штрих-код не считается. Кими ждёт тебя, Ливи.       — Я боюсь, Соф, — призналась Ливия, и гнев, который держал её в тонусе последние часы, вдруг уступил место тревоге. — Не только встречи с ним… Мы едем в Милан.       Милан, бывший городом её мечты, триумфа и главным поражением… Она оставила свои амбиции и часть себя, которую, как считала, так и не смогла собрать заново. Поезд неумолимо приближал их к центральному вокзалу, к величественному Milano Centrale, и с каждым километром Ливии становилось всё труднее дышать. Ей казалось, что сам воздух начнёт давить на неё, как только двери вагона откроются.       — Мы там будем проездом, милая, — голос Софии стал мягким, успокаивающим. Она потянулась через столик и накрыла холодную руку Ливии своей тёплой ладонью, заставляя разжать пальцы и отпустить истерзанный билет. — Тебе не придётся идти в студию, встречаться с заказчиками или оправдываться перед кем-то за свой отъезд. Помнишь, да? Ты едешь как девушка пилота Формулы-1, которая приехала поддержать своего… ну, скажем так, очень близкого друга.       — Девушка пилота, — фыркнула Ливия, нервно поправляя волосы. — Звучит как название дешёвого романа в мягкой обложке.       — Зато с каким сюжетом! — подмигнула София, возвращаясь к своему привычному игривому тону. — И с каким главным героем! Ты видела его фото с пресс-конференции вчера? Такой серьёзный малый, ой, не могу. И всё это благодаря кому? Благодаря тебе и твоему дизайну шлема, между прочим! А ты слышала, как называют девушек пилотов? Какие-то Wag, но я, если честно, не вдавалась в…       Телефон в руках Софии тихонько пискнул. Она бросила быстрый взгляд на экран, и её лицо расплылось в довольной улыбке, которую она тут же попыталась скрыть, но безуспешно. Ливия заметила это движение и подозрительно прищурилась.       — Кому ты пишешь?       — Никому, — слишком быстро ответила София, блокируя экран. — Просто… проверяю погоду в Монце. Обещают солнце.       — София Риччи, — предупреждающе произнесла Ливия. — Если ты сейчас докладываешь Антонелли о каждом нашем шаге, я высажу тебя на ближайшей станции в поле.       — Ой, да ладно тебе! — рассмеялась София, понимая, что отпираться бесполезно. — Я просто написала, что мы подъезжаем к Милану. Он волнуется, Ливи. Спрашивал, как ты, не передумала ли, не сбежала ли на полпути. Места себе не находит, бедняга.       Ливия отвернулась к окну, чувствуя, как щёки заливает румянец. Кими волновался, хотя должен был сейчас думать о настройках болида и стратегии пит-стопов. От этой мысли внутри разлилось щемящее тепло, которое немного притупило страх перед большим городом и грядущей встречей.       За окном уже замелькали серые пригороды Милана — бетонные заборы, исписанные граффити, промышленные зоны и многоэтажки, тянущиеся к небу. Пейзаж был таким знакомым и одновременно чужим. Ливия вспомнила, как впервые ехала по этому маршруту семь лет назад, полная надежд и наивных мечтаний. Теперь она возвращалась другой — немного сломленной, уставшей, но с билетом в руках, который обещал ей совсем другую историю.       — Мы почти приехали, — тихо сказала она, разглаживая на коленях складки платья.       — Готова? — спросила София, убирая телефон в сумку.       Ливия посмотрела на помятый билет, на профиль подруги, которая, несмотря на все свои выходки, была рядом, и наконец выдохнула, отпуская напряжение последних дней.       — Нет, — честно призналась она. — Но, кажется, у меня нет выбора. Поезд не остановишь.       — Вот это правильный настрой! — София хлопнула в ладоши. — А теперь поправь помаду, Россини. Милан может и подождать, а вот паддок Формулы-1 не прощает отсутствия стиля! Мы едем на гонки, подруга-а-а!       — Я всё ещё не понимаю, что как ты умудрилась выбить билеты и себе.       Поезд начал замедлять ход, плавно вкатываясь под гигантские своды вокзала. Ливия знала, что как только она ступит на перрон, пути назад уже не будет. Но мысли сбежать и не было, ведь среди тысяч людей её ждал тот, кто умел смотреть на неё так, будто она была единственной во всей вселенной. И, возможно, ради этого взгляда стоило простить Софии её запах предательства с нотками Апероля. Но это не точно.       Стук колёсиков чемоданов по плитке и неразборчивые объявления диспетчера мгновенно ворвались в открывшиеся двери вагона, разрушая атмосферу спокойствия, в котором Ливия пыталась спрятаться последние пару часов. Она сидела неподвижно, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, и смотрела на суетящихся за окном людей. От этого вида внутри поднималась знакомая паника. Ей казалось, что стоит ей ступить на перрон, как Милан узнает свою беглянку и потребует отчёта за каждый день её отсутствия.       София же, напротив, уже была на ногах. Она ловко подхватила с верхней полки их сумки, игнорируя помощь проходящего мимо стюарда, и теперь нетерпеливо пританцовывала в проходе, поглядывая на подругу.       — Ну же, Россини, — поторопила она, протягивая Ливии её лёгкий тренч. — Мы не можем жить в этом поезде, хотя кофе здесь подают сносный. Нас ждут великие дела и, надеюсь, очень мягкие подушки в отеле.       Ливия неохотно поднялась. Она взяла плащ, но не спешила надевать его. Вместо этого она в упор посмотрела на подругу, решив, что момент для главного вопроса настал именно сейчас, пока они ещё не растворились в толпе, хотя прошлую реплику Софи проигнорировала.       — Подожди, — твёрдо сказала Ливия, блокируя проход. — Ты так и не объяснила мне одну деталь, Софи. В конверте, который принёс наш сосед, был только один билет на моё имя.       Она прищурилась, наблюдая за реакцией подруги. София, которая обычно находила ответ за долю секунды, сейчас вдруг очень заинтересовалась застёжкой на своей сумочке.       — И как же ты, позволь спросить, оказалась здесь? — продолжила наседать Ливия. — Ты купила билет на свои деньги? В последний момент? В сезон Гран-при? Не держи меня за идиотку, Риччи. Билетов не было в продаже ещё неделю назад, я проверяла ради интереса.       София тяжело вздохнула, поняв, что отпираться бессмысленно, и полезла во внутренний карман своего пиджака. Через секунду она извлекла оттуда сложенный вчетверо листок плотной бумаги и с видом побеждённого протянула его Ливии.       — Я не покупала билет, — призналась она, пока Ливия разворачивала записку. — Кими прислал два приглашения. И два билета на поезд. Он знал, что ты будешь упрямиться, и что начнёшь искать поводы остаться дома, ссылаясь на работу, маму или фазу луны.       Ливия опустила глаза на знакомый, скачущий почерк Антонелли.       «Тебе нужен кто-то, кто будет держать тебя за руку, когда ты захочешь меня придушить. А ты захочешь, я знаю. Бери Софию. Она единственный человек в этом мире, который способен заставить тебя выйти из комнаты, когда ты включаешь режим «обиженного ежа».       Р.S. Я скучаю. Даже по твоей злости»       Уголки губ Ливии предательски дрогнули. Этот невозможный, самоуверенный идиот знал её слишком хорошо. Он просчитал всё: гордость, страх, потребность в поддержке, которую она никогда не озвучивала вслух.       — Он manipolatore, — выдохнула Ливия.       — Стратег, дорогая, — поправила её София, забирая записку и бережно пряча её обратно. — И он чертовски прав. Если бы я не потащила тебя, ты бы придумывала десятую причину, почему тебе «нечего надеть». Кстати, об этом…       София подхватила Ливию под локоть и уверенно повлекла её к выходу из вагона, лавируя между пассажирами.       — Я не собираюсь устраивать из этого поездки модное дефиле, Софи, — сразу предупредила Ливия, перехватывая ручку своего чемодана. — Я еду поддержать друга, а не соревноваться с моделями, которые вешаются на пилотов в паддоке. У меня есть джинсы и белая рубашка, этого вполне достаточно.       — О боже, amico? — простонала София. — Ты неисправима! «Джинсы и рубашка»! Ливия, ты едешь в Монцу! В Монцу, синьорина! Там даже болельщики выглядят так, будто сошли с обложки Vogue, а ты хочешь прийти туда в образе библиотекаря на пенсии?       — Я хочу чувствовать себя комфортно! — огрызнулась Ливия, пробиваясь сквозь толпу туристов. — Мне не нужно никому ничего доказывать. Я не часть этого глянцевого мира, и не хочу притворяться тем, кем не являюсь.       София резко остановилась посреди огромного зала вокзала, заставив Ливию тоже затормозить.       — Послушай меня, — сказала она тихо. — Ты всё ещё пытаешься спрятаться. Если наденешь серую одёжку и встанешь в угол, то никто не заметит? Кими заметит. И твою неуверенность в себе, и то, что чувствуешь себя чужой.       Она подошла ближе и поправила воротник на плаще Ливии.       — Ливи, ты же не монашка, которая приехала замаливать грехи! Подруга-а-а! Я вижу перед собой талантливую, красивую девушку, которую лучший пилот сезона хочет видеть рядом с собой. Так что надень это чёртово платье, которое мы купили, распусти волосы и иди покорять этот мир!       Ливия молчала, глядя в решительные глаза подруги. Слова Софии били точно в цель. Россини боялась не соответствовать, выглядеть смешно рядом с другими девушками пилотов Формулы-1, боялась, что её «провинциальность» будет бросаться в глаза. Но прятаться вечно было невозможно.       — Ладно, — выдохнула она, сдаваясь. — Но если я упаду на этих каблуках, ты будешь нести меня до боксов на руках.       — Договорились! — просияла София. — А теперь пойдём искать такси. Нам нужно добраться до отеля, пока нас не расплавило это солнце.       — Отель… — Ливия нахмурилась, вспомнив ещё одну деталь, которую упустила в суматохе сборов. — Подожди, а где мы вообще остановились? Я не бронировала ничего, и ты, насколько я знаю, тоже. Только не говори мне, что мы едем в какой-нибудь хостел на окраине.       Они вышли на привокзальную площадь, где царило буйство из жёлтых и белых машин такси. София уверенно махнула рукой водителю ближайшего автомобиля.       — Хостел? Ti offendi, — фыркнула она, пока водитель грузил их чемоданы в багажник. — Всё организовано на высшем уровне. И, кстати, это ещё одна причина, почему тебе стоит перестать злиться на Кими и начать, наконец, ценить его заботу.       Они сели на заднее сиденье, наслаждаясь спасительной прохладой кондиционера. София назвала водителю адрес — тихая улочка в районе Брера, подальше от шумного центра, но достаточно близко ко всем важным местам.       — Кими забронировал для нас номер в бутик-отеле, — понизив голос, сообщила София, заговорщически сверкая глазами. — Но самое интересное то, что забронировал он его не на наши имена, ахах.       Ливия удивлённо приподняла брови.       — В смысле? А на чьё?       — На имя синьоры Бьянки и её племянницы, — София прыснула, прикрыв рот ладонью. — Серьёзно! Не знаю, чем тот думал, но это довольно смешно.       — А как же документы? Нас же не поселят?       — Кими всё уладил, не волнуйся, нам просто надо приехать к заезду.       — Синьора Бьянки, значит, — пробормотала Ливия, глядя на мелькающие за окном фасады зданий. — Надеюсь, он не заказал в номер корвалол и вязальные спицы для полноты образа.       — Зная его, я бы не удивилась, — рассмеялась София. — Но согласись, это мило. Он оберегает тебя, даже когда ты ведёшь себя как колючка.       — Я не колючка, — слабо возразила Ливия.       Она достала из сумочки телефон и, помедлив секунду, открыла чат с Кими. Ей хотелось написать так много: извиниться за молчание, поблагодарить за билеты, за Софию, за отель, сказать, что она скучала… Но вместо длинной тирады она напечатала:       Livia Rossini: Мы в Милане. Синьора Бьянки передаёт, что готова к приключениям. И… спасибо за руку помощи. Она мне пригодится.       Ливия нажала «отправить» и заблокировала экран. Машина свернула в уютный переулок, и впереди показалась вывеска отеля. Игра началась, пути назад не было. Теперь ей оставалось только надеть то платье, поднять подбородок и позволить себе быть частью той истории, которую они с Кими писали вместе.

***

      Стоило им миновать последние кордоны безопасности, как обе девушки чуть ли не открыли рты от той атмосферы Монцы, которая обрушилась на них. Солнце, казалось, решило расплавить легендарный автодром вместе со всеми его обитателями, заливая всё вокруг ослепительным светом. Ливия инстинктивно втянула голову в плечи, смотря на гигантские красно-жёлтые флаги, которые были буквально везде. Электронный турникет пискнул, одобряя штрих-код на её билете, и тяжёлая вертушка пропустила их внутрь, в святая святых. Она ожидала, что здесь будет тише или спокойнее, но ошиблась. София же, напротив, впитала эту энергию мгновенно, схватив Ливию за руку, переплетая их пальцы, и потащила вперёд по аллее.       — Ты только посмотри на это! — восторженно выдохнула она, крутя головой, да так, что её крупные серьги-кольца отплясывали сальсу. — Ливи, это же мини-город! Смотри, вон моторхоум Феррари! Боже, он больше, чем вся наша мэрия вместе с площадью! А вон Ред Булл! Они что, привезли с собой целый бассейн?       Ливия едва успевала переставлять ноги, стараясь не споткнуться на высоких каблуках, которые теперь казались ей самой глупой идеей в мире. Она пыталась смотреть туда, куда указывала подруга, но взгляд то и дело натыкался на бесконечный поток людей: журналисты с микрофонами наперевес, механики, катящие тележки с шинами, высокие девушки в униформе спонсоров.       — Нам нужно срочно обозначить свою лояльность! — заявила София, резко меняя курс и увлекая подругу к глянцевому павильону с официальным мерчем. — Мы не можем гулять здесь просто так!       Внутри магазинчика пахло новым текстилем. София, не теряя ни секунды, нырнула к стойкам с одеждой, перебирая кепки, футболки и поло с логотипом команды Кими.       — Вот! — она торжествующе водрузила на голову Ливии бирюзовую бейсболку с неоново-зелёными вставками и номером Кими. — Идеально! Ты в команде, детка.       Не успела Ливия возразить или хотя бы поправить козырёк, как София уже вытащила телефон.       — Улыбочку! Для истории! И для твоего парня, конечно.       Она прижалась щекой к щеке Ливии, подняла телефон повыше и сделала серию снимков. Ливия попыталась выдавить из себя подобие улыбки, но, судя по всему, вышла скорее гримаса испуганного кролика. София же сияла, корчила рожицы и посылала воздушные поцелуи в камеру, совершенно не заботясь о том, что на них косятся посетители.       — Соф, пожалуйста, — взмолилась Ливия, стягивая кепку, которая тут же испортила её укладку. — Здесь же люди. Серьёзные в том числе.       — Серьёзные люди тоже любят веселиться, Россини, — отмахнулась подруга, расплачиваясь за покупки картой. — А теперь пойдём, я хочу увидеть, где они прячут самое вкусное шампанское.       Они вышли обратно на солнцепёк, где в тот же момент со стороны трибун донеслись кричалки тифози, чья страсть была такой же легендарной, как и сама трасса. И неважно, что Феррари давно потеряли своё величие, последний раз выиграв титул в 2007 году.       Остатки уверенности в Ливии, которую в неё так старательно вбивала София, испаряются. Этот масштаб, кричалки… подавляли. Кто она такая, чтобы быть частью этого? Маленькая девочка из провинции?       — Эй, — София сжала её руку крепче, заметив, как побледнела подруга. — Дыши. Мы к такому привыкли, вспомни рынок в субботу утром.       Они прошли чуть дальше, вглубь аллеи моторхоумов, где стеклянные фасады временных зданий отражали небо и проходящих мимо знаменитостей. Ливия старалась смотреть под ноги, боясь встретиться с кем-то взглядом, когда дорогу им преградил невысокий, плотно сбитый мужчина в фирменной рубашке Мерседес и с бейджем, болтающимся на шее.       Он выглядел запыхавшимся и одновременно раздражённым, но, увидев девушек, его лицо мгновенно разгладилось, сменившись облегчением.       — Signorina Rossini? — уточнил он. — Наконец-то! Я уже начал думать, что вы заблудились где-то между парковкой и первым поворотом. Кими оборвал мне телефон, спрашивая, прошли ли вы контроль.       Это был Энрико, менеджер Кими. Ливия видела его пару раз на фотографиях в социальных сетях, всегда где-то на заднем плане, с телефоном у уха и папкой документов. В жизни он казался ещё более энергичным и деловым.       — Здравствуйте, — пробормотала Ливия, чувствуя себя школьницей, опоздавшей на урок. — Простите, мы немного… задержались.       Энрико махнул рукой, показывая, что извинения не требуются, и жестом пригласил их следовать за собой.       — Обычное дело для гостей! Идёмте, я провожу вас в нужную зону, пока вас не украли конкуренты.       Он сделал пару шагов, но вдруг остановился и обернулся, внимательно глядя на Ливию.       — Значит, это вы, — медленно произнёс он, слегка наклонив голову набок. Его губы тронула лёгкая улыбка. — Так вот в чьём шлеме будет гонять наш вундеркинд.       Ливия вспыхнула, инстинктивно касаясь своей шеи. Она не ожидала, что менеджер знает о её участии, и уж тем более не ожидала, что он упомянет это первым делом.       — Я… да, это я, — тихо ответила она. — Надеюсь, он не слишком… выбивается из общего стиля?       Энрико хмыкнул, возобновляя движение.       — Выбивается? О да, ещё как выбивается, синьорина, такое очень непривычно. И слава богу. Кими сказал, что это лучшее, что он надевал за всю карьеру. А у него, поверьте, весьма специфический вкус.       София, шедшая рядом, победоносно пихнула Ливию локтем в бок, безмолвно говоря: «Ну что я тебе говорила?». Россини лишь слабо улыбнулась в ответ. Может быть, она действительно не чужая здесь.       — Сюда, пожалуйста, — Энрико распахнул перед ними стеклянную дверь моторхоума. — Добро пожаловать в семью, леди. Постарайтесь не ослепнуть от блеска кубков на входе. — горделиво добавил он, жестом показывая, куда идти.       Внутренний дворик, скрытый от любопытных глаз высокими стенами, встретил их уютными тихими разговорами, звоном фарфора и запахом настоящего крепкого эспрессо, который, казалось, телепортировали сюда прямиком с улиц Рима. Здесь время текло иначе, обволакивая ложным ощущением покоя, которое так необходимо было перед тем, как на трассе разверзнется… ад?       Ливия сделала неуверенный шаг вперёд и тут же замерла. В глубине лаундж-зоны, расположившись на плетёных диванах с подушками фирменного цвета морской волны, сидела семья Антонелли в полном составе. Их было невозможно не узнать или спутать с кем-то другим, потому что аура, исходившая от этих людей, была пропитана теплом, которого Ливии так не хватало последние годы, и о котором она вспоминала с самым нежнейшим трепетом.       Первой её заметила Вероника, женщина, чья элегантность всегда казалась Ливии недосягаемым эталоном, на секунду застыв с чашкой в руке, а затем, словно не веря своим глазам, порывисто поднялась с места. Чашка опустилась на столик, едва не расплескав содержимое, но Веронике было плевать на эти мелочи.       — Dio mio… — выдохнула она. В её голосе слышалась безграничная радость, от которой у Ливии защипало в глазах. — Livia!       Не успела Россини и глазом моргнуть, как оказалась в самых крепких и родных объятиях, пахнущих дорогим парфюмом, ванилью и домом. Вероника прижимала её к себе, словно боялась, что если разожмёт руки, то Ливия снова исчезнет, как наваждение. Россини уткнулась носом в плечо матери Кими.       — Tesoro mio, bella, — шептала Вероника, гладя её по спине и волосам, совершенно не заботясь о том, что может испортить прическу. — Как же ты выросла, как похорошела! Мы так скучали, боже, как мы скучали по тебе!       — Я тоже скучала, синьора Вероника, — пробормотала Ливия, чувствуя себя маленькой девочкой, которая разбила коленку и прибежала жаловаться маме. — Очень.       — Никаких «синьор», слышишь меня? — Вероника наконец чуть отстранилась, взяв лицо Ливии в ладони, вглядываясь в её черты влажными глазами. — Для тебя я всегда просто Вероника. Ты же наша, родная.       Из-за спины жены уже вырос Марко, широко улыбаясь своей открытой улыбкой, которую Кими унаследовал практически без изменений. Он положил теплую ладонь на плечо Ливии.       — Bentornato a casa, Ливи, — произнёс он. — Рад, что ты наконец-то здесь, с нами, где тебе и место.       Ливия перевела дыхание, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, и краем глаза заметила движение сбоку. София, которая обычно любила быть в центре внимания, сейчас деликатно отступила назад, сливаясь с декоративной пальмой в углу. Она наблюдала за этой сценой, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что её миссия выполнена и она не собирается мешать этому семейному моменту. Ливия послала ей быстрый благодарный взгляд, на который подруга лишь подмигнула.       — Ну дайте же и мне на неё посмотреть! — раздался звонкий голос, и через секунду перед Ливией возникла Мэгги. Сестра Кими выглядела как ожившая страница модного журнала. — Hai un aspetto incredibile!       Мэгги не стала церемониться и тоже обняла Ливию.       — А я уж думал, что мне придётся умирать, так и не увидев, как мой твердолобый внук наберётся ума, — проскрипел насмешливый голос со стороны дивана.       Ливия обернулась. Дед Сантьяго сидел, опираясь обеими руками на трость с серебряным набалдашником, и хитро смотрел на неё из-под густых седых бровей. Время, конечно, оставило на нём свои следы, добавив морщин, но взгляд остался таким же пронзительным, видящим всё насквозь.       — Здравствуйте, синьор Сантьяго, — Ливия подошла к нему, склонившись в почтительном поклоне, но старик махнул рукой.       — Иди сюда, дай я на тебя гляну, — скомандовал он. Когда Ливия приблизилась, он взял её руку в свою и одобрительно похлопал. — Красавица! И умница! Я всегда говорил Марко, что Кими повезло с талантом, но мозги ему достались куриные, раз он упустил такую девушку! Но, видит Бог, даже до жирафа иногда доходит, что самые вкусные листья растут на верхушке!       Ливия почувствовала, как щёки заливает густой румянец. Значит, они знали. Все они знали о том, почему и в каком статусе. Кими, этот невозможный болтун, наверняка успел вывалить на них все подробности их запутанных отношений, едва они снова начали общаться.       — Папа, ну зачем ты так, — попытался вступиться Марко, хотя сам едва сдерживал улыбку. — Кими просто нужно было время, чтобы вырасти.       — Время ему нужно показывать в этих своих гонках, — отрезал Сантьяго, не сводя веселых глаз с пунцовой Ливии. — А в любви нужна смелость! Но я рад, девочка. Я очень рад. Мы все ждали, когда вы двое перестанете играть в прятки и признаете то, что мы видели, когда вы ещё пешком под стол ходили. Наконец-то puzzle сложился, ой, наконец.       Всё это было невероятно приятно, но в то же время смущало до дрожи в коленях. Ливия не привыкла, чтобы её личную жизнь обсуждали с таким одобрением, словно это был национальный праздник.       — Дедушка, ты её смущаешь! — вмешалась Мэгги, заметив, как Ливия нервно теребит ремешок сумки. Она подошла и взяла Ливию под руку. — Посмотри, она сейчас сольётся цветом с флагом Феррари. Прекратите давить на неё своим авторитетом и пророчествами. Ливи только приехала, дайте ей выдохнуть!       — Всё в порядке, Мэгги, правда, — поспешно заверила Ливия. — Я… я просто не ожидала такого приёма. Думала, вы будете злиться, что я так долго не появлялась.       — Злиться? — Вероника снова подошла к ней, поправляя выбившуюся прядь у виска Ливии. — Глупышка, pulcino. Птенчик. Разве можно злиться на солнце за то, что оно зашло за тучи? И судя по тому, как сияет наш Кими последние дни, светит оно ярко.       Ливия опустила взгляд, не в силах выдержать концентрацию любви и принятия, направленную на неё.       — Спасибо, — тихо произнесла она, поднимая глаза на семью Антонелли. — Для меня это… очень важно. Быть здесь с вами.       — И с ним, — добавил Сантьяго, хитро подмигнув. — Особенно с ним! Ну, садись, рассказывай, как ты довела его до того состояния, что он начал бронировать отели на имя каких-то вымышленных тётушек. Мы хотим знать все подробности!       — Тётушки, к слову, не вымышленные. Это же соседка Ливии, Сантьяго, совсем уже память отбилась. — Добавил Марко, снова присаживаясь на диванчик рядом с отцом.       — А, это та противная синьора? Лучше бы не вспоминал, зачем напомнил.       Чуть позже они переместились из уютной и прохладной зоны в боксы команды. Ливия старалась держаться ближе к Веронике и Мэгги, чтобы не мешать снующим повсюду механикам, которые катили огромные тележки с шинами, переносили компьютеры и переговаривались на своём техническом языке. Они остановились в специально отведенной зоне за низким ограждением, откуда открывался вид на заднюю часть гаража и мониторы.       Ливия сразу нашла его взглядом, хотя в такой толпе людей в одинаковой униформе это казалось невозможной задачей. Кими стоял возле верстака, окружённый плотным кольцом инженеров и аналитиков, которые что-то активно обсуждали, тыкая пальцами в планшеты с графиками. Он только что выбрался из болида, верхняя часть его комбинезона была расстёгнута и завязана на поясе рукавами, открывая пропитавшуюся потом футболку, которая липла к телу, очерчивая рельеф мышц.       Он слушал своего гоночного инженера, кивая и иногда вставляя короткие реплики, сопровождая их жестами рук. Стоило ей увидеть его спустя такое время, вся злость и обида на его самоуправство, которую она так тщательно лелеяла всю дорогу, чтобы высказать, вдруг стремительно таяла на глазах, не выдерживая конкуренции с реальностью. Видеть его здесь, уставшего, взмыленного, но абсолютно счастливого и занятого делом всей своей жизни, было чем-то завораживающим. Стоит признать, что это захватывало дух.       В какой-то момент, словно почувствовав на себе её взгляд, Кими поднял голову, остановив своего инженера. Время, как это часто бывает в дешёвых фильмах, замедлилось. Увидев её в кругу своей семьи, его радости просто не было предела. Это было всё, о чём он мечтал. Его девушка стояла совсем близко, так ещё и в кепке с его номером.       Кими не мог подойти, регламент и брифинг не позволяли ему отвлекаться надолго, поэтому он слегка повернулся и указал рукой на специальную подставку с системой обдува, где лежал его шлем. Яркие краски её дизайна в свете галогенных ламп боксов смотрелись ещё сочнее и агрессивнее, идеально вписываясь в эстетику. Кими перевёл взгляд с шлема на Ливию и показал ей большой палец, а его губы тронула едва заметная улыбка, предназначенная только ей.       — Видела? — прошептала София ей на ухо, ощутимо пихнув Ливию локтем в бок, отчего та едва не потеряла равновесие. — Он гордится тобой, подруга.       Ливия закатила глаза, стараясь скрыть улыбку, которая так и рвалась наружу, и сделала вид, что поправляет козырёк кепки.       — Угомонись, Риччи, — прошипела она в ответ. — Не придумывай лишнего.       — Конечно-конечно, — фыркнула София, ничуть не поверив. — Опустим тот факт, что он смотрит на тебя глазами spaniel спаниеля и улыбается как идиот, конечно.       Рядом с ними Марко Антонелли, который до этого внимательно изучал экраны с таймингом, удовлетворённо потёр руки.       — Ottima sessione, — констатировал он. — Баланс машины выглядит намного лучше, чем мы ожидали. Если завтра в квалификации удастся собрать такой же круг, у нас есть все шансы побороться за первый ряд.       В этот момент Кими, которого инженер снова вовлёк в обсуждение данных, бросил ещё один быстрый взгляд в их сторону. Он сделал едва уловимый жест рукой возле уха, имитируя телефон, и кивнул в сторону выхода, давая понять, что они обязательно увидятся, как только он освободится от обязательств перед командой и прессой. Пожалуй, стоило простить ему и этот поезд, и авантюру, и даже собственную уязвлённую гордость. Но стоило ли прощать вездесущую Софи? Этот её маленький юркий носик, который без дела лезет туда, куда не следует…       К слову, о ней. Пока Ливия старалась дышать через раз, София уже вовсю осваивала территорию. Для Россини каждый болтик здесь казался вещицей, к которой страшно даже приблизиться, а для её подруги это была просто очередная площадка для светской беседы.       София стояла у верстака с инструментами и что-то оживлённо обсуждала с молодым механиком, чьи руки по локоть были в смазке. Парень, которого Ливия видела впервые в жизни, видимо, успел очароваться Риччи, чему Россини ни капельки не удивилась. София тыкала наманикюренным пальцем в массивный гайковёрт, что-то спрашивала, активно жестикулировала и смеялась так звонко, что даже суровый инженер на секунду оторвался от мониторов. Она решительно шагнула к подруге, схватила её за локоть, прерывая увлекательную лекцию о гидравлике, и потянула в сторону выхода в служебные помещения.       — Прошу прощения, мы на секунду, — бросила она растерянному механику, который только и успел, что кивнуть.       Они влетели в женский туалет, где царила более спокойная и приватная атмосфера. София же, ничуть не смутившись такой резкой смене декораций, подошла к огромному зеркалу и принялась осматривать свою помаду.       — Ты видела его глаза? — восторженно начала она, поправляя причёску. — Оказывается, эти штуки для замены колёс весят почти пять килограммов! Я сказала ему, что это отличная альтернатива гантелям, и он обещал дать мне попробовать подержать одну после сессии.       — София! — Ливия отлипла от стены. — Ты можешь хоть на секунду перестать быть… собой? Здесь люди работают, а ты флиртуешь с персоналом и обсуждаешь фитнес!       Риччи повернулась к ней, опираясь бедром о раковину.       — И что? Люди работают лучше, когда им улыбаются. А ты, моя дорогая, выглядишь так, будто тебя сейчас вызовут к доске отвечать по физике, которую ты не учила. Чего кипишуешь и нервничаешь? Всё прошло отлично, семья в восторге. Я думала, мы всё прояснили, дорогая.       — Я вообще не должна быть здесь! Это всё ты! — воскликнула Ливия, всплеснув руками. — Твои интриги, твои билеты, твои уговоры! Сговорилась с Кими за моей спиной, упаковала меня в поезд, притащила сюда, где я чувствую себя полной идиоткой в этом дурацком платье и с кепкой на голове! Ты хоть понимаешь, как это выглядело? «Привет, Кими, я привезла тебе твою подружку, с тебя билет в вип-ложу»! Продала меня, продала!       София молча выслушала тираду, склонив голову набок, а потом вдруг хихикнула.       — Что? — Ливия опешила. — Я тут душу изливаю, а тебе смешно?       — Прости, просто… — София прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержаться, но смех прорывался сквозь пальцы. — Ты сказала «продала», но если бы я тебя продавала, Ливи, я бы попросила гораздо больше, чем просто билет в паддок. Как минимум место в боксах Феррари и пожизненный запас просекко. Ты себя недооцениваешь.       Ливия набрала в грудь воздуха, чтобы возмутиться такой наглости, но внезапно представила эту картину: София, торгующаяся с Кими и его менеджером за ящик игристого в обмен на неё саму.       — Ты невыносима, — выдохнула Ливия. — Просто чудовище.       — Я фея-крёстная, — поправила её София, и они обе расхохотались. — Я вообще не понимаю, ты меня на эмоциональных качелях раскачиваешь, подруга. Всё прошло отлично, выдохни. А то мусолим эту тему в сотый раз, ей богу.       — Боже, — простонала Ливия, вытирая пальцем выступившую слезинку. — Мы прячемся в туалете и выясняем отношения? Кими там ставит рекорды круга, а я прячусь в туалете и ору на тебя.       — Технически, это стратегическое совещание, — парировала София, протягивая ей салфетку. — И посмотри на себя в зеркало. Злость тебе к лицу, но смех идёт ещё больше.       Ливия посмотрела на своё отражение. Подруга была права. Из зеркала на неё смотрела девушка с растрёпанными волосами, ярким румянцем и живым, горящим взглядом.       — Ладно, — Ливия глубоко вздохнула, поправляя платье. — Ты победила! Довольна? Твой план сработал, признаю. Я здесь, я не упала в обморок, и я даже почти не хочу тебя убить.       — Почти? — уточнила София, лукаво щурясь.       — Оставим это про запас, — улыбнулась Ливия. — На случай, если ты решишь познакомиться с пилотами и случайно запишешь меня в резервные гонщики.       — Хм, а это идея… — протянула София, уворачиваясь от лёгкого шлепка по плечу. — Пойдём, Россини! Возможно, тот механик всё-таки даст мне подержать гайковёрт.       — Риччи… Perché Dio mi ha dato un amico del genere?       Ливия с Софи, всё ещё отходя от смеха, вышли из уборной. Хоть эта ситуация притупила страх, но координация движений пока оставляла желать лучшего. Россини шла, пытаясь одновременно поправить сбившуюся лямку платья, проверить телефон и не отставать от Софии. Солнце слепило глаза, отражаясь от стеклянных стен моторхоумов, и Ливия на секунду зажмурилась, поворачивая голову к подруге, чтобы что-то сказать. Это было ошибкой. В следующую секунду она с размаху врезалась в кого-то, из-за чего раздался испуганный вскрик и грохот падающий техники. Глянцевый планшет проехался экраном по асфальту, а вокруг них белым веером разлетелись какие-то наверняка важные бумажки и распечатки с логотипами. Ливия, испугавшись реакции того, кого чуть не сбила, стала белее тех самых бумажек, которые всё дальше и дальше уносил от них ветер.       — Dio mio! — выдохнула Ливия, мгновенно падая на корточки. Стоило вот только успокоиться, загнать панику в дальний угол, как та вернулась с удвоенной силой. — Scusi! Mi dispiace tanto! Я такая неуклюжая, боже, простите меня, я не смотрела куда иду!       Она судорожно начала сгребать листы, путаясь в подоле собственного платья. Руки дрожали, и она едва не помяла какой-то документ с надписью «стратегия пит-стопов». Ливия подняла планшет, боясь увидеть на экране трещины, и с облегчением выдохнула, заметив лишь пару царапин на корпусе.       София, которая шла на полшага впереди, затормозила не сразу. Её внимание было всецело поглощено человеком в красной униформе, который прошествовал мимо них буквально в метре. Шарль Леклер, собственной персоной, только что поправил свои очки и скрылся за поворотом, оставив после себя шлейф дорогого одеколона и восторженных вздохов. София, провожая его взглядом, будучи раздосадованной от того, что упустила добычу, наконец обернулась на шум и застала подругу, ползающую по асфальту перед незнакомой девушкой.       — Россини, — протянула София, уперев руки в боки, глядя на это представление сверху вниз. — Я оставила тебя без присмотра ровно на три секунды, чтобы проводить взглядом вторую надежду итальянского автопрома, а ты уже успела кого-то сбить? Это талант, честное слово.       Девушка, в которую врезалась Ливия, уже опустилась рядом, помогая собирать разлетевшиеся файлы. На ней была оранжевая футболка, которая в этом сезоне была повсюду, и широкие брюки карго. Тёмные волосы были собраны в небрежный пучок, а на шее болталась целая гирлянда из пропусков разного уровня доступа.       — Всё в порядке, правда, — рассмеялась незнакомка, ловко выхватывая у Ливии из рук стопку бумаг. Её голос звучал на удивление спокойно и даже весело, без тени раздражения. — Этот планшет пережил падение с лестницы в Монако и пролитый кофе Оскара, так что асфальт ему только на пользу.       Ливия наконец поднялась, отряхивая колени, пока щёки снова заливал густой румянец стыда. Она протянула девушке планшет, держа его двумя руками.       — Ещё раз простите, — пробормотала она, всё ещё чувствуя себя виноватой. — Я просто… немного дезориентирована сегодня.       — Заметно, — хмыкнула девушка, принимая гаджет, бегло проверяя его работоспособность. Затем она подняла глаза на Ливию и Софию. — Я Вивьен, кстати! Вивьен Миральди, приятно познакомиться. S&M команды Макларен.       — S&M? — переспросила София.       — Ну, это если не углубляться, — пояснила Вивьен, и уголки её губ дрогнули в улыбке. — Хотя иногда мне кажется, что садомазохизм был бы более точным описанием моей работы. Неофициально меня наняли, чтобы я следила за тем, чтобы Ландо не терял свой телефон каждые пять минут и не выкладывал спойлеры в сторис. Работа няни, если быть честной, только дети очень быстрые и дорого оплачиваемые.       Ливия облегчённо улыбнулась. Непосредственность Вивьен действовала успокаивающе. Она казалась такой же простой и живой, как они сами, без налёта той элитарной неприступности, которой грешили многие обитатели паддока, которых они успели повстречать. Взять только ту дамочку с длинными чёрными волосами в красном платье… Пёсик её, конечно, милый, а вот она сама — не очень.       — Я Ливия, — представилась она, наконец расправив плечи. — А это София. Мы… мы здесь по приглашению.       Вивьен перевела внимательный взгляд на кепки с неоновыми номерами Кими, которые красовались на головах подруг.       — О, я вижу, — протянула она, кивнув на их головные уборы. — Значит, вы из лагеря врага? Серебряные стрелы и всё такое. Придётся доложить начальству, что на нашей территории шпионы, которые пытаются саботировать работу, сбивая сотрудников с ног!       — Мы мирные шпионы! Amici-amici, — тут же нашлась София, которой явно понравилась эта девушка. — Атакуем только обаянием и неловкостью.       — Это самое опасное оружие, — заметила Вивьен, убирая планшет в сумку.       Пока они разговаривали, где-то сбоку мелькнула тень. Вивьен перевела взгляд за плечи свои новоиспечённых знакомых. От чего-то её расслабленная поза на мгновение стала чуть более собранной. Шарль, видимо, решил вернуться или попросту нарезал круги по паддоку в компании своего тренера. Он бросил мимолётный взгляд на их компанию, зацепившись за Вивьен. Та, в свою очередь, тоже посмотрела ему в глаза. Софи, увидев в поле зрения своего кумира, коварно улыбнулась. Россини, предсказав действия подруги, хватанула её за руку, не давая той сдвинуться с места. В конце концов, это было некрасиво: вот так вторгаться в личные границы пилота мирового уровня. Что скажут люди? Да и сам монегаск. И, если быть уж до конца честной, что-то тут было не так…       Миральди тут же встрепенулась, словно вспомнив о горящих сроках, снова посмотрев на девушек.       — Ладно, девочки, мне было очень приятно познакомиться, несмотря на покушение на мою жизнь и технику, — она поправила лямку своей сумки, бросая быстрый взгляд на часы. — Но мне пора бежать, пока мои подопечные не натворили дел без присмотра. Надеюсь, мы ещё пересечёмся, паддок теснее, чем кажется.       Она подмигнула им, развернулась и быстрой походкой направилась в противоположную сторону от Леклера. Спустя время сам Шарль со своей мини-свитой выдвинулся по тому же маршруту, резко поменяв траекторию.       — Мне она нравится, — резюмировала София, глядя ей вслед. — У неё отличный вкус на мужчин, судя по тому, как она смотрела на Шарля, и хорошее чувство юмора. Нам нужны такие друзья, Ливи.       — Нам нужно перестать сбивать людей, — вздохнула Ливия, поправляя кепку.       — Нам? — переспросила Риччи, задорно улыбнувшись.       — Шагай, давай. Умная нашлась тут, тоже мне… Diavolo.

***

      Они бесцельно нарезали уже второй круг по паддоку, когда путь им преградил Энрико. Менеджер возник словно из-под земли, вынырнув из потока механиков. Он коротко кивнул Софии, которая уже открыла рот для очередной шутки, и сразу перевёл взгляд на Ливию, давая понять, что время для праздных прогулок закончилось. Дебрифинг подошёл к концу, а это значит, что с Кими наконец можно было увидеться с глазу на глаз.       Энрико повёл их обратно к моторхоуму Мерседес, в этот раз завернув вглубь служебных коридоров, куда доступ был открыт лишь очень ограниченному кругу людей. У одной из неприметных серых дверей с кодовым замком Энрико остановился.       — Он ждёт, — коротко бросил он, набирая комбинацию на панели.       София, которая до этого шла плечом к плечу с подругой, вдруг замедлила шаг. Она выразительно посмотрела на Энрико, потом на дверь, а затем с самой невинной улыбкой, на которую была способна, заявила:       — Знаете, Энрико, у меня тут возникло несколько вопросов по поводу аэродинамики заднего антикрыла. Вы ведь не откажете даме в маленькой консультации, пока они там… обсуждают искусство?       Менеджер, который явно раскусил её манёвр ещё до того, как она начала говорить, лишь усмехнулся и жестом пригласил её остаться в коридоре. Ливия бросила на подругу благодарный взгляд, на который та ответила едва заметным подмигиванием, и шагнула в открывшийся проём.       Комната отдыха пилота была небольшой, но функциональной, напоминающей cabina каюту космического корабля: приглушённый свет, мягкий диван, массажный стол и экраны на стенах. Здесь пахло гелем для душа, свежим хлопком и едва уловимым, но будоражащим запахом Кими. Этот запах она не спутает ни с чем. Правда, к нему примешался лёгкий запашок пота с вещей, висящие на кресле, но это уже мелочи.       Кими сидел на краю дивана, уперев локти в колени, свесив руки. Он как раз сменил мокрый комбинезон на свежее командное поло, которое выгодно оттеняло его смуглую кожу. Волосы были всё ещё влажными после душа и в беспорядке спадали на лоб, придавая ему вид мальчишки, который только-только закончил рубиться с друзьями в футбол во дворе.       Он медленно поднял голову, услышав звук закрывшейся двери. Его вид таки кричал об усталости, смешанной с настороженным ожиданием. Ливия была уверена, что Антонелли успел разыграть множество сценариев их встречи, на придумав себе невесть что. Поэтому исходя из своей безопасности, не бросился к ней с распростёртыми объятиями, жадно впитывая каждую деталь её образа издалека. Ну, до недавнего времени Россини думала устроить ему концерт, но не в такой же степени. Да и не виделись они всего пару недель, а не вечность.       — Ну что, — его голос прозвучал тише обычного. — Сильно меня ненавидишь? Rispondi onestamente, senza giri di parole. Отвечай честно, не юли.       Любые увёртки с Ливией были бесполезны — это он знал как никто другой. Потому и не стал оправдываться за билет, поезд и авантюру с поддельными именами. Хотя последнее было необязательно, просто шутка ради шутки, чтобы чуть-чуть разрядить обстановку между ними. Кажется, сработало? Россини едва сдерживалась от того, чтобы сказать что-то колкое и напомнить ему о том, сколько нервных клеток она потратила за такой короткий промежуток времени. Но её злость улетучилась ещё при первой их встрече, она вдруг показалась ей такой мелкой и незначительной, как только Ливия увидела уставшего парня.       Кими, не дождавшись ответа, медленно поднялся и сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. Он протянул руку, кончиками пальцев коснувшись козырька кепки на её голове, бережно поправляя её. Его пальцы скользнули чуть ниже, задевая висок. От этого прикосновения у Ливии пробежали мурашки, заставляя колени предательски дрогнуть. Хитрый манипулятор.       — Тебе идёт мой номер, — уголки его губ дрогнули в полуулыбке. — Гораздо больше, чем мне.       Ливия, не выдержав оборону, судорожно выдохнула, шагнув вперёд. Она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая родной запах, который действовал на неё лучше любой успокоительной настойки синьоры Розали. Руки обвили талию, сжимая ткань его поло крепче. Он, конечно, не исчезнет, если она ослабит хватку, но ей просто хотелось прижаться к нему сильнее.       — Я скучала, идиот, — прошептала она куда-то ему в ключицу. — Ты даже не представляешь, как сильно я скучала.       Кими выдохнул, увидев её реакцию и сомкнул свои руки у Ливии за спиной. Он прижал её к себе так крепко, что стало трудно дышать, но, опять же, Ливия совсем не возражала. Было приятно чувствовать его тепло и слышать, как гулко бьётся его сердце.       — Я скучал вдвойне, Россини, — пробормотал он, зарываясь носом в её волосы. — Даже несмотря на то, что ты та ещё заноза в заднице. Кто вообще держит дизайн шлема в секрете от пилота до самой презентации? Я чуть с ума не сошёл от любопытства.       Ливия тихо рассмеялась, не поднимая головы.       — Это называется сюрприз, Антонелли. Тебе полезно иногда помучиться.       Они всё стояли и стояли так, прижавшись друг к дружке, игнорируя весь остальной мир, который требовал от Антонелли внимания, решений и натянутых улыбок. От чувства близости у обоих mi girava la testa. кружилась голова.       Наконец Кими чуть отстранился, не выпуская её из кольца рук, заглядывая ей в глаза.       — Слушай, — он виновато поморщился, большим пальцем поглаживая её щеку. — Я бы всё отдал, чтобы сбежать с тобой прямо сейчас и запереться в том отеле до утра, но Тото меня убьёт, если я пропущу встречу со спонсорами. Мне нужно ещё пару часов…       Ливия понимающе кивнула, ведь она знала, на что шла.       — Я понимаю, Кими. Vai a lavorare!       — Но, — он хитро прищурился. — Я не оставлю тебя скучать. София уже получила инструкции, знает, что делать, и обещала организовать всё в лучшем виде.       Россини подозрительно нахмурилась. Сочетание слов «София», «инструкции» и «в лучшем виде» обычно означало какую-то катастрофу или приключение, которое заканчивалось танцами на столе.       — В каком смысле «в лучшем виде»? — переспросила она, пытаясь высвободиться, но Кими держал крепко. — Что вы двое задумали? Что она ещё отчебучит?       — Это большой segreto, — рассмеялся Кими, наслаждаясь её замешательством. — Если я скажу, магия исчезнет. Просто доверься ей. Ну, и мне, конечно.       — Антонелли! — Ливия возмущённо шлёпнула его по плечу, требуя ответа, но он лишь перехватил её руку и быстро поцеловал ладонь, обезоруживая её окончательно.       — Два часа, Ливи! А потом я весь твой. Prometto!

***

      Дорога до парковки казалась бесконечной полосой препятствий из таких же усталых фанатов в промокших футболках, и журналистов, дописывающих свои заметки на коленках. Ливия, чьи ноги уже начали гудеть от непривычно долгого ношения каблуков, направо и налево причитала Софии, что во всём виновата только она и никто более. Риччи, казалось, вообще не чувствовала усталости, её мысли уже витали где-то в завтрашнем дне, между квалификацией и вечеринкой, пока Ливия пыталась переварить последние полчаса.       Её всё ещё грели тёплые мысли и чувство защищённости, которое Кими подарил ей в той маленькой комнате. Но и мысли о «лучшем виде» тоже не давали покоя, как бы не давая расслабиться окончательно. Она то и дело косилась на подругу, пытаясь считать хоть что-то по её довольному профилю.       — Ты ведь понимаешь, что я всё равно узнаю, — начала Ливия, перехватывая ремешок сумки поудобнее. — У тебя на лице написано, что ты задумала какую-то пакость. Или глупость! С тобой эти понятия часто идут рука об руку.       София лишь загадочно улыбнулась, проверяя что-то в телефоне, не сбавляя шаг.       — Никакой пакости, Россини! Исключительно качественный досуг. Кими просил развлечь тебя, чтобы ты не сидела в номере и не накручивала себя перед завтрашним днём. А кто я такая, чтобы спорить с пилотом Мерседес?       — Ты София Риччи, споришь даже с навигатором, — парировала Ливия, щурясь от закатного солнца, которое било прямо в глаза, окрашивая асфальт в густые оранжевые тона. — Просто скажи мне, куда мы идём. Если ты запланировала клуб, я разворачиваюсь и вызываю такси прямо сейчас.       — Какой клуб, Ливи, мы в Монце, а не на Ибице, — отмахнулась София, резко сворачивая к зоне VIP-парковки. — Мы идём… о, а вот и наша кавалерия!       Ливия проследила за её взглядом, где возле припаркованного минивэна, стояла вся делегация семьи Кими. При виде девушек эта пёстрая группа мгновенно пришла в движение. Оказывается, «секретный план» Софии включал в себя полноценную семейную интеграцию, о которой Ливию, разумеется, забыли предупредить.       Мэгги, заметив их первой, подпрыгнула на месте и замахала рукой так активно, что едва не уронила солнцезащитные очки. Она что-то быстро сказала матери, схватила свою сумочку и двинулась им навстречу.       — Наконец-то! — воскликнула она. — Я уже думала, что вы там уснули. Софи, ты гений тайм-менеджмента, мы как раз успеваем до закрытия бутиков.       Ливия растерянно перевела взгляд с сияющей Мэгги на улыбающуюся Софию, которая явно наслаждалась произведённым эффектом.       — Бутиков? — переспросила Ливия. Кажется, её планы с книгой в отеле рассыпались в прах. — Подожди, Мэгги, я думала, мы просто… поужинаем?       — Ужинать будем потом, — безапелляционно заявила Мэгги, увлекая её к остальным членам семьи. — У нас есть чёткий план: мы сбрасываем балласт в виде родителей и дедушки на какой-нибудь симпатичной веранде, где подают приличный кофе и где нет сквозняков, чтобы они могли обсудить политику, цены на бензин и то, как раньше трава была зеленее. А сами идём на охоту! Мне срочно нужны новые туфли, а тебе нужно что-то, что заставит Кими забыть, где находится педаль тормоза.       Марко Антонелли, услышав про «балласт», картинно схватился за сердце, изображая глубочайшее оскорбление.       — Вы слышали это? — воззвал он к жене и отцу, разводя руками. — Мы её вырастили, выкормили, а теперь мы балласт, который нужно оставить на веранде? Вероника, скажи мне, где мы упустили момент воспитания?       — В тот самый момент, когда ты отдал ей свою карту, дорогой, — невозмутимо отозвалась Вероника, поправляя безупречную укладку. Она тепло улыбнулась Ливии, давая понять, что этот спектакль разыгрывается исключительно ради развлечения. — Ливия, не слушай её. Мы просто хотели провести время вместе, пока наш гонщик занят своими бесконечными важными делами. Но если Мэгги решила разорить нас, боюсь, сопротивление бесполезно.       Сантьяго, опираясь на свою трость, лишь презрительно фыркнул, глядя на внучку.       — Стариканы, значит, — проворчал он. — В моё время молодёжь имела хоть каплю уважения! И вообще, я не собираюсь сидеть на веранде и пить этот их новомодный кислый кофе. Мне нужно нормальное вино и тишина.       — Дедушка, ты просто не понимаешь высокой моды, — отмахнулась Мэгги, уже подталкивая Ливию и Софию к машине. — Это инвестиция в имидж! Софи, скажи им!       София, которая до этого момента с удовольствием наблюдала за перепалкой, вступила в игру.       — Синьор Марко, синьора Вероника, — начала она вкрадчиво. — Мэгги, возможно, выразилась слишком радикально. Но подумайте сами: мы избавим вас от необходимости стоять в очередях примерочных и носить пакеты. Заберём Ливию, обеспечим ей моральную разгрузку, а вы сможете насладиться вечером без всей этой суеты. Разве это не идеальная сделка?       Марко переглянулся с женой, вздохнул и покачал головой, признавая поражение перед напором трёх девушек. Хотя, двух, Ливия просто хлопала глазами, наблюдая за этим цирком. И если быть уж совсем честной: предпочла пить вино на веранде вместе с дедом Сантьяго, а не вот эти ваши шмотки, туфли, сумочки…       — Они невозможны, — констатировал он, доставая ключи от машины. — Просто невозможны! Вы хотите украсть нашу гостью прямо у нас из-под носа, так ещё заставляете нас платить за это.       — Это называется делегирование полномочий, папа, — рассмеялась Мэгги, победоносно подмигивая Ливии. — Привыкай, Россини. В этой семье, если ты не возьмёшь инициативу в свои руки, тебя заставят слушать истории дедушки про гонки семидесятых до самого утра.       Ливия смотрела на ворчащего, но довольного Сантьяго, на смеющихся Марко и Веронику, на энергичную Мэгги и сияющую Софию. Она легонько усмехнулась, наслаждаясь мини-хаосом, который создала сестра Мэгги. Чем-то она была похожа на саму Риччи, и Россини не представляла какого ей будет меж двух маленьких ураганчиков, которые готовы всё снести за лимитированную коллекцию сумок. Сопротивляться было глупо.       — Ладно, — сдалась она. — Ведите меня, ведите! Но если дедушка Сантьяго всё-таки захочет рассказать про гонки семидесятых, я, пожалуй, выберу его компанию, а не туфли.       — Предательница! — ахнула Мэгги, увлекая её за собой.

***

      Энергии Мэгги и Софии, которые прорвались в здание сквозь огромную толпу таких же шопоголиков, кажется, хватило бы на освещение небольшого итальянского городка. Они мгновенно взяли бразды правления в свои руки, превратив их совместный променад в спецоперацию по смене имиджа. Они обе считали своим долгом сделать так, чтобы Ливия сияла в сто раз ярче, чем каждая из витрин магазинов, в которые они заходили. Сама Россини чувствовала себя вещью, которую настойчиво передают из рук в руки консультантам. Она едва успевала следить за мельканием вешалок, тканей, ценников, цифры на которых вызывали у неё лёгкое головокружение и желание немедленно выйти на свежий воздух, подальше от курочек-наседок. Ей богу, как жвачка прицепились к ней и никак не отстанут!       В очередном бутике, где пахло лавандой, Мэгги сгрузила ворох одежды на руки подруге и заливисто рассмеялась, увидев округлившиеся глаза Россини при взгляде на стоимость шёлкового платья.       — Mamma mia, Ливи, прекрати делать такое лицо, будто мы грабим банк Ватикана, — фыркнула она, доставая из сумочки карту отца. — Папа дал мне карт-бланш, так что мы просто выполняем приказ капитана! А приказы в нашей семье, как ты знаешь, не обсуждаются.       Ливия попыталась вернуть вешалки на рейл из-за возникшей волны неловкости, которая смешивалась с благодарностью, но… всё равно она не могла так, это уже слишком. Билеты в паддок, на самолёт, поезд, отель… Кими и так сделал для неё слишком много, а тут ещё и его семья. Она не хотела показаться той, что увлеклась за Антонелли-младшим только из-за его славы и денег. Вдруг его семья устраивает ей такую проверку?       «Да нет, не могут… Это же Антонелли, которых она знает с подгузников!» — подумала Ливия, переводя взгляд на сестрёнку парня.       — Мэгги, это неправильно, я не могу принять такие подарки, — твёрдо возразила она, стараясь не встречаться взглядом с консультантом, который деликатно делал вид, что протирает пыль на соседней полке. — Одно дело ужин, но это деньги твоей семьи, я чувствую себя неловко, тратя их на вещи, которые надену один раз. У меня есть своя гордость, в конце концов.       Мэгги закатила глаза, всем своим видом показывая, что слышит самую большую глупость в своей жизни. Она подошла к Ливии и поправила воротничок на её блузке, резко сменив тон с шутливого на серьёзный.       — Ascolta, tesoro, — произнесла она, глядя прямо в глаза. — Ты часть семьи, была ею задолго до того, как этот оболдуй Кими вообще понял, что девочки отличаются от мальчиков. Ты останешься нашей семьёй, даже если завтра решишь уехать на другой конец света и никогда больше не видеть моего брата. Деньги — это просто способ показать заботу, так что прекрати упрямиться и иди в примерочную, пока я не затащила тебя туда силой.       София, которая до этого с интересом рассматривала коллекцию ремней, одобрительно хмыкнула и подтолкнула Ливию в спину, не оставляя путей к отступлению. Сдавшись под напором их любви, Ливия скрылась за бархатной шторой, слыша, как девушки продолжают щебетать снаружи, переходя от одного рейла к другому.       — Senti, я вот всё думаю, — голос Мэгги звучал задумчиво. — Как ты вообще согласилась, Ливия? Нет, я люблю своего брата, он моя кровь и всё такое, но будем честны, он же совершенно невыносим в обычной жизни. Если убрать шлем и кубки, что остаётся? Парень, который думает только о времени на трассе и настройках подвески. Тачки, тачки, скорость, скорость. Он может забыть, какой сегодня день недели, если ему не напомнит его менеджер. Даже забыл про мой день рождения в прошлом году, вы представляете? E questo è il tipo di fratello che ho avuto!       — О да, — подхватила София. Ливия услышала звонкий хлопок ладонью о ладонь. — Я помню, что раньше он и двух слов связать не мог, если речь шла о делах амурных. Да и сейчас мало, что изменилось, да, Ливи? Решился рассказать о своих чувствах спустя семь лет, Mamma mia. Что для него есть Романтика?       — Удачный обгон! — подхватила Мэгги.       — Это вам не ужин при свечах! — согласно ответила Софи.       — А вы, я смотрю, те ещё купидоны любви… — прошептала Россини, пытаясь впихнуться в платье, где непонятно было, где низ, а где верх. До чего только дошла нынешняя мода.       — Ливи у нас девушка тонкой душевной организации! Рисует, читает книги, чувствует мир кончиками пальцев, а Кими… он же просто танк, который несётся вперёд, не разбирая дороги, — продолжила Риччи, беря в руки кофточку интересного кроя. Жаль, что её первый размер будет выглядеть жалко с таким вырезом.       Ливия замерла перед зеркалом, прижимая к груди ткань платья цвета ночного неба. Слова подруг, сказанные в шутку, заставили её сердце сжаться. Калейдоскоп воспоминаний, которые проносились перед глазами, затмевал ужасный яркий свет ламп в примерочной.       Почему он?       Действительно, почему. Кими был взбалмошным, но одновременно с этим тихим. Но вопреки этому был и громким, как звук гоночного мотора! Россини вечно от него что-либо ждала, будто он сам олицетворял вечное ожидание. Антонелли мог исчезнуть в своих мыслях посреди разговора, мог быть резким и упрямым как осёл, часто не замечал мелочей, которые были так важны для неё самой.       Но Ливия помнила и другое.       Россини помнила, как тот смотрел на неё, когда думал, что она не видит. В его взглядах было столько тепла и нежности, что ей становилось трудно дышать от распирающих эмоций. Она помнила, как он молча сидел рядом, когда ей было плохо или грустно, просто держал за руку, что успокаивало её лучше любых сказанных слов. Помнила его искренний и заразительный смех, который заставлял забывать обо всех проблемах с работой и не только. Кими был единственных человеком, который знал её от и до, даже лучше, чем лучшая подруга Риччи. Он видел её настоящую, без притворства или социальных масок, видел её гнев и слёзы. И знаете что? Принимал её такой, какая она есть, со всеми страхами и сомнениями. Она наконец поняла, что несмотря на то, что сейчас его мир напоминал бушующий ураган, в его центре для неё всегда оставалось тихое и безопасное место.       Они могли болтать до ночи, обсуждать всё-всё на свете: от новых пассий своих пенсионеров-соседей до горячих сплетней в паддоке, которыми каждый раз с ней делился Кими. Могли молча проводить время вместе, и в этой тишине было комфортно им обоим. Вместе читать нудные книги из-за того, что Россини решила устроить себе марафон классики, потому что решила, что деградирует. Ей нравились эти их совместные моменты ничегонеделания. Нравились прогулки по набережным, городу, есть вместе мороженное и фотографировать каждый шаг, потому что ей хотелось запомнить эти моменты такими, какими она представляла ровно в те моменты. Ливия надеялась, что на этом их совместный путь не закончится. Дальше — больше. Кими был чудесным, добрым и по-своему заботливым. Всё остальное (слава, гонки, деньги) меркло на фоне того чувства дома, которое она испытывала рядом с ним.       Ливия решительно одёрнула штору и вышла к подругам, которые всё ещё хихикали, обсуждая недостатки Антонелли-младшего. Она подошла к Мэгги, которая сидела на пуфике, болтая ногой в новой туфле, и, наклонившись, ощутимо щёлкнула её по лбу.       — Ahi! — взвизгнула Мэгги, хватаясь за лоб и обиженно глядя на подругу. — Che diavolo, Ливи?! За что?       — За отсутствие уважения к старшему брату и к моему выбору, scema, — мягко произнесла Ливия. — Вы видите только оболдуя, который забывает даты. А я вижу человека, который научил меня не бояться будущего и своих желаний, который заставляет меня смеяться, когда хочется плакать. И который помнит, какой кофе я пью по утрам, даже если находится на другом конце света! Да, он думает о своих железяках, но в его сердце достаточно места и для меня.       Мэгги и София переглянулись, притихнув под напором её искренности. В глазах Ливии плескалась спокойная уверенность и глубокая привязанность, от того любые шутки казались неуместными.       — Он мой stregarti, девочки, — добавила Ливия. — И я, пожалуй, оставлю его себе со всеми его недостатками.       — Любовь зла… — шепнула Мэгги Софи, стараясь так, чтобы не услышала Россини. Та, естественно, услышала, пригрозив пальцем Софи, чтобы та даже не смела продолжать эту ужасную поговорку.       — Полюбишь и козла… — не удержалась Риччи, и тут же залилась громким смехом, которые подхватили и Антонелли-млдашая, и Ливия, не в силах противостоять подруге.

***

      — То есть вы меня бросаете? — Ливия остановилась посреди оживлённой мощёной улочки, растерянно глядя на то, как Мэгги и София слаженно лишают её всех пакетов с покупками.       Руки, только что отягощённые весом коробок и шуршащих пакетов, вдруг стали непривычно лёгкими. Россини инстинктивно поправила тонкую бретельку своего нового платья. Оно было совсем невесомым, цвета утреннего тумана, и ощущалось на теле как вторая кожа или случайное дуновение ветра — настолько воздушной была ткань. Ливия поёжилась, накидывая на плечи предусмотрительно захваченный кардиган.       Мэгги перехватила поудобнее ворох пакетов, который теперь закрывал её почти до самого носа, и хитро сощурилась, даже не пытаясь скрыть ехидную улыбку, которая так и просилась наружу.       — Никто тебя не бросает, tesoro, — ответила Софи, кивнув головой в сторону уходящей вдаль улицы. — Мы просто избавляем тебя от груза, зачем тебе таскать всё это богатство, когда можно прогуляться налегке? Подыши воздухом, посмотри на архитектуру, купи какой-нибудь дурацкий магнитик для мамы, ты же любишь бродить одна и делать вид, что ты героиня французского кино.       Ливия подозрительно прищурилась, пытаясь убрать за ухо непослушную прядь, выбившуюся из небрежного пучка, но та упрямо падала обратно на лицо, закрывая обзор. Что-то во всём этом спектакле не сходилось, слишком уж довольными выглядели эти двое, и слишком уж вовремя они решили «помочь».       — Кими и тут что-то придумал, да? — спросила она, складывая руки на груди. — Два часа с нашей встречи в боксах давно прошли, он должен был уже освободиться, а вместо этого вы отправляете меня гулять в одиночестве. Это какой-то заговор семьи Антонелли и примкнувшей к ним Риччи?       Мэгги лишь загадочно хмыкнула, переглянувшись с Софией.       — È ora di andare, amica, — подмигнула Мэгги, делая шаг назад и увлекая за собой Софию. — Нам пора, а у тебя… скажем так, у тебя свободный вечер, наслаждайся моментом.       — Divertiti a passeggiare per le strade! — подхватила Софи, посылая ей воздушный поцелуй свободной рукой. — И не скучай, хотя я сомневаюсь, что у тебя это получится!       Они развернулись и, весело переговариваясь, направились в сторону другой улицы, чтобы вызывать такси, цокая каблуками по брусчатке, оставив Ливию стоять посреди улицы в полном недоумении. Она смотрела им вслед, пока их силуэты не растворились в вечерней толпе туристов и местных жителей, а затем глубоко вздохнула. Губы сами собой растянулись в широчайшую улыбку. Остаться одной в незнакомом городе, пусть даже на пару часов, было настоящим подарком. После шума паддока, суеты магазинов и бесконечной болтовни подруг тишина была дарована ей свыше, не иначе!       Ливия медленно побрела вглубь квартала, сворачивая с широкого проспекта в лабиринт узких улочек, где стены домов, выкрашенные в тёплые охристые тона, хранили тепло уходящего дня. Здесь было спокойнее, звуки города становились приглушёнными, уступая место звону посуды из открытых окон тратторий и негромким разговорам прохожих. Ливия остановилась у витрины крошечной лавки, заставленной керамикой. Её внимание привлекла игра света и тени на старой обшарпанной стене напротив.       Она полезла в сумочку и достала свой старенький плёночный фотоаппарат. Она не изменяла своей маленькой традиции фотографировать новые места, где успела побывать, чтобы бережно вклеить полученные фотографии в альбом путешествий и мечт. Ливия поднесла видоискатель к глазу, ловя в кадр кусочек неба, запутавшегося в проводах, и край черепичной крыши, на которой сидел нахохлившийся голубь.       Ливия прокрутила колёсико перемотки плёнки и двинулась дальше, выискивая глазами детали, которые обычно ускользают от взгляда. Потрескавшаяся краска на ставнях, старик, читающий газету у входа в кафе, пара, целующаяся в тени арки — всё это точно украсит её старенький альбом, напоминая о счастливых мгновениях. Россини чувствовала себя странно и удивительно легко в этом струящемся платье, которое холодило ноги при каждом шаге. Ливия была чуть ли не в сердце Италии, была влюблена (дико и давно!), любима и свободна. Даже если Кими действительно готовил очередной сюрприз, сейчас это не имело значение. Жизнь наконец-то идёт именно так, как нужно.       Россини брела по улочкам, наблюдая за людьми вокруг. Например, у входа в маленькую gelateria громко спорила пожилая пара, синьор в безупречно отглаженной рубашке размахивал руками, доказывая своей спутнице, что фисташковое мороженое в этом сезоне уже не то, что было при Берлускони, а она лишь закатывала глаза, продолжая невозмутимо накладывать себе в рожок лимонный сорбет. Чуть дальше, у фонтана, группа подростков пыталась научить лохматую дворнягу давать лапу, но пёс был явно заинтересован только в куске пиццы, который держал один из парней. Ливия улыбнулась, поудобнее перехватив свой старенький фотик, выискивая глазами новый кадр. Её внимание привлекло старинное, немного мутное зеркало в тяжёлой позолоченной раме, которое владелец антикварной лавки выставил прямо на улицу, видимо, пытаясь завлечь туристов внутрь. Россини поднесла камеру к лицу, прищурилась, ловя фокус, стараясь не завалить горизонт.       Внезапно чьи-то сильные руки резко сомкнулись на её талии, сгребая в охапку, прижимая к горячей груди.       Ливия судорожно охнула, сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в пятки, от неожиданности пальцы разжались, и любимый фотоаппарат выскользнул из рук. Она зажмурилась, уже слыша в голове звук разбивающегося объектива, но человек, напавший на неё со спины, перехватил камеру буквально в пяти сантиметрах от асфальта.       — Dio mio! — выдохнула Ливия, резко разворачиваясь в кольце чужих рук, готовясь обороняться. — Ты?! Sei pazzo?! Ты что творишь?!       Она подняла глаза и наткнулась на знакомую усмешку, которая пряталась в тени козырька тёмно-синей бейсболки, натянутой почти на самый нос. Кими, будучи довольным произведённым эффектом, стоял перед ней, в одной руке держа спасённый фотоаппарат, а другой всё ещё придерживая её за талию.       — Прости, — он виновато улыбнулся. — Я думал, ты услышишь, как я подкрадываюсь, но ты была слишком увлечена своим отражением, bellissima.       Ливия перевела дыхание, пытаясь унять бешеный стук сердца.       — Ты идиот, Антонелли, — прошипела она. — Честное слово, я чуть не ударила тебя, ещё секунда, и ты бы получил коленом в самое больное место. Тогда бы мы посмотрели, как ты завтра будешь жать на педали.       Кими рассмеялся, запрокидывая голову.       — Ну, с моими рефлексами я бы, наверное, успел увернуться, но я рад, что мы не стали проверять это на практике, — он бережно вернул ей камеру. Его пальцы на секунду задержались на её руке. — Ты в порядке?       Ливия наконец смогла рассмотреть его как следует. Он был в простой футболке и джинсах, бейсболка скрывала глаза от любопытных взглядов прохожих. Знаете, в этом было что-то трогательное. Видеть его вот таким, без командной униформы, туда-сюда снующихся вокруг него людей, просто парнишей, который сбежал с работы, чтобы напугать свою девушку посреди улицы. Будто они снова вернулись домой, на улицы родного городка, где могли быть собой.       Она шагнула к нему, обвивая руками его шею, утыкаясь носом в ткань футболки.       — В порядке, — пробормотала она. — Просто ты умеешь появляться эффектно, этого у тебя не отнять.       Она чуть отстранилась, не разрывая объятий, и оглянулась по сторонам, демонстративно заглядывая ему за плечо. Потом посмотрела на пустую улицу, где не было видно ни оркестра, ни красной ковровой дорожки, ни даже Мэгги с хлопушками.       — И это всё? — спросила она, лукаво приподняв бровь. — Весь великий сюрприз, о котором так загадочно шептала София? Никакой кавалерии, никаких фейерверков или хотя бы маленького пони? Только ты и я посреди улицы? Может, я сплю и мне всё это снится?       Кими фыркнул, притягивая её ближе, так, что их лица оказались в опасной близости друг от друга.       — Эй, мне обидно, — прошептал он, касаясь своим лбом её лба. — Я думал, что моей скромной персоны тебе будет достаточно, неужели я настолько плох, что мне нужна группа поддержки в виде оркестра, чтобы впечатлить тебя? Я сбежал с ужина со спонсорами, пробрался через чёрный ход отеля, чтобы меня не засекли, и всё это ради того, чтобы услышать, что тебе не хватает пони?       Ливия тихо рассмеялась, легонько ущипнув его за бок.       — Ладно, так и быть, ты тоже сойдёшь, — смилостивилась она. — Но ты испортил мне кадр, Антонелли. Ворвался в мою композицию со своей грацией слона в посудной лавке.       Кими перевёл взгляд на фотоаппарат, который она всё ещё сжимала в руке, а потом посмотрел на старое зеркало, в котором теперь отражались они вдвоем — он, склонившийся к ней, и она, маленькая и хрупкая в его руках.       — Ну, у меня есть шанс исправиться, — сказал он, кивнув на отражение. — Ты успела нажать на кнопку?       — Нет, я успела только испугаться, — улыбнулась Ливия. — Но теперь композиция стала даже лучше, хотя этот парень в кепке выглядит немного подозрительно, будто он украл эту девушку.       — Так и есть, — шепнул Кими ей на ухо, пока она настраивала фокус. — Я украл её на весь вечер и не собираюсь её возвращать.       Ливия поймала их отражение в кадр, чувствуя тепло его тела спиной, и нажала на спуск. Этот кадр станет жемчужиной её коллекции. Совместных фотографий у них с Кими было кот наплакал. Точнее, совместных фотографий после семнадцати лет. В детстве то их родители фотографировали их то тут, то там. Каких только кадров не было в фотоальбомах обеих семей.       — Ну что, герой, готов к долгим прогулкам и спорам о том, какой джелато является фаворитом сезона?       — Тебе меня не победить, дорогая. Своё фисташковое можешь оставить себе.       Спор о вкусах, начавшийся ещё на подходе к лавке, грозил перерасти в маленькую гражданскую войну местного масштаба. Ливия с пеной у рта доказывала, что фисташковое мороженое — это вершина гастрономической эволюции, в то время как Кими, с видом знатока, утверждал, что нет ничего лучше классической страчателлы, и любой, кто думает иначе, просто ничего не смыслит в жизни. Получив свои заветные рожки, они двинулись дальше по мостовой. Антонелли, видимо, решил, что нос Ливии недостаточно блестит из-за хайлайтера, поэтому предпринял коварную попытку испачкать её кончиком своего мороженого.       — Kimi, no! — взвизгнула она, уворачиваясь, прикрывая лицо рукой, в которой был зажат её собственный рожок. — Только попробуй, и я клянусь, что твоя белая футболка станет фисташковой!       Кими на это заявления лишь беззаботно рассмеялся, сказав о том, что дома у него десятки, если не сотни, таких футболок. Он выглядел таким беззаботным и мальчишеским, что Ливия не удержалась, отступив на шаг, и вскинула камеру, которую теперь крепко держала на ремешке, намотанном на запястье. Ливия тут же поймала его в объектив, на что Антонелли, заметив направленную на него камеру, инстинктивно отвернулся, пряча лицо за вафельным рожком и козырьком.       — Ну вот, опять, — прокомментировала Ливия, опуская камеру, слизывая подтаявшую каплю мороженого. — Неужели за столько лет, пока твоё лицо печатают на каждом втором билборде, ты всё ещё не понял одну простую вещь?       Кими вопросительно приподнял бровь, всё ещё жуя вафлю.       — Какую?       — Что ты красив, Антонелли, — просто сказала она, глядя на него с лукавой улыбкой. — Ты горяч и пользуешься бешеной популярностью среди девушек от шестнадцати до шестидесяти. Перестань прятаться от камеры, она тебя любит почти так же сильно, как и я.       Кими поперхнулся, его щёки вспыхнули ещё ярче. Он думал, что на простом «ты красивый» Ливия остановится, но она сказал ещё и про то, что он горяч… Он вытер уголок рта тыльной стороной ладони, пока пытался побороть своё смущение наравне с самодовольством.       — Ты сказала, что я горяч? — переспросил он, и его губы растянулись в самой наглой ухмылке. — Так вот оно что, значит, все эти разговоры про мой талант были лишь прикрытием? Подотри слюнки, Россини, а то закапаешь дорогу.       Ливия притворно ахнула, возмущённая такой наглостью.       — Ах так! — воскликнула она и, воспользовавшись тем, что он расслабился, с разбегу запрыгнула ему на спину, обхватив руками за шею. — Тогда вези меня, горячий парень, раз уж ты такой сильный!       Кими, даже не пошатнувшись под её весом, ловко перехватил её ноги, подбрасывая повыше.       — Sei pazza! — хохотнул он, ускоряя шаг. — Сумасшедшая женщина! Ты испачкаешь мне спину своими сандалиями!       Они дурачились, ловя на себе улыбки редких прохожих, пока не набрели на вывеску Vinili e Libri, тускло мерцающую в сумерках. Маленькая лавка, зажатая между пекарней и цветочным магазином, манила теплом и запахом старой бумаги. Кими осторожно опустил Ливию на землю, и они нырнули внутрь. Внутри пахло пылью и клеем, пожелтевшими страницами и всем тем, что так любила Россини. Кими, перестав паясничать, подошёл к стеллажам с винилом, ловко и бережно перебирая картонные конверты. Ливия наблюдала за ним исподтишка, видя, как разглаживается складка между его бровей, выискивая что-то особенное.       — Как думаешь, твоему папе понравится ранний Челентано? — спросил он, поворачивая к ней пластинку с чёрно-белой обложкой. Его голос звучал слегка неуверенно. — Или лучше взять что-то из джаза? Я помню, он любил ставить Колтрейна, когда я приходил к нему в гараж.       Когда Софи и Мэгги спорили о том, за что Ливия могла полюбить такого парня, как Антонелли-младший, Россини упоминала, что он заботливый? Даже если и так, она скажет ещё сотню раз — Кими был сверхзаботливым, от чего у той щемило сердце. Да, временами так и не скажешь, но Ливии нравилось, что парень никогда не забывал о людях, которые его окружали. Взять её родителей — те любили его, а он любил их в ответ. Он помнил о вкусах её отца, помнил музыку, которая играла в их доме и выбирал подарок не просто «для галочки». Даже она порой забывала о том, что нравится отцу.       — Бери Челентано, — мягко посоветовала она, подходя ближе, касаясь его плеча. — Он оценит классику, особенно если она от тебя.       Пока Кими расплачивался за пластинку, обсуждая с продавцом качество записи, Ливия отошла к книжным полкам. Её пальцы скользнули по корешкам, пока не остановились на томике современной прозы, о котором слышала много положительных отзывов. Она взяла книгу, повертела руках, а затем, закусив губу, взяла и второй экземпляр. Один для неё, второй для Кими. Ливия представила, как они будут читать одни и те же главы, находясь в тысячах километрах друг от друга, созваниваясь по видеосвязи, чтобы обсудить итог. На секунду её накрыли тоскливые мысли: так будет всегда? Аэропорты, разные часовые пояса, ожидание звонов… Ливия решительно мотнула головой, отгоняя мрачные мысли, которым сейчас не было места. Ведь сейчас Антонелли здесь, стоит у кассы, улыбается старику-продавцу подле неё.       Выйдя из магазина, они медленно побрели обратно к центру. Кими нёс пакет с пластинкой, пока Ливия прижимала к груди книги.       — Помнишь, как мы хотели сбежать? — вдруг спросила она, глядя на ночное небо, где уже проступали первые звёзды. — Нам было лет по тринадцать, кажется. Сидели на крыше и строили планы побега от всех этих ожиданий, тренировок и уроков живописи.       Кими усмехнулся, пиная носком кроссовка камешек.       — Конечно помню. Ты хотела в Париж, говорила, что будешь рисовать портреты на Монмартре и пить кофе с круассанами, а жить мы будем в маленькой мансарде с видом на Эйфелеву башню.       — А ты мечтал о Сиднее, — подхватила Ливия, толкая его плечом. — Хотел отрастить волосы, купить доску для сёрфинга и целыми днями ловить волны. Захотел побыть крутым и свободным, да?       — А ты морщилась и кричала, что ни за что не поедешь в Австралию, потому что там пауки размером с собаку и акулы, которые едят таких мечтателей на завтрак, — рассмеялся он. — Ты так убедительно описывала этих насекомых, что я, кажется, до сих пор немного побаиваюсь каждый раз, когда приезжаю на Гран-при Сиднея.       — Париж был безопаснее, — важно заявила Ливия.       Они остановились у лотка уличного торговца, который раскладывал на бархатной скатерти всевозможные безделушки. Кими вдруг замер, разглядывая пёстрые фенечки из ниток, а затем, выбрав самую нелепую, ярко-кислотную, протянул продавцу пару монет.       — Дай руку, — скомандовал он.       Ливия послушно протянула запястье, и он, пыхтя от усердия, завязал на нём этот дурацкий браслет, который смотрелся абсолютно чужеродно на фоне её элегантного платья.       — На большее ты пока не заработала, — выдал он с серьёзным видом, любуясь своей работой. — Бриллианты нужно заслужить хорошим поведением, а ты сегодня толкаешься и обзываешься.       Ливия посмотрела на ниточку на своей руке, потом на него.       — Фу, Кими, — протянула она. — Ты полный редфлаг! Сказать девушке, что она не заработала на подарок… какой кошмар, куда смотрят мои глаза?       Кими, поняв, что шутка прошла по тонкому льду, тут же поднял руки в примирительном жесте.       — Ну шутка же, шутка! — быстро затараторил он, делая шаг к ней. — Ливи, ну ты чего, я же любя! Хочешь, я куплю тебе весь этот лоток? Или вон ту витрину с сумками? Только не смотри на меня так!       Ливия выдержала паузу, наслаждаясь его паникой, а потом рассмеялась, притягивая его к себе за ворот футболки, чтобы поцеловать.       — Дурак ты, Антонелли, — шепнула она. — Но браслет я оставлю, он идеально подходит моему настроению.       Но в последний момент увернулась от поцелуя, отбегая от Антонелли на пару шагов.       — Не заработал, Кими, не заработал!

***

      Они спустились к самой кромке воды, в место, которое Кими каким-то чудом «освободил» на вечер, договорившись с владельцем частной территории. Под ногами тихо поскрипывала мелкая галька, ещё хранящая тепло дневного солнца. Ливия остановилась, очаровавшись открывшимся видом. Лазурная гладь озера потрясающе мерцала, переливаясь под лунным светом. Она поднесла камеру к лицу, стараясь поймать этот магический свет, щёлкнула затвором пару раз и, довольная результатом, опустила фотоаппарат.       Антонелли, театрально присев перед Россини, сделав реверанс, протянул ей раскрытую ладонь, ожидая её ответа. Россини, залюбовавшись таким видом, не сразу сообразила, что тот удумал, непонимающе взглянув на него. Он был какой-то… странный. Либо романтичный? Поэтому ей и непривычно? В подростковом возрасте Кими галантностью не обладал, а про романтику и подавно заикаться не стоило. Иногда, конечно, можно было добиться от него комплиментов в свою сторону, но можно было догадаться, что Кими сводил всё в шутку или издёвку.       — У тебя коленку защемило, и ты просишь помощи? — вопросительно взглянула на него Россини, время от времени переводя взгляд с его лица на всё ещё протянутую руку. — На тренировке переусердствовал, да?       Антонелли, чьё ошалевшее лицо можно было увидеть с другого берега, выпрямился во весь рост, убирая руку. Нет, он, конечно, всё понимал: эмоциональный фон как у зубочистки, абсолютный нон-романтик, который не любил проявлять эмоций на публике, да и упустил столько времени, потратив его на гордыню… Но Россини то куда свернула? Не хватало им в паре второго человека, который ломает магию момента и совершенно не романтично мыслит. От кого-кого, но от неё он такой подставы не ожидал! Сперва показалось, что она это так шутит над ним, но глядя в её обеспокоенное лицо, так и не скажешь…       — Ливия, я даже не знаю, смеяться мне или плакать…       — Настолько больно? Может, вернёмся в отель? Вдруг у тебя что-то защемило? Так хотя бы аптечка под рукой, — запричитала Ливия, повернув корпус в сторону отеля.       Кими, воспользовавшись случаем, схватил её сзади, прижимая к себе ближе за талию. Он умилился её непосредственности и наивности. А ещё она так искренне за него переживала, что сердце готово было отбивать чечётку, лишь бы мгновения такой чистой влюблённости продлились чуть дольше. Он, рассмеявшись ей в шею, отчего у Ливии пробежали мурашки по коже от щекотки, продолжил:       — И кто это у нас тут нон-романтик, синьора Россини? Я, значит-с, делаю всё для того, чтобы пляж остался за нами и только за нами. Приглашаю свою даму станцевать под россыпью звёзд и яркой луной, — Антонелли сделал паузу, глубже вдыхая запах шампуня своей девушки. На этот раз цветочный, вроде как нарциссы. — А она мне заявляет, что мой реверанс походит на позу скрюченной собаки.       — Я не так сказала!       — Но это имела в виду, mi amore.       — Откуда мне было понять, что ты приглашаешь меня на танец под луной? Музыка не играла…       — Музыка здесь не нужна, — тихо сказал он, глядя ей в глаза.       Они начали медленно двигаться, едва переступая ногами по шуршащей гальке.       — Знаешь, — вдруг сказал Кими, когда она случайно оступилась на неровном камне и наступила ему на носок кроссовка. — Твой скилл явно подтянулся. Когда мы танцевали в последний раз, ты отдавила мне все пальцы.       Ливия фыркнула, поднимая голову к небу, усыпанному мириадами звёзд, которые казались огромными и близкими.       — Не выдумывай, Антонелли, я не помню такого, — соврала она, хотя память тут же услужливо подкинула картинки того вечера. — Я танцевала как богиня! Это у тебя ноги слишком длинные и везде мешались.       Тогда, на выпускном, небо было таким же бесконечным и пугающе открытым. Они танцевали на школьном дворе, вокруг были друзья, дешёвый пунш, громкий смех и ощущение, что весь мир лежит у их ног. Было весело и беззаботно, но где-то на периферии сознания уже маячил страх перед будущим. Новые города, обязательства, гонки, университет и разлуку — всё, что пришлось пережить этим двоим спустя год.       — Мы были такими детьми, — тихо произнесла Ливия, сильнее сжимая его плечи. — Стояли под таким же небом и боялись, что ничего не получится.       Кими прижался щекой к её виску, продолжая медленно покачиваться в такт воображаемой музыки.       — Но у нас всё получилось, — ответил он. — Хоть и пришлось пожертвовать стольким временем. Не знаю, стоило ли оно того… Но думаю, что да?       — Смотря на тебя сейчас, думаю, что разлука пошла тебе на пользу! — Ливия закрыла глаза, вдыхая прохладный воздух.       Танец замедлился, и Ливия, не спеша размыкать объятия, кинула быстрый взгляд на тёмную воду, затем на свои сандалии, которые стоили целое состояние. Она хитро улыбнулась, потянув Кими за руку в сторону озера.       — Давай помочим ноги, — предложила она, и, не дожидаясь ответа, сделала первый шаг, увлекая его за собой к кромке воды.       Антонелли едва успел открыть рот, чтобы напомнить ей, что они всё ещё в одежде, но Ливия сделала шаг в воду. Россини рассмеялась, пнув водную гладь носком туфли, отправляя в сторону Кими целый каскад брызг.       — Ты как ребёнок, Россини, — выдохнул он, однако тайно восхищался её свободой. Он шагнул следом, прямо в кроссовках, в которые тут же залилась вода, пропитывая носки. Но всё это было неважно по сравнению с тем, как звонко она рассмеялась.       Он подхватил её под колени, поднимая над водой, чтобы спасти хотя бы подол её платья, но равновесие подвело их обоих на скользких камнях, и они, неуклюже покачнувшись, едва не рухнули в воду целиком. Смех обоих разлетался по бухте, заглушая шум прибоя. Ливия цеплялась за его плечи, пытаясь удержаться, а Кими прижимал её к себе как можно крепче, чтобы ненароком не скинуть в воду. Ну или немножко нароком.       Антонелли посмотрел на её мокрое лицо, с прилипшими ко лбу прядями волос. Как только взгляд зацепился за её глаза, он отказывался видеть что-либо, кроме луны, которая отражалась в этих невероятнейших карих глаз. Он медленно наклонился, касаясь её губ своими. Поцелуй был долгим, тягучим и невероятно нежным. Оба были захвачены чувством принадлежности чему-то важному. Ливия отвечала на поцелуй с той же отдачей, запуская пальцы в его волосы, с которых стекали капли воды, пока сам Антонелли бережно поглаживал её спину.       Кими думал о том, как странно и удивительно устроена жизнь, ведь статистика была против них, он видел сотни примеров того, как детские влюблённости разбивались о скалы взросления. Люди, которые клялись друг другу в вечной дружбе в песочнице, становились чужими, едва получив аттестат. Мир был полон историй о том, как слава, деньги и расстояние убивали самые крепкие чувства, превращая друзей в случайных знакомых, которые лишь вежливо кивают друг другу при встрече. И как же он был рад, что с Ливией они каким-то чудом проскочили этот поворот на кривую дорожку.       За что он её любил?       Будет банальностью, если он ответит, что за красоту, хотя сегодня она была такой ослепительной… И нет, не за то, что она знала его лучше, чем порой он сам. Рядом с ней он переставал быть надеждой итальянского автоспорта, вундеркиндом и проектом Тото Вольффа. С ней, её родителями и старыми друзьями, своей семьёй, он был парнишкой Андреа, который боялся пауков из-за историй, которые рассказывала сама Россини, любил старый винил и иногда вёл себя как полнейший идиот. Ландо, не иногда, но бывали и проблески здравого смысла, ведь так? Ливия одним только взглядом возвращала его с небес на землю, напоминая, кто он есть на самом деле. Она видела его слабости и совершенно не пыталась их исправить, принимая молчание, одержимость гонками, сложный характер… Можно перечислять до бесконечности, но тот факт, что он мог всё это потерять из-за глупой гордости, пугал сильнее, чем что-либо.       Ливия отстранилась первой, тяжело дыша. Её пальцы нежно очертили контур его скулы, смахивая капли воды. Она думала о том же самом: хрупкости момента и невероятном везении, которое снова свело их вместе. Сколько раз они могли разойтись навсегда? Сколько было поводов забыть, вычеркнуть, оставить в прошлом? Но невидимая нить, связавшая их ещё в детстве, оказалась прочнее любых обстоятельств.       — Ты заболеешь, — тихо сказал Кими.       — На улице только лето закончилось, Кими, не порти момент…       — А то я не знаю, что ты можешь заболеть от любого дуновения ветерка?       Кими подхватил её на руки, не слушая возражений, и вынес на берег, к старому деревянному пирсу. Оставив её там на секунду, он метнулся к машине и вернулся с огромным шерстяным пледом, который предусмотрительно захватил с собой, зная привычку Ливии одеваться не по погоде. Даже если на улице было плюс двадцать пять. И что? Ночь на дворе, ветер дует, как не в себя. Простудится, сляжет и будет вспоминать из этой поездки только то, как умудрилась свалиться от такой мелочи.       Они устроились на краю пирса, свесив мокрые ноги вниз, укутавшись в один плед на двоих. Кими обнял её одной рукой, прижимая к своему боку, а Ливия положила голову ему на плечо, глядя на тёмную воду.       — Знаешь, — прошептала она. — Я сейчас подумала о том, что мы счастливчики, Кими. Ведь большинство историй про друзей детства заканчиваются тем, что один уезжает, а второй остаётся, и они просто шлют друг другу открытки на Рождество, пока совсем не перестают общаться.       Кими поцеловал её в макушку, вдыхая запах её мокрых волос.       — Я бы слал тебе самые ужасные открытки, — усмехнулся он, сильнее стягивая края пледа у неё на груди. — С котятами и блёстками, что тебя бесило бы.       — Я бы их сжигала, — отозвалась Ливия.       — Но если честно, — задумался Антонелли. — Я не представляю другого сценария, Ливи, даже если бы я уехал в Сидней ловить волны, а ты осталась в Болонье, я бы всё равно вернулся. Помнишь? Мне всегда тянет к тебе магнитом!       — Так постоянно говорили наши родители. Смею заметить, ты и правда ходил за мной хвостиком.       — Я помню другую историю…       — Кими!       — А ты не дала мне договорить! Я хотел поговорить о ситуации с билетами и твоим приездом… — продолжил Кими, но его жестом остановила Ливия, не давая продолжить.       — Может и не надо? Сейчас всё хорошо, а моя злость на тебя и торговку-Риччи улетучилась ещё сто лет назад. Сейчас всё хорошо, я хочу остаться в этом моменте, а не тратить время на выяснения отношений.       Кими, удивлённо подняв брови, кивнул.       — Кажется, мы поменялись местами, не находишь?       — Меня всё устраивает!       Ливия подняла голову, заглядывая ему в глаза. Впервые ей не хотелось выяснять, спорить или обсуждать то, что давно прошло. В этом не было смысла, сейчас её переполняло буйство самых положительных эмоций, что она испытывала за всё время. Потому впервые за всё время решила поделиться этим в слух, с Кими:       — Ti amo.       Кими прижался лбом к её лбу, закрывая глаза.       — Ti amo, — ответил он.