Телячьи нежности

Джон на самом деле изредка тактильные ощущения любовал. Предпочитал на любые прикосновения тактично и не очень отвечать отрицательно. А в лучшем случае, ещё и запрещать прикасаться к себе лишний раз. Пожалуй, даже если будет выбор: дать себя потрогать или отдать Вселенную на растерзание космических монстров – Джон выберет второе. И он был уверен в своей же точке зрения до того момента, пока глубоко в сердце не засела тоска. Он привычно для себя самого листает объемный блокнот. Записная книжка хранила в себе целую кучу записей и наблюдений. Именно там учёный пробовал себя в новых вещах. Есть даже несколько страниц, которые от и до посвящены скрапбукингу. Только вот, их всего несколько. В скором времени, эта деятельность парню надоела, причём настолько сильно, что по ощущениям, он занимался этой хуйней уже пару лет подряд, без перерывов. Да и выгорел попросту. Хотя, так не было. Просто перестало нравиться. Джон решил дать себе перерыв, но так и не вернулся к занятию. Не завтра, не послезавтра, не через месяц. Осторожными штрихами накладывает на бумагу контур какого-то монстра. Простым карандашом следом делает штрих, который придает какой ни какой объем его зарисовке. Правда, и это дело ему тоже надоело. Причем ещё быстрее, чем прошлое хобби. Вздохнув, парень на спинку стула откидывается. Чужая спина всегда была идеальной, держала осанку все двадцать пять часов из суток. Но сегодня было максимально паршивое настроение. Настолько, что даже спина расслабилась, непривычно принимая горбообразующую форму. Глаза закрываются. Парень расслабляет ещё и мозг. И вот, бесконечный и быстрый поток мыслей резко прекращается. В чужой головушке становится тихо. Настолько, что аж непривычно. Непривычно настолько, что глаза чужие щурятся. Руки укладываются на грудной клетке и прижимаются к ней же. Закрытая поза, в которой Дейви чувствует себя комфортно. Пальцы невольно перебираются, поглаживая собственную кожу. По спине, в особенности в области позвоночника, пробегается целый табун мурашек. Джон понимает, что ему становится лучше. Пальцы рук продолжают поглаживать кожу, но ещё лучше не становится. Становится лишь максимально противно от себя самого. Джон всегда справлялся в одиночку, но сейчас было ощущение, что снова так не получится. Было ощущение безысходности. Такой чуждой ранее, что натренированный на любые эмоции мозг отказался правильно реагировать на это. Эту эмоцию он, все таки, не испытывал. По крайней мере, так остро. В глазах чужих плывет. Джону кажется что он уже заснул. И от этого, все чувства и эмоции притупляются. Парнишка сидит, так же откинувшись назад. И вдруг, чувствует прикосновения к плечам. Но внимания так же не обращает. Считает, что проказы дрема. Прикосновения становятся только настойчивее. Но, признаться, Дейви никогда не расслаблялся, как расслабился под массажем. Вздыхает он через рот. А следом, позвонок хрустит. Слишком хорошо. Потом ощущает, как руки с плеч уходят. Харриса огромные руки обнимают со спины, крепко-крепко. Большой силуэт, высокий. Похоже на Джодаха. Только вот, Джодах тоже не фанат тактильных ощущений. Вроде как.. А потом невесомость окружает тело учёного. Парень наконец глаза открывает, собираясь сон изменить.. Правда вот, это, оказывается, был вовсе и не сон. Он смотрит на чужие крылья, что пушатся сильно-сильно. Сезон такой, придется мириться с такими неудобствами. Джодах замечает удивленный взгляд, но внимания особого не придает. Ровно так же, как и Джон ранее. Ладно.. Джон Дейви Харрис принимает пару невесомых чмоков в лоб, а потом оказывается в постели. Его укрывают по плечи, обворачивая в одеяло полностью. Теперь мироходец похож на начинку шаурмы, где лавашом служит одеяло. Джодах укладывается рядом. Прижимает к себе учёного, крыльями его сверху укрывая. А затем по спине гладить начинает, чем с новой силой вызывает целый поток противных мурашек, которые ещё и щекотно делают. Но Джон не против. Парнишка удивляется сам себе, ведь если бы это происходило не в этот самый момент, а чуть позже или чуть раньше, Джодах давно был бы отправлен в пизду. Если, конечно, жители его мира вылезают именно оттуда. Джон не разбирается, не так углубленно изучал чужую культуру. По телу Дейви бегут мурашки. Они несут за собой частички тепла, которые делают ему гораздо-гораздо лучше. Безысходность и непонятно откуда взявшаяся тоска убегают, словно боятся мурашек. Или частичек тепла. И так становится хорошо. Хочется сразу продолжить рисовать ту странную хуйню, только лишь издалека, как сейчас кажется, похожую на монстра. Хочется сразу скрапбукингом заниматься по новой, но первую страницу после длительного перерыва посвятить не какой-нибудь теме из энциклопедии, а архимагу. Хочется сделать сразу все и ничего, причем одновременно. Хочется улыбаться и язвить, что уже давно вошло в чужую привычку. А еще хочется подольше полежать, ощущая большие руки на спине. Переизбыток эмоций заставляет начать перезагрузку в мозге. Джон начинается анализировать все происходящее вокруг, от чего виснет. И Джодах считает это безумно смешным. Вздыхает, но Джона лишь сильнее к себе жмёт. Ещё немного гладит по спине, а потом выбирается из чужих ответных объятий. Вздыхает громко, будто намеренно внимание привлекает. Но безрезультатно. И вот, он уходит из захламленной комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Когда Дейви приходит в себя, никакого Джодаха и в помине здесь нет. Ну и ладно. Парень сбрасывает все на странный сон, который приснился из-за переизбытка неприятных эмоций и ощущений. Ну и ладно. Пусть. Правда вот, большую вмятину на идеально ровной поверхности кроватного покрывала он никак не сможет объяснить, даже самому себе.