Предсмертие

Представьте, вы просыпаетесь в абсолютно пустой комнате. Ни мебели, ни окон, ни дверей. Ничего. Только стены, пол и потолок. И тишина. Гробовая тишина, от которой закладывает уши. О чем вы подумаете в первую очередь? Что сделаете? Я думаю, услышав такой вопрос, вы воспримите его как глупую шутку. Что значит "место, где нет ничего и никого"? Звучит абсурдно. Я и сам не верил, что такое вообще возможно, пока сам в него не попал. Вы спросите, как? А вот тут начинается самое интересное. Я думаю, что каждый из вас хоть раз задавался вопросом: Что нас ждет после смерти?  Один певец пел: "Мы все рождены, чтобы умереть". Но для чего же мы рождены? Что же после смерти? Кто там главный? Ангел с крыльями, ухмыляющийся черт с вилами, или просто небытие? Раньше я не задумывался об этом. А потом узнал. Узнал, когда сам сюда попал. Меня не стало по самым обычным обстоятельствам. 

***

У меня был приятель. Джейк. Я считал его своим другом, настоящим. Хорошим, добрым, хоть и… сложным. Знаете, бывают люди, будто надломленные изнутри. Вот Джейк был таким. Но знаете, разве он выбирал родиться таким? С этими его… проблемами. Хотя "проблемы" – это, наверное, слишком мягко сказано. Джейк жил какой-то странной, извращенной мечтой. Он мечтал о своей смерти. И как бы я ни старался, как бы ни пытался достучаться до него, вытащить его из этой ямы, направить, показать что-то хорошее в мире… Он будто нарочно выбирал этот путь вниз. Словно смерть для него была каким-то… избавлением? Я не понимал. И, честно говоря, до сих пор не понимаю. И это грызет меня изнутри. Ведь что я мог сделать еще? Где я ошибся? Вспоминаю, как он говорил, — Ты не понимаешь, тебе хорошо, тебе есть ради чего жить.  А что я мог ему ответить? Я пытался объяснить, что смысл можно найти, создать, придумать в конце концов! Но он смотрел на меня как на идиота, будто я говорю на другом языке. Он говорил, что устал. Устал бороться, устал притворяться, устал от самого себя. Я думал, это депрессия, что это можно вылечить. Но, наверное, это было что-то глубже. Что-то, что сидело в нем с самого рождения. Какая-то черная дыра, которая поглощала все светлое. И знаете, что было самое страшное – это чувство бессилия. Я видел, как мой друг тонет, протягиваю ему руку, а он отталкивает меня, хватается за камень и тянет себя на дно. И я ничего не мог сделать. Только смотреть и ждать. Ждать того, что неизбежно произойдет. И это чертовски больно. До сих пор больно. Я винил себя.  Иногда я думаю, что, может, он просто был слишком чувствительным для этого мира. Слишком ранимым. И этот мир его как-то разочаровал. А я не смог его спасти. И с этим мне жить дальше. Но, сказать честно, я до последнего надеялся, что все изменится. Что однажды утром он проснется и увидит, как прекрасен этот мир. Что он захочет жить. Помню тот день, как сейчас. Обычный день. Ничего не предвещало беды. Мы сидели в баре, пили. Джейк был, на первый взгляд, как всегда – отрешенный, смотрящий куда-то вглубь себя. Он говорил что-то о бессмысленности всего сущего, о том, что ему все надоело. Я уже привык к этим разговорам, но в этот раз что-то было не так. В его глазах была какая-то решимость, которой раньше не было. И вдруг он встал. Тихо попрощался со мной, задержав взгляд чуть дольше, и направился к выходу. Я решил, что одному мне сидеть скучно будет, поэтому быстро расплатился и побрел к выходу. Выйдя, я перевел взгляд на знакомую фигуру, а после посмотрел в сторону и увидел приближающуюся машину. И в этот момент я все понял.  Он решил, что пришло время закончить. Я рванул за ним. Я кричал ему, пытался остановить. Но он не слышал. Он просто шел вперед, навстречу своей смерти. Но я успел. В последний момент я схватил его за руку и оттащил от дороги. Но я не успел увернуться сам. Машина сбила меня. А потом… темнота.

***

Что-то в моем горле заболело, и я попытался сглотнуть, — Так я сюда и попал.  — То есть, ты пожертвовал собой? Я обернулся.  Напротив меня стоял парень. С моим лицом, но как бы, противоположный мне. У меня от природы темные волосы, а у того меня — золотистые, длинные волосы. У меня карие глаза, а у него — светло-голубые. Я сам по себе крупного телосложения и высокий, а тот я — худощавый, и чуть ниже меня. У меня обычное лицо, есть пару родинок, а у того меня — половина лица усыпана веснушками. Я предпочитаю деловой стиль одежды, а он был одет в майку, поверх которой была накинута голубая рубашка, и светло-голубые бриджи с красным поясом и длинные красные носки, с коричневыми балетками. Это сочетание показалось мне и без того странным, но на нём был ещё и плащ.. Вот, когда в детстве из одеяла завязываешь плащ, как у супер-героев, вот так и у него был. Такой красный, с карими узорами.  — Что?  — Ну что? Теперь мы с тобой застряли тут, - он демонстративно улегся на пустоту.  — Ты кто? Он посмотрел на меня так, будто бы я задал самый глупый вопрос в его жизни, — А ты кто?  Я похлопал глазами, — Я — Сонхун, а ты кто? — А я кто?  Я нахмурился, — Да! Кто ты?  — Не обращай на меня внимание, я — просто я, - после этих слов, он перевернулся на другой бок, и взлетел выше, — Если тебе охота, то придумай мне прикольное прозвище. Но только чтоб звучало неплохо.  — Подожди, но ты ведь говоришь?  — А почему я сразу виноват? Я только подсказываю тебе, а остальное ты сам себе придумываешь.  Я обошел его, дабы снова заглянуть в лицо, — Почему у тебя моё лицо?  — А тебе все расскажи, - он отвернулся.  Я снова обошел, — Что ты тут делаешь?  — Мы тут застряли по твоей вине.  — Оу, то есть ты что-то по типу "ангела-хранителя"? — Пф, если бы я был бы твоим ангелом, то ты бы точно так не погиб. Будь твоя жизнь в моих руках, - он перевернулся на спину, — Я бы сделал так, чтобы ты погиб героем.. Типа спас бы какое-нибудь судно, понимаешь о чем я? - он взглянул на меня.  — Не совсем.. - я почесал затылок, — Ну и как нам выбраться?  — Отсюда нет выхода, дуралей, - и он снова отвернулся, — Что ж, ты скучный. Разбуди меня, когда за нами придут. — Что?! Придут? Эй! - я шлепнул его по спине из-за чего он упал, — Ну ка объясни всё нормально! Эм.. как тебя?.. Плащ!  — Плащ? Ты серьезно? - он разочаровано вздохнул, — Это просто ужас, братан! Твоя фантазия действительно плохо работает.  — Я задал тебе вопрос.  — Ну, мы будем ждать твое продолжение, что тут непонятного? Ты погиб. Всё. Пуф! - он взмахнул руками, а затем хлопнул, — Тебя нет.  — Но.. какое продолжение? Если меня.. больше нет..? Или я в коме? Тогда.. нет. Как-то не укладывается в голове, - рассуждал я сам с собой.  — Ну, вот этого мы и ждем, - он пожал плечами и уселся в позу лотоса.  — Если ты не мой ангел, то тогда кто ты? Мы же с тобой как-то связаны.. У тебя моё лицо. Ты мой двойник..  Он обернулся, — Я — это я. Просто я. Спросил бы лучше у меня «какой мой любимый цвет?» На эту тему было бы веселее говорить.  — Красный?  — Ого, да, а как ты узнал?  — Твой плащ, а ещё я терпеть не могу этот цвет.  — Хм, тогда у тебя нет вкуса, - после этих слов, он отвернулся.  Вздохнув, я все-таки решил осмотреться. Да что тут осматривать? Пустая комната. Стены и потолки – белые, до тошноты белые. Ничего больше. Даже пылинки никакой. Описывать тут нечего, даже если бы и хотелось. — А теперь ты хочешь поговорить? – спросил я его, глядя на этого странного типа в плаще. А что еще мне остается делать? Он тут единственный, кто может хоть как-то скрасить это… небытие? Плащ все еще будто медитировал, балансируя посреди этой белой пустоты, — О чем ты хочешь со мной поговорить? Я задумался, почесывая затылок, — Не знаю даже… Может быть, ты придумаешь тему? — Хорошо, – он вдруг резко выпрямился, и серьезно посмотрел на меня. Его взгляд.. пронзительный какой-то, — Не жалеешь ли ты о своей смерти? — Оу, – я от неожиданности даже отшатнулся. — Скорее я.. не верю, что все вот так.. странно закончилось. Может быть, я все-таки в коме? И это просто видения? — Твои похороны уже прошли, – холодно, как лезвие, сказал он. И эти слова словно ударили меня в живот. Выбили весь воздух. Не коснулись физически, но ранили.. как будто горло обмотали лезвием.  — Похороны… – прошептал я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу, — И они… они все там были? Мама и папа, друзья… Джейк…? Он как? Я зажмурился, пытаясь прогнать образ его лица. Испуганного, виноватого лица человека, ради которого я отдал свою жизнь. — Он жив, – ответил Плащ, и в его голосе я не услышал ни сочувствия, ни осуждения. Только констатацию факта. — И ему хорошо? – выдавил я из себя, — Он он хоть понимает, что.. что я..? Я не договорил. Зачем? Что я хотел услышать? «Спасибо, Сонхун, ты настоящий друг, я буду помнить тебя вечно?» Это ничего бы не изменило. Я уже здесь. Я мертв. — Это не имеет значения, – сказал Плащ, словно прочитав мои мысли, — Важно лишь то, что ты чувствуешь сейчас. Я отвернулся, глядя в белую пустоту. Жалею ли я? Наверное. Жизнь, черт возьми, – штука сложная, но такая интересная. Я столького не успел. Столького не увидел. Но потом я вспомнил его лицо. Лицо Джейка в тот момент, когда он шел к дороге. Полное отчаяния, готовности все закончить. И я понимаю, что не мог поступить иначе. Я всегда хотел, чтобы Джейк радовался жизни.  — Я не знаю, – ответил я Плащу, — Я просто… сделал то, что должен был сделать. И если бы у меня был выбор, я бы, наверное, поступил так же. В комнате повисла тишина. — Когда случаются плохие вещи, ты хочешь верить, что это шутка, – вдруг произнес Плащ, нарушив тишину. Его слова прозвучали неожиданно, — Но иногда жизнь страшна и мрачна. Настолько, что хочется просто закрыть глаза и провалиться в эту тьму. Поэтому мы должны уметь находить свет, Сонхун, – он посмотрел на меня, — Дабы осветить темноту. Я усмехнулся, — Свет? В этом… месте? Ты серьезно? Здесь даже тени нет, чтобы хоть что-то осветить. — Ох, я даже не о тебе! А так, свет не всегда снаружи, Сонхун, – возразил Плащ, — Он может быть внутри тебя. В воспоминаниях, в любви, в надежде. В чем угодно, что заставляет тебя двигаться вперед. Даже если ты уже не можешь двигаться вперед физически. Я снова отвернулся, глядя в белую бездну. — Что, если я просто совершил глупость, отдав свою жизнь за человека, который этого не заслуживает? - не подумав, ляпнул я, противореча себе же.  Плащ подошел ко мне ближе, — Ты так думаешь? Ты действительно веришь в это? Я промолчал, не зная, что ответить. Я не хотел думать об этом. Не хотел признавать, что возможно, все было зря. — Даже если это так, – продолжил Плащ, — даже если ты ошибся, это не отменяет того факта, что ты поступил по совести. По своей совести. Ты сделал то, что считал правильным. А это уже свет, Сонхун. Свет, который ты сам зажег. И он будет гореть вечно. Его слова заставили меня поднять голову. Я посмотрел на него — Но… – начал я, и голос предательски дрогнул, — Но если кто-то сам не хочет его искать? Если он закрылся от всего, как Джейк? Я ведь пытался. Я столько раз пытался показать ему этот «свет», но он не видел. Он не хотел видеть. Плащ кивнул, словно понимая мои невысказанные мысли, — Именно этот пример я пытался донести. В конечном итоге, каждый сам должен его найти. Никто не может пройти этот путь за другого. Ты можешь указать направление, Сонхун. Можешь осветить дорогу для того, кто потерялся. Но шагнуть по ней, открыть глаза на сияние.. это решение должен принять сам человек. Его слова ударили меня сильнее, чем констатация моей смерти. Я всегда думал, что моей главной задачей было спасти Джейка, вытащить его из темноты. Но выходит, я мог лишь указать путь? И он сам должен был выбрать его? Эта мысль была одновременно облегчающей и мучительно горькой. — Значит, Джейк.. – прошептал я, — Он сам должен был найти свой свет. Даже если бы я остался рядом, даже если бы не умер.. я бы не смог заставить его. Плащ посмотрел на меня с едва уловимым выражением, которое я не мог прочитать, — Ты сделал все, что мог, Сонхун. А может быть, даже больше. Ты дал ему шанс. Самый главный шанс – шанс продолжать жить, чтобы он сам смог найти свой путь к свету. Это его выбор. И его путь. А твой путь.. твой путь начинается здесь. С осознания собственного света. Я закрыл глаза, чувствуя, как тяжелый камень, который я таскал с собой всю свою короткую жизнь, наконец, немного сдвинулся. Возможно, я не смог заставить его увидеть свет, но я дал ему возможность его поискать. И это.. это не было бессмысленно. И впервые в этой белой, пустой комнате, я почувствовал что-то, похожее на принятие. — Ладно, братан, хватит грузить. Слушай, а тебе не кажется, что я совсем плох? – Плащ поднял свои руки, разглядывая их, — Бледный какой-то стал, волосы лезут… Жуть просто. — Да не знаю я.. Если что-то не так, сходи к врачу, чего гадать-то? — А, ладно, забей, – он махнул рукой, — Уже пофиг, наверное. Спать надо, - и тут же зевнул во всю глотку, потягиваясь. — Мне вот что-то не до сна, – я сказал тихо, чувствуя, как в груди опять все сжимается, — Паршиво как-то. — Ну, что опять стряслось? – Плащ уже собрался плюхнуться на пол, но обернулся ко мне, услышав мои слова. — Да ничего… Все еще не могу это переварить. Как-то все это… дико. Ты же знаешь, что там на моих похоронах было? Как мои родители? — А ты сам как думаешь? Как им, по-твоему, быть, когда они своего ребенка хоронят? – он помолчал немного, — Ну, хоть они вместе, есть друг у друга. Может, так им легче будет это пережить… вместе. — А Джейк? — Не думай о нем сейчас, ладно? – и он как-то странно потупил взгляд вниз.  — Я вообще сколько здесь уже? Такое чувство, что целая вечность прошла, – я наконец сел на этот дурацкий пол, чувствуя его холод сквозь штаны. — По моим прикидкам… около полугода. Но это так, приблизительно. Тут со временем вообще черт знает что творится, да? – он криво усмехнулся, — Тут нет ни дня, ни ночи, все теряет смысл. Зато… можно никуда не спешить, – и он блаженно раскинулся на этой чертовой пустоте, закрыв глаза. Я смотрел на Плаща, на его расслабленное лицо, и чувствовал, как во мне поднимается какая-то дикая злость. Он тут разлегся, блаженствует, а у меня душа на части рвется. Я вцепился пальцами в холодный пол, стараясь унять дрожь. — Легко тебе говорить, — пробормотал я, чувствуя, как голос дрожит, — Никуда не спешить… Ты хоть понимаешь, что я вообще ничего не успел? Плащ приоткрыл один глаз и лениво посмотрел на меня, — А чего ты успеть-то хотел? Все равно уже ничего не изменишь. — Да много чего! Жить хотел, понимаешь? Любить, радоваться, злиться… - я запнулся, ком подкатил к горлу.  Тишина повисла в этой пустоте, давящая, густая. Плащ ничего не говорил, просто смотрел на меня, словно ждал, что я еще выдам. — Ты не понимаешь, - выдохнул я, чувствуя, как слезы подступают к глазам, — Ты никогда не поймешь. Я встал и отвернулся. Снова захотелось куда-то бежать, спрятаться, провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать эту боль, эту чертову безысходность. Но бежать было некуда. Здесь не было ни земли, ни неба, только эта белая комната. И я, застрявший в ней.  Я обнял себя руками, пытаясь согреться, хотя здесь не было холодно. Просто внутри меня все заледенело, превратилось в осколок льда. — Может, ты и прав, - сказал я тихо, сам не зная, кому это говорю, — Может, уже ничего не изменишь. Но я не хочу просто вот так лежать и ждать. Я не хочу, чтобы все это было зря. Плащ медленно поднялся, отряхивая пыль с одежды. — Тут вообще ничего не знаешь наверняка, – он пожал плечами, — Сидим тут, ждем у моря погоды. Хотя моря тут тоже нет… И погоды тоже. Кстати, а тут обидно.. Я бы хотел на море взглянуть.  Я вздохнул, — Тебе-то хорошо, – пробурчал я, — Ты хоть не переживаешь ни о чем. — Ну, это смотря с какой стороны посмотреть, – Плащ ухмыльнулся, — Ты вот переживаешь, как там твои родные, а я переживаю, какого цвета носки надеть завтра. Я закатил глаза, — Да уж, великая трагедия. — А что, – он напустил на себя обиженный вид, — Для меня это важно! В этой серости хоть какое-то развлечение нужно. Ладно, про носки это я так, шучу. Но знаешь.. Тут, наверное, каждому свое. Ты вот вспоминаешь прошлое, мучаешься. А я стараюсь о нем не думать. Зачем? Все равно уже ничего не вернешь. Он замолчал, и в тишине я вдруг услышал какой-то далекий, едва уловимый звук. Словно где-то очень далеко капает вода. — Слышишь? – спросил я, нахмурившись. Плащ прислушался, — Чего? Не, ничего не слышу. Может, у тебя глюки? Тут это бывает. Я покачал головой. Мне казалось, что звук становится все отчетливее. — Ладно, забей, – Плащ махнул рукой, — Слушай, а давай лучше о чем-нибудь нормальном поговорим? Вот скажи мне, что круче: пицца с ананасами или без? Я посмотрел на него, как на идиота, — Ты серьезно? Сейчас? — А что? Тема вечная! – он загорелся энтузиазмом, — Миллионы людей спорят об этом! Вот я лично считаю… И он начал нести какую-то околесицу про кулинарные предпочтения, про то, как ананас идеально сочетается с сыром и цыпленком. Я слушал его вполуха, по-прежнему пытаясь разобрать, что за звук я слышу. Но он говорил так увлеченно, так старался отвлечь меня от грустных мыслей, что я не стал его перебивать. В конце концов, о чем еще говорить в этой чертовой пустоте, как не о пицце с ананасами? Или о цвете носков? Или о том, что было и чего уже никогда не будет. Наверное, этот Плащ – единственный, кто меня здесь держит на плаву. Один бы я тут сошел с ума.  Когда он закончил свою тираду про пиццу, я вздохнул, — Ладно, убедил. Пицца с ананасами – это круто. Но только если сверху еще посыпать перцем чили. Плащ выпучил глаза, — Эй, ты что, совсем с ума сошел? Перец чили и ананасы? Это уже извращение какое-то! И мы снова начали спорить, на этот раз о гастрономических извращениях. А где-то в глубине этой пустоты по-прежнему капала вода. Спор о перце чили в пицце с ананасами плавно перетек в обсуждение худших фильмов всех времён, потом в споры о том, кто круче – кошки или собаки, а затем и вовсе скатился к воспоминаниям о самых нелепых случаях из нашей прошлой жизни. Плащ рассказывал какую-то бредовую историю о том, как он пытался впечатлить девушку, изображая пантомиму, и случайно застрял головой в мусорном баке. Я смеялся до слёз, а потом мы вместе вспоминали, как я умудрился перепутать соль и сахар, готовя маме на день рождения торт. В этих глупых разговорах было какое-то успокоение. На какое-то время я даже забыл о своей смерти. Просто слушал его болтовню и чувствовал себя почти живым. Но потом, когда смех стихал, а тишина снова заполняла пустоту, в голове снова всплывали вопросы. Вопросы, на которые не было ответов. Вопросы, которые мучили меня больше всего. — Слушай, Плащ, а всё-таки, чего мы тут ждем?  Он отвернулся и уставился в пустоту, словно пытаясь разглядеть там что-то, — Не знаю, – ответил он тихо, — Никто не знает. — Но ведь… должен же быть какой-то смысл во всем этом? Зачем мы здесь? Просто так сидеть и ждать конца? И тут меня вдруг осенило, — А что, если… – я начал, чувствуя, как в груди что-то трепещет, — Что если мы ждем… чтобы переродиться? Плащ молчал. Он смотрел на меня каким-то странным взглядом, — Всё-таки нормально работает твоя фантазия.  — Так и что ты думаешь по этому поводу? Но Плащ лишь пожал плечами. Снова настала тишина. Мне непонятно почему Плащ категорически не хотел размышлять чего или кого мы тут ждем. Одно я считал странным. Плащ ещё в начале сказал мне, что мы тут застряли по моей вине, то есть он намекнул, что мы связаны с ним, но в то же время, я не знаю причину его смерти.  — Плащ, - начал я, стараясь говорить спокойно, но в голосе все равно сквозило напряжение, — Ты мне как-то сказал, что мы здесь из-за меня. Значит, мы связаны. Но я даже не знаю, как ты умер. Это честно, по-твоему? — Хм, - он почесал затылок, — Я и правда не помню. — То есть, ты помнишь, как упал в мусорку, но не помнишь, как умер? — Ага. Выходит, так, - он улыбнулся какой-то виноватой улыбкой. Я вздохнул, стараясь унять нарастающее раздражение. Спорить с ним сейчас было бессмысленно. Он все равно будет отмалчиваться и уходить от ответа. — Ладно, - сказал я, — Забудь. Просто странно это все. Я отвернулся, собираясь отойти, но вдруг заметил, что Плащ смотрит на что-то за моей спиной. Его взгляд был прикован к стене, и в нем читалось какое-то удивление.  — Что там? - спросил я, оборачиваясь. И тут я увидел ее. Маленькую, прозрачную каплю, висящую в воздухе, на абсолютно ровной поверхности, которую мы считали стеной. Она блестела, как кристалл.  — Что это? - прошептал я. Плащ покачал головой. — Я… я никогда такого не видел. Никогда. — Никогда не…? — начал я, но не успел закончить фразу. Вместо одной капли из стены хлынул мощный поток воды. Она била напором, словно из пожарного гидранта, и очень быстро начала заполнять пространство. Холод пронзил меня до костей. — Что за хрень?! - заорал я, пытаясь удержаться на ногах. Вода прибывала с каждой секундой, и становилось все труднее дышать. Вода хлынула с такой силой, что меня сбило с ног. Холод мгновенно пронзил каждую клеточку тела, отнимая дыхание. Я закричал, пытаясь удержаться, но ничего не получалось. Стена, из которой бил поток, казалась теперь живым существом, изрыгающим ледяную бездну. Вода прибывала невероятно быстро, уже доходя мне до пояса, потом до груди. — Что происходит?! - заорал я, пытаясь перекричать рев воды, которая уже заглушала все звуки. Паника волной накрыла меня с головой. Я не мог видеть Плаща, вода была слишком мутной и неслась слишком быстро. Внезапно я почувствовал его руку на своем плече. Плащ был рядом. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, хотя вода уже доходила ему до шеи. Он посмотрел на меня, и в его глазах не было ни капли страха. Только.. какое-то странное торжество? — Не переживай, Сонхун! - крикнул он, его голос был на удивление отчетливым сквозь шум, — Не волнуйся! Вот оно.. Вот оно, настоящее изменение! Видишь?! Я не видел никакого «изменения»! Я видел и чувствовал только ледяную воду, которая вот-вот поглотит нас. Стены исчезали, растворялись в этом потоке, и теперь мы были посреди бурлящего хаоса. Воздуха катастрофически не хватало. — Какое изменение?! - закричал я в ответ, пытаясь сделать глубокий вдох, — Я… я задыхаюсь! Плащ! Вода уже была выше моей головы. Я судорожно дернул ногами, пытаясь оттолкнуться от несуществующего дна, дотянуться до воздуха. Легкие горели, в горле першило от попыток вдохнуть что-то, кроме воды. Перед глазами все поплыло. Я чувствовал, как силы покидают меня, как тело становится тяжелым и непослушным. Последнее, что я видел, прежде чем вода полностью накрыла меня, было спокойное лицо Плаща, который все еще смотрел на меня, улыбаясь. Улыбаясь, когда мы тонем. Это был невыносимый кошмар. Темнота начала поглощать меня.

***

Сначала была тьма, холод и давящая пустота. Потом внезапно все прекратилось. Меня выплюнуло, словно пробку из бутылки, в какой-то другой мир. Я кашлял и плевался водой, судорожно хватая воздух. Легкие горели, все тело дрожало от холода, но я дышал. Я был жив. По крайней мере тут.. Когда зрение немного прояснилось, я увидел, что лежу на каком-то твердом полу, а вокруг – совершенно новая обстановка. Стены, пол, потолок – все было из серого, тусклого камня. В комнате было темно, свет проникал лишь из небольшого отверстия в потолке, но этого было достаточно, чтобы разглядеть, что мы в новой пустоте. Я с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как подкашиваются колени. Рядом со мной лежал Плащ. Он поднялся гораздо быстрее меня и сейчас стоял, расправив плечи, с каким-то торжествующим видом. — Ну что, Сонхун? - воскликнул он, и в его голосе звучала неприкрытая радость, — Что скажешь? Вот оно! Почти свершилось! Я посмотрел на него, не понимая, о чем он говорит. Что «свершилось»? Нас чуть не утопили! — Ты хоть понимаешь, что чуть не убил нас?! Снова! - заорал я, чувствуя, как гнев возвращается, — Что это вообще было?! Плащ лишь отмахнулся от меня, словно от назойливой мухи. — Да ладно тебе, Сонхун! Это было необходимо! Это было… преображение! Ты же сам хотел перемен! — Преображение?! - я чувствовал, как во мне снова закипает ярость, — Я точно не хотел бы умирать во второй раз! Я чуть не утонул, Плащ! И ты стоял и улыбался! Что с тобой не так?! Плащ проигнорировал мои слова. Он ходил по комнате, осматривая ее с каким-то ученым интересом. — Наша форма меняется, и это нормально. Вот видишь, - он притронулся руками к стене, — Изменения – это наше нормальное состояние. Эти комнаты - идеальное тому доказательство. Даже если при жизни форма не меняется, то мы постоянно меняемся внутри. Во мне что-то… Я боюсь этого, но это всё ещё часть меня. И пока я знаю форму своей собственной души – я буду в порядке. И ты тоже будешь. Неважно, что произойдет, - и показав мне язык, он тыкнул в мою грудь, — Интересно, - пробормотал он, осматриваясь, — Кажется, мы.. продвинулись дальше. Я смотрел на него, не понимая, что происходит. Вздохнув, я решил отвлечься от него и осмотреться самому. Каменная комната была действительно пустой. Ни окон, ни дверей, только серая каменная кладка и небольшое отверстие в потолке, откуда лился слабый луч света. А еще… В центре комнаты стоял большой, плоский камень, похожий на грубый стол или гигантский гриб. — Ну хоть что-то, — пробормотал я, направляясь к камню. Ноги дрожали от усталости и пережитого страха. Я подошел к нему и сел, чувствуя, как холодный камень проникает сквозь мокрую одежду. Плащ, закончив осмотр комнаты, подошел ко мне и плюхнулся рядом. Он сидел молча, глядя в пол, и, впервые за долгое время, его лицо не выражало ни радости, ни торжества. Он казался задумчивым, почти грустным. — И что теперь? - спросил я, нарушая тишину. Плащ пожал плечами. — Не знаю. Ждать, наверное. — Ждать чего? - я не выдержал и саркастично хмыкнул, — Пока из потолка снова вода не польется? Он поднял на меня взгляд, — Не знаю, - повторил он тихо, — Я думал, что после этого.. что после воды.. все станет понятно. Но… Он замолчал, не договорив. — Что "но"? - подтолкнул я его. — Но я устал, - признался он, и схватил себя за щеки, — О-ох, как голова болит. Нужно немного побыть в тишине. И мы замолчали, сидя рядом на холодном камне, каждый погруженный в свои мысли. За окном, в далеком отверстии в потолке, виднелся кусочек темноты. Странно. Что окружает этот куб? Темнота?  Тишина висела тяжелым покрывалом. Я чувствовал, как остатки адреналина уходят из тела, оставляя после себя лишь усталость. Я закрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание. Образы бурлящей воды и панического страха все еще мелькали перед внутренним взором. Внезапно Плащ зашевелился. Я открыл глаза. он поднял голову и уставился на потолок, на то самое отверстие, из которого лился тусклый свет. Он выглядел так, будто вглядывался в бездонную пропасть. — А ты когда-нибудь думал, братан, - начал он тихим, задумчивым голосом, — Что все эти наши «жизни» – это просто… разные страницы одной и той же книги? Я посмотрел на него. Вот опять он за свое. Только что был таким притихшим, и вот опять какая-то мудреная загадка. — К чему ты клонишь? — спросил я, осторожно. — Ну, вот представь, — он проигнорировал мой вопрос, увлеченный собственной мыслью, — Живешь ты, значит, себе. Считаешь, что вот это – твоя жизнь. Единственная и неповторимая. Со всеми твоими победами, проколами, любимыми людьми, ненавистными врагами… А потом бац! Конец. Переворачиваешь страницу. И вот ты уже вроде как «новый». Но ты же все равно тот же самый читатель, верно? Просто история другая. Герои другие. Декорации. Но сам-то ты… Он замолчал, словно ожидая реакции. — Ну, и что это значит? - спросил я, чувствуя, как мозг начинает кипеть от его метафор, — Что мы типа… вечно одни и те же? Только в разных декорациях? Опять твоя теория «изменения»?  Плащ повернулся ко мне, и в его глазах появилось что-то игривое, знакомое. — А кто знает, Сонхун. Может, мы просто забываем, кто мы на самом деле, когда новая страница начинается. Словно амнезия. Чтобы не путать сюжеты. Представляешь, какой был бы хаос, если бы в новой жизни ты вдруг вспомнил, что в прошлой был рыцарем или там, скажем, кошкой? Он хихикнул. — Хотя, знаешь, я иногда думаю… Что если мы и сейчас забываем? Вот эти все странности, эта пустота, потом вода… Может, это просто кто-то сверху перелистывает страницы слишком быстро, и чернила смешиваются? И мы поэтому ничего не помним, ничего не понимаем, чего ждем? Просто часть текста смазалась, и смысл потерялся. Он снова посмотрел на потолок. — Забавно, да? Думаешь, что все под контролем, что ты главный герой своей истории. А потом оказывается, что ты просто черточка в конце абзаца, который кто-то торопливо перелистнул. Мне было одновременно смешно и жутко от его слов. — А кто тогда тот, кто страницы листает? — спросил я, сам не зная, почему. Плащ пожал плечами, и его улыбка снова стала загадочной. — Может, он сам не знает. Может, это просто… ветер. Или кто-то, кто любит читать по диагонали. А мы тут… просто ждем, когда он снова перелистнет. И кто знает, что будет на следующей странице? Может, там будет пицца с ананасами и перцем чили. Или целая библиотека. Или… просто пустая страница. Я молча сидел, переваривая его слова. Какая-то часть меня хотела верить, что Плащ просто несет чушь, чтобы отвлечься от страха, но другая… другая находила в его безумных теориях странное утешение. — Ну, знаешь, - Плащ вдруг встрепенулся, его глаза снова загорелись каким-то новым блеском, — Вот о чем я всегда думал… Вот почему у носорогов такой толстый рог? Ну, то есть, понятно, чтобы драться, защищаться. Но он же такой… нелепый! Почему бы им не сделать, скажем, что-то более изящное? Например, как у единорога, только из стали. Или вообще, зачем им рог, если они могут быть такими огромными и просто расталкивать всех? Я вот, если бы был носорогом, точно бы отказался от рога в пользу, ну, не знаю, крыльев. Или, хотя бы, больших удобных тапочек, чтобы не скользить по саванне. Он тараторил без умолку, размахивая руками, а я просто сидел и смотрел на него, пытаясь осознать, как мы от философских рассуждений о перелистывании страниц мироздания пришли к анатомии носорогов. У меня болела голова.  — Плащ, - наконец перебил я его, чувствуя, как в голове все перемешивается, — Ты что, серьезно сейчас? От страниц книги к тапочкам для носорогов? Как ты это делаешь? Он посмотрел на меня, моргнул, словно не понимая моего вопроса. — А что? Это же интересно! Разве нет? Вот представь, носорог в тапочках. Или носорог с крыльями. Это же совершенно другой уровень! Почему бы не… — Плащ, - я потер переносицу, — Я не могу за тобой поспевать. Ты прыгаешь с темы на тему так, что мне иногда кажется, будто мы в разных мирах находимся. Только что ты был таким задумчивым, почти грустным, рассуждал о смысле жизни, а теперь… тапочки для носорогов. Я тебя совершенно не понимаю. Мне сложно. Он немного притих, и на его лице промелькнула тень той самой неуверенности, — Ну, - протянул он, — Так я же… я же просто стараюсь. Чтобы не было так… тоскливо. Ну, сам посуди, сидим мы тут в этом сером камне, неизвестно чего ждем. Если постоянно думать о чем-то глубоком, можно же просто чокнуться. Вот я и стараюсь… ну, чтобы веселее было. Разнообразие, понимаешь? Жизнь – это не только грусть. Даже если она уже кончилась. Он снова улыбнулся, — Так что ты думаешь о тапочках? Я тяжело вздохнул и наклонился.  — Если бы я тогда не пошел бы в этот бар, то я бы всего этого смог бы избежать..  — Не думай о прошлом, - он уселся в позу лотоса, — Прошлое - должно оставаться в прошлом.   Мы замолчали.  — Так всё же.. - резко вспомнил я, — Как сейчас Джейк?  Плащ начал кряхтеть, пытаясь медитировать, — Да кто его знает.. Может сидит в своем баре, а может лет пять уже прошло и у него жена появилась. Было бы славненько, - он приоткрыл глаза, — Ам-м, я споко-оен, - вдруг начал он тянуть.  — Мне кажется, я сошел с ума, - после своих слов, я дал себе пощечину и посмотрел на свои ладони, — Всё-таки не сон.  Я откинулся на камне, глядя на Плаща. Сколько времени я здесь? Дни, недели, месяцы? Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз видел солнце, чувствовал запах травы, слышал смех своих близких. А что там сейчас? Интересно, а мои друзья вообще помнят обо мне? Хотя у меня их толком и не было..  А Плащ… Кто он всё-таки такой? Просто случайный попутчик в этом загробном мире? Или он что-то большее? Почему у этого.. подобия человека мое лицо? Почему он так много скрывает? Связаны ли мы как-то, как он намекал? И если да, то как именно? Тысячи вопросов крутились в голове, не давая покоя. Но чем больше я думал, тем больше запутывался. Голова болела от этих бесконечных размышлений. Внезапно я заметил, что Плащ снова сидит неподвижно, с закрытыми глазами. Его дыхание было ровным и спокойным, он продолжал медитировать. Я наблюдал за ним несколько минут, пытаясь понять, что происходит. И вдруг, я увидел, как он начинает подниматься в воздух. Медленно, плавно. Он парил над камнем, не касаясь его, в позе лотоса, и его лицо выражало какое-то неземное умиротворение. Я просто смотрел на Плаща, парящего в воздухе, и чувствовал, как во мне нарастает спокойствие. И вдруг, Плащ распахнул глаза, и складывая губы трубочкой, — Э-им! - издал он, — Чщш. Осталось немного, - и он опустился, — Фух! Головная боль прошла! О! Привет, братан! Так о чем ты хотел со мной поговорить?  Я удивлено посмотрел на него. Но у меня действительно остался один, самый важный вопрос, который терзал меня с самого начала. — Подожди, - сказал я, чувствуя, как дрожит голос, — У меня остается один вопрос..  Если рождение – это величайший акт творения, — продолжил я, запинаясь, — Тогда чего же мне ждать в конце? Я имею ввиду, что всё, что будет в конце – это разве не разочарование? Тишина повисла в воздухе. Плащ молчал, словно обдумывая мои слова, словно взвешивая их на невидимых весах. — Разочарование, - повторил он тихо, словно пробуя это слово на вкус, — Почему ты так думаешь? — Ну а как иначе? — я попытался собраться с мыслями в последний раз, — Вот я родился, жил, любил, страдал.. А потом умер. И что дальше? Пустота? Или, как ты говоришь, просто новая страница? Но если это так, то какой смысл во всем этом? Какой смысл в тех страданиях, в тех потерях, если все просто обнулится? Если все это просто.. временно? Грубо говоря, своим рождением я выполнил свой самый величайший поступок.  Плащ медленно опустился на камень. Он подошел ко мне и сел рядом, — Ты смотришь на это неправильно, Сонхун, - сказал он тихо, — Ты думаешь, что рождение – это начало, а смерть – это конец. Но это не так. Это просто… разные стороны одной медали. — Но что тогда между ними? — спросил я, не понимая, — Что между рождением и смертью? Плащ улыбнулся, и в его улыбке было что-то странное.  — Жизнь, Сонхун. Жизнь. Вот что между ними. Все те моменты, все те чувства, все те переживания… Они не исчезают. Они остаются с тобой. Они формируют тебя. Они делают тебя тем, кто ты есть. Изменения.  — Но если все это просто обнулится, — настаивал я, — То зачем тогда стараться? Зачем любить, зачем страдать, если все это просто… иллюзия? Плащ покачал головой. — Это не иллюзия, Сонхун. Это реально. Даже если это временно. Даже если это закончится. Они останутся с тобой, как часть тебя. И они будут влиять на тебя, даже если ты не будешь об этом помнить. Он замолчал, глядя на меня с сочувствием. — Не бойся разочарования, Сонхун. Тут нужно бояться другого.  Я опустил голову. Как-то я запутался во всех его метафорах..  — Я бы хотел оказаться в том баре еще раз, - ляпнул я.  — Да, чувак, конечно.  Мы снова затихли.  — Хочешь, мы побудем в твоих любимых местах? Напоследок? - спросил Плащ, и я почувствовал, как в его словах звучит какая-то особая грусть. Я покачал головой, — Прости… как-то не хочется. И куда я отправлюсь? — М? В плане? - Плащ нахмурился, не понимая. — Ну, в Рай или Ад? Что меня теперь ждет? — я смотрел на него с какой-то обреченной надеждой, словно он знал ответ. Он тяжело вздохнул, — Не знаю, братан, ты сам должен это узнать, - сказал он тихо, и в этот момент целая стена исчезла, растворившись в ничто, и перед нами открылся вид… на всю нашу планету. Она висела в космосе, такая маленькая и хрупкая, такая красивая и живая. Океаны переливались синим, континенты расстилались зелеными и коричневыми коврами, облака плыли, словно хлопковые овечки. Это была моя планета, мой дом. И я больше никогда его не увижу. Я почувствовал, как к глазам подступают слезы. — Похоже, «Он» решил, что это последнее, что тебе нужно увидеть… — прошептал Плащ, и в его голосе звучало благоговение. — Красиво, — выдохнул я, не в силах оторвать взгляд от Земли. — И не поспоришь, братан, — ответил Плащ, и я почувствовал, как он кладет руку мне на плечо. Мы сидели так молча, любуясь видом на нашу планету, и в этот момент я почувствовал какое-то смирение. С самим собой, со своей судьбой, со всем миром. Может быть, Плащ и прав, и в конце концов все, что имеет значение, – это то, что мы пережили, то, что мы почувствовали, то, что мы полюбили. И, глядя на эту маленькую, хрупкую планету, я понял, что моя жизнь, несмотря на все потери и страдания, все-таки имела смысл. Я жил. Я любил. И я видел эту красоту. И этого уже достаточно. Я услышал слабый звук. Словно миллион маленьких железных шариков рассыпались из банки, звеня и перекатываясь. Звук становился все громче, заполняя собой все пространство. Я посмотрел на свою руку. Она начала светиться, из нее словно исходил мягкий, теплый свет. Я исчезал. Страха не было. Все вопросы, все сомнения вдруг отпали сами собой. Я знал, что происходит. Я ухожу. Плащ тоже посмотрел на мою руку, и слабо ударил меня по плечу, — А вообще, я горжусь тобой, братан, — сказал он, и в его голосе звучала какая-то нежность. — Спасибо… братан, - я улыбнулся, — Но что же будет с тобой? — За тобой пойду.  Я посмотрел на него, на этого странного, загадочного попутчика, с моим лицом, с моими мыслями, с моими страхами и надеждами. И вдруг понял. Он был не просто каким-то случайным спутником. Он был частью меня. Той частью, которую я потерял,— Значит, - прошептал я, — Мы вместе? — Всегда, — ответил Плащ, улыбаясь.  Я посмотрел на Землю, на эту маленькую, хрупкую планету, которая теперь казалась такой далекой и такой близкой одновременно. Я подумал о своих родных, о своих друзьях, обо всех, кого я любил. И вдруг почувствовал, что не ухожу навсегда. Что частичка меня останется здесь, на этой Земле, в сердцах тех, кто меня помнит. — Плащ, - сказал я, — Спасибо тебе.  — Не за что, братан, - ответил он, — Это было весело. Звук железных шариков достиг своего апогея, и я почувствовал, как растворяюсь, сливаясь со светом, становясь частью чего-то большего.