Убежище от сильнейшего

Дым сигареты вился ленивыми кольцами в слабом свете настольной лампы. Секо Иэири развалилась в своем кресле, одним глазом следя за монитором с медицинскими записями, другим – за тлеющим кончиком сигареты. Медпункт Токийского колледжа дышал тишиной и запахом антисептика – редкий момент покоя. Скрип открывающейся двери нарушил идиллию. На пороге стояла ты, вид уставший до мозга костей. «Можно… присесть?» – голос звучал глухо. «Просто на пять минут?» Секо лениво махнула рукой в сторону свободного табурета, не отрываясь от экрана. «Валяй. Только не умри тут, а то бумаги потом заполнять. Что случилось? Вид – как у пациента после ночи с особым проклятием». Ты плюхнулась на табурет. «Сатору…» – выдохнула ты, и это одно имя объяснило все. «Он сегодня… какой-то запредельный. Как оса, только в три метра ростом и с вечным двигателем вместо мозга». Секо наконец оторвалась от монитора, ее карие глаза с привычной усталой проницательностью скользнули по тебе. Она затянулась, выпустила струю дыма в сторону. «Он же всегда такой. Гиперактивный ребенок в теле сильнейшего. Что сегодня особенного? Пристает?» «Пристает – не то слово!» – ты подняла голову, глаза широкие от возмущения. «ходил на тренировке как тень, комментировал каждое мое движение громче, чем Панда на матче по регби! Потом заявился в столовую и съел половину моего торта, причем с таким видом, будто оказал милость! А потом… потом начал щипать за щеку и требовать «пойти куда-нибудь повеселиться», потому что я «слишком хмурая»! Я просто… не могу. Нужно было спрятаться». Секо слушала, уголок ее рта дрогнул в едва уловимой усмешке. Она снова затянулась, изучая тебя сквозь дымовую завесу. «Хм. Знаешь, – ее голос был ровным, почти медицински-нейтральным, но с едва уловимым подвохом, – а может, он просто пытается привлечь внимание? По-своему? Может, ты ему нравишься?» Твои щеки моментально вспыхнули ярким румянцем. «Что?! Нет! Конечно, нет! Он же… он же Годжо Сатору! Он так со всеми! Это просто его… его способ существования!» – запротестовала ты слишком быстро, слишком горячо. Голос дрогнул, предательски выдавая ту бурю смущения и чего-то еще, теплого и тревожного, что клокотала внутри при одной мысли о нем. Ты отчаянно пыталась отвести взгляд, но Секо ловила его своим спокойным, всевидящим. Иэири медленно выдохнула дым. «Со всеми? – она приподняла бровь. – Не сказала бы. Со мной он так себя не ведет. А вот с тобой…» – она намеренно сделала паузу, наблюдая, как ты вжимаешься в табурет. «…Он особенно навязчив. Почти как школьник, дергающий за косички девочку, которая ему симпатична». «Секо!» – твое возмущение смешалось с паникой. Ты была готова провалиться сквозь пол. Признаться самой себе в чувствах к этому невыносимому, ослепительному, абсолютно недосягаемому человеку было одной вещью. Услышать это вслух от проницательной Иэири – совсем другой. «Это не… Я не…» Дверь медпункта с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В проеме, залитый светом коридора, стоял сам источник твоих проблем. Годжо Сатору, сияющий как тысяча солнц, в своих вечных черных очках и с широкой, победной улыбкой. «А-ХА! Вот ты где, моя хмурая беглянка!» – возгласил он, широко раскинув руки, будто собирался обнять весь мир и тебя в придачу. Его голос гулко отозвался в маленьком помещении. – «Обшарил пол-колледжа! Думал, уже домой от скуки свалила!» Ты вжалась в табурет, как мышь, увидевшая кота. Сердце бешено заколотилось. Секо лишь вздохнула, снова затянулась и медленно выпустила дым прямо в сторону Годжо. «Сатоооору, – протянула она с преувеличенным утомлением, – дверь. Ты ее с петель сорвешь. И не ори, тут люди отдыхают. От тебя». Годжо проигнорировал ее замечание, как легкий ветерок. Его внимание было приковано к тебе. Он шагнул внутрь, заполняя собой все пространство медпункта своей неукротимой энергией. «Отдыхать? От меня? Какая глупость! Я – само веселье!» – он подлетел к тебе вплотную, наклонился, его лицо с игривой ухмылкой оказалось в сантиметрах от твоего. Ты почувствовала легкий, знакомый аромат его дорогих духов и чего-то неуловимого – чистой, необузданной силы. – «Ну-ка, признавайся, скучала?» Ты попыталась отодвинуться, но табурет не позволял. «Я… я просто хотела тишины, Сатору», – пробормотала ты, глядя куда-то мимо его плеча, чувствуя, как жар разливается от щек по всему телу. «Тишина? Скуууууучно!» – он выпрямился, но не отошел. – «Я придумал кое-что офигенное! Пойдем, покажу!» Он протянул руку, ожидая, что ты схватишься за нее без колебаний. «Она сказала, хочет отдохнуть, Сатору, – спокойно, но твердо вставила Секо, не глядя на него, стряхивая пепел в пепельницу. – Может, оставишь пациента в покое? Или ты решил, что мои диагнозы не важны?» Годжо на мгновение замер, его улыбка не исчезла, но в ней появился оттенок… вызова? Он медленно повернул голову к Иэири. «Диагнозы? Секо, ты же сама говорила, что она выглядит почти как труп! Значит, ей нужно не лежать, а двигаться! Развеяться! Я – идеальное лекарство от хандры!» Его взгляд скользнул обратно к тебе, и в этот момент ты увидела это. Мимо его вечной маски клоуна и сильнейшего, на долю секунды, мелькнуло что-то иное. Не просто навязчивое веселье. Было в его глазах под повязкой что-то… настойчивое. Заинтересованное. Почти… вопрошающее. Как будто он ждал не просто твоего согласия пойти с ним, а какой-то другой реакции. Как будто проверял гипотезу, высказанную Секо минуту назад. Ты посмотрела на его ладонь, потом на его лицо, где веселье боролось с этой новой, странной серьезностью. Потом на Секо, которая наблюдала за этой сценой с видом ученого, изучающего интересный эксперимент, попыхивая сигаретой. Воздух в медпункте сгустился, наполненный дымом, напряжением и невысказанным вопросом. Твое убежище было скомпрометировано. Теперь тебе предстояло сделать выбор: снова бежать или… рискнуть шагнуть навстречу ослепительному, невыносимому, совершенно непредсказуемому «раю», который звался Годжо Сатору. И пока ты колебалась, его улыбка снова расцвела во всю ширь, но теперь в ней читалось что-то триумфальное, будто он уже знал ответ. Ты вздохнула так глубоко, что, казалось, выдохнула всю накопившуюся усталость и сопротивление. Деваться действительно было некуда. От Годжо Сатору не спрячешься – он найдет везде. Да и… черт возьми, какой бы он ни был невыносимый, скучно с ним никогда не было. В этом признавалась сама себе только по ночам, но сейчас, под его настойчивым, чуть ли не вопрошающим взглядом, скрывать это стало бессмысленно. «Ладно, Сатору, – сдалась ты, голос звучал покорно, но без злости. – Только… без щикотки. Договорились?» Его лицо озарилось триумфальной улыбкой, способной ослепить и без Шести Глаз. «Естественно!» – он почти подпрыгнул от радости, его протянутая рука схватила твою прежде, чем ты успела опомниться. Его пальцы сомкнулись теплым, уверенным захватом. – «Я же джентльмен! Иногда!» Секо покачала головой, затушив окурок в переполненной пепельнице с таким видом, будто хоронила последние надежды на спокойный вечер. «Бедная девчонка, – пробормотала она себе под нос, но достаточно громко, чтобы было слышно. – Сама на пытку напрашивается. Жаль тебя, искренне жаль». Она тяжело поднялась с кресла, ее белый халат слегка помялся. С невозмутимым видом человека, видевшего все круги ада и скуки, она подошла к вам. Ты все еще сидела на табурете, твоя рука – пленник в руке Годжо. Секо остановилась прямо перед тобой. Ее карие глаза, уставшие и проницательные, на мгновение встретились с твоими. Затем она с невозмутимой грацией достала из пачки новую сигарету, ловко зажала ее губами и чиркнула зажигалкой. Яркая вспышка осветила ее усталое лицо. Она сделала одну глубокую затяжку, выпустив струю дыма в сторону. И тут же… сняла сигарету с губ. «На, – сказала Секо простым тоном, будто предлагала леденец, и протянула тебе тлеющую сигарету. – Тебе явно нужно успокоиться перед… этим.» Она кивнула в сторону сияющего Годжо, который уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу, держа твою руку. Ты замерла, ошеломленная. Мысль закурить, да еще сигарету Иэири, подаренную в такой момент… Это было так абсурдно, так неожиданно, что мозг на секунду отключился. Твоя свободная рука инстинктивно потянулась к предложенной «успокоительной», глаза округлились. Быстрее мысли. Быстрее, чем могло бы показаться возможным даже для него. Просто воздух свистнул, и тлеющий кончик исчез у тебя из поля зрения. Годжо Сатору стоял прямо, держа твою руку в одной руке, а только что выхваченную у Иэири сигарету – между пальцами другой. Его вечная улыбка никуда не делась, но в ней появилась стальная нотка. Его голос, обычно такой игривый, прозвучал неожиданно ровно и… категорично: «Нет-нет-нет, Сёко! Не порть мне девчонку!» – он потряс сигаретой перед самым носом ошарашенной Секо. – «Курить вредно! Особенно моим… гм… компаньонам по веселью!» Он ловко перехватил сигарету, поднес к губам и… одним мощным выдохом потушил тлеющий кончик, как свечку на торте. Обугленный конец зашипел. Затем он с комической серьезностью швырнул смятый окурок в урну у стены. Попал точно в цель, конечно же. – «Видишь? Я же забочусь! Здоровье – прежде всего! Особенно когда впереди столько приключений!» Ты просто сидела и смотрела. Сначала на Секо, чье лицо выражало смесь глубочайшего раздражения и привычного «ну вот, опять этот идиот». Потом на Годжо, который уже снова сиял, как ни в чем не бывало, будто не выхватывал только что сигарету из рук одного из сильнейших целителей дзюдзюцу. Его рука все так же крепко держала твою. «Спас тебя от пагубной привычки? Да не за что!» – парировал Годжо, махнув рукой. – «Теперь ты обязана мне вдвойне веселиться! Идем!» Он уже потянул тебя за собой, не дав опомниться. Секо вздохнула так, будто выдохнула всю боль мира. Она поправила халат и смотрела вам вслед, пока Годжо буквально выволок тебя из медпункта. Ее последние слова донеслись уже из коридора, полные сухого, усталого сарказма: «Веселитесь, дети. И помни… – пауза, – мой медпункт всегда открыт. Для последствий веселья с Сатору.» И дверь медленно захлопнулась, оставляя тебя наедине с неудержимым ураганом в человеческом обличье, который уже тащил тебя куда-то, громко расписывая свои «офигенные» планы, а ты все еще чувствовала тепло его руки и легкий запах табака, который он так яростно изгнал, но который теперь казался частью этого безумного, ослепительного момента. И да, где-то глубоко внутри ты ловила себя на мысли, что несмотря ни на что… с ним действительно не соскучишься. И это было пугающе приятно.