Forgiven

Джейсон средний ребенок. С юных лет родня прививала ему самостоятельность, на ферме редко когда выдаются свободные часы, так что скучать было попросту некогда: он научился закидывать хлеб в тостер, как только роста стало хватать достать до столешницы, чистить копыта молодым кобылам на пару с отцом, загонять сбежавших на свободу гусей, сестра помогла заклеивать подвижному братишке сбитые коленки, а братья руководили выбором каналов на ТВ по вечерам. Он был славным малышом, по крайней мере мама так говорит. Опыт жизни в большой семье взрастил в Джейсе умение приспосабливаться к ситуации, засовывать свои «не хочу» куда подальше, если возможен компромисс. Терпеть. — Все нормально, мам, приезжать не нужно, правда, — Ньюстед привалившись бедрами к комоду, зажал телефонную трубку между плечом и ухом. Из-за повышенного внимания от окружающих он чувствовал себя неловко, виноватым в своём уязвимом положение, хотелось хлопнуть кулаком по столу и одернуть непрошеную «группу поддержки». — Ложись спать, я позвоню завтра, — он меланхолично наблюдает за Ульрихом, тени от его движений заскользили по лимонно-желтым обоям кухни, причудливым танцем отвлекая внимание. По всей видимости, Ларс на этой неделе будет его нянькой, раз взялся за готовку со всем усердием. Вдвойне неудобно доставлять столько хлопот взрослым знакомым, с которыми по всей видимости его связывала лишь работа? Память никак не желала складывать обрывки в цельный монолит, только осколки событий достались: вот, он уезжает из дома, вот Кевин зовет его попробоваться на репетиции Flotsam and Jetsam, он помнит, как узнал о смерти Клиффа Бертона и как Ульрих заявил: «тебе же нужна работа? Ты принят.» Джейсона все не покидало липкое ощущение фальшивости происходящего, его вдруг окружили заботой, которую он никогда толком не видел, если судить по записям из архивов. Ульрих добр к нему, организовал консилиум врачей, вытягивает на пока коротенькие репетиции, в гости заходит без приглашений. Дело в грядущем туре? Ньюстед кладет трубку, поняв, что молчание затянулось и доносятся лишь гудки. Опять задумался, дурак. Как глупо. Конечно, навыки остались при нем, даже слова из песен сами собой приходят на ум. Фоновый звон тарелок сопровождается мелодичным «блядь», значит ужин уже на подходе. С Кирком общаться выходит проще, они как-то запросто нашли общий язык за просмотром черно-белых картин Хичкока. Наверное, есть в этом что-то особенное – заново узнавать людей. Запоминать их любимые фильмы, книги и марку пива или время года. Ларс ненавидит холод, когда он тут, то всегда включает обогреватель на полную. Интересно, Джеймс тоже боится замерзнуть? Странно, если об остальных Ньюстед мог кое-как припомнить хоть один совместно пережитый момент, испытать дежавю при приветствии, то Хэтфилд… ничего. Он его будто, никогда и не знал наяву. Знаете, порой образы тянутся чем-то неуловимым, например почуяв терпкий запах выпивки на душе становится тоскливо, огонек жизни тускнеет, погасая постепенно, словно от тебя оторвали половину. Ходишь, заглядываешь в лица людей и все не то. Джейсон вздрагивает, едва не ударяясь коленом об угол. Громкий стук доносится из темных недр прихожей, он, окаменев теряется. — Опоздал… ты гребанный черт, опять опоздал, — из-за угла кухни оперативно выходит Ульрих, в миленьком фартуке в горошек, ворча себе под нос. В дверь продолжают настойчиво долбиться. — Ларс?.. — Ньюстед озадачено вновь становится «второстепенным» персонажем событий вокруг него. Что опять происходит? Ларс щелкает выключателем, подсветка снаружи загорается, а вместе с ней и свет в коридоре. — Там есть звонок, — он впускает в дом изрядно потрепанного Джеймса, тот взмахивает отросшими волосами, напоминая всем своим видом дикое, лохматое чудовище. — Что-то я таблички не заметил, — Хэт мстительно сужает глаза, начиная стягивать куртку с плеч, ботинки следом остаются разбросаны на входном коврике. Джейсон небрежно проводит костяшкой пальца под носом, стирая холодок от влажного скольжения, жест машинальный, пока крупная капля не падает следом. Он моргает заторможено, пространство вокруг плывет, теряют четкость очертания предметов, только рука судорожно тянется схватиться за пустоту перед собой. Но тело обмякает моментом. Даже в собственном доме он успевает остаться – невидимкой. *** Ливень барабанит по крышам домов, бьется в приоткрытое окно, настукивая свои монотонные мотивы и воздух, наполненный озоном такой свежий, что тянет вдохнуть поглубже. Хэтфилд закинув ноги на низкий журнальный столик бездумно пялится на торшер в углу гостиной. Вторая их встреча после дурацкого инцидента и такое фиаско, блять. — Который час..? — из раздумий Джеймса выводит «оживший» Ньюстед, — я что отключился? — Джейс ворочается в накинутом одеяле, словно жертва паука, запаниковавшая в паутинном коконе. — Ебанный Ньюкид, — Хэт поддается навстречу, ведомый хрен-его-знает-какми инстинктами, — все обосрались от твоего кровавого фонтана, ты знал? — низкий бас разливается по телу Джейсона приятной теплотой. Это слабо похоже на настоящую агрессию. — Жаль, я отключился и пропустил ваш коллективный обсер, — губы трогает мягкая улыбка, Ньюстед потирает висок, отбросив попытки шевелиться чересчур активно для его черепушки готовой расколоться надвое. — Шутишь еще, идиота кусок, — Хэт сползает на корточки, еще стараясь грозно хмурить свои брови, но взгляд пронзительно-голубых глаз выдает беспокойство. — Я испортил ужин Ларса, и теперь мой надзиратель сменился? — лежать почти лицом к лицу странно, не сказать, что стремно. Джейсу кажется, в прежние времена он огребал за такое массу неприятностей. — Простите, я забыл, что наш болван басист в восторге от датчан, — Хэтфилд делано цокает языком, продолжая смотреть в упор, с его то ростом сидеть в таком положение должно быть пиздецки неудобно. Джеймс жадно вглядывается, вгрызаясь в те мелочи о которых никому не расскажет: улыбка, не омраченная тягостью их прошлых взаимоотношений, пара аккуратных родинок, по-домашнему растрепанные волосы. — Вам всем необязательно тут торчать, — высвободив одну руку из плена, Джейсон заспанно чешет шею, на бледном фарфоре кожи остаются красные полосы, — я посмотрел достаточно концертных записей, слушаю студийные, скоро и рифы будут ложится ровнее. Полный порядок. — Заткнись, Джейсон, серьезно, — Хэтфилд отрицательно мотает головой, обращаясь в обход приевшемуся прозвищу и только сейчас басист замечает эту маску усталости на чужом лице. — Ты останешься до завтра? — Ньюстед болезненно кривится, преодолевая дискомфорт от смены положения, когда наконец выпрямляется, присаживаясь на диване. Черт, это ведь не прозвучало, как просьба? Последнее что ему сейчас нужно – быть жалким в глазах Джеймса. — Да, — Хэт уверенно подтверждает, опираясь своей широкой пятерней о край подлокотника. Он приходит в движение постепенно, сначала пружинисто поднимается, затем плюхается на освободившееся рядом с Джейсом пространство. Ближе необходимого, но никто не обращает внимания на данную мелочь. На рукаве его клетчатой рубашки некрасиво расползлось красное пятно, едва различимое среди общих черно-зеленых цветов. — Чувак, я типо без понятия… — Ньюстед начинает нерешительно, беря небольшую паузу между фразами, — как с тобой общаться. Мы не слишком ладили раньше, насколько мне удалось узнать, — он прикусывает щеку изнутри, дурная привычка помогает отвлечься, не зажиматься. — Раньше ты был той еще занозой в заднице, — Джеймс простодушно пожимает плечами, начиная загибать пальцы, — ты бесконечно болтаешь, занудствуешь из-за наших шуток, помешан на каких-то мутантах из журналов, похуже Хэмметта. — Эй, между прочим, издевательства и шутки – разные вещи, — осмелев в атмосфере тихой беседы, Джейсон перебивает. — Да-да, я мудак и не собираюсь пытаться исправить тот ад, через который ты прошел. — Хэтфилд в знак поражения выставляет раскрытые ладони перед собой, тут же чертыхаясь, — я не могу этого исправить. — Вы не бросили меня после аварии, на том спасибо. Честно, я думал, меня спишут перед туром, но Ларс вроде намерен немножко подождать, — Джейс облокачивается щекой о спинку, ворсистая ткань довольно приятная, да и смотреть на Джеймса гораздо проще. — Ты чуть Богу душу не отдал… все заботишься о карьере, придурок, — Хэтфилд отчаянно жаждет коснуться, развернуться и хорошенько прижать этого болвана к себе в объятиях, ощутить тепло его тела. Живой. Но… блять, как-то все это не про них. Возмущение выходит посредственным, такое и юнца не припугнет. — Мне начать жаловаться на жизнь и получить пинок под задницу? — пререкается Ньюстед все с тем же задором, понемногу тревога отступает, оставив место лишь негромкой болтовне в полумраке гостиной. — Пару раз. Ради приличия будет не по-гейски, — у Джеймса синяки под глазами, сказался явно не однодневный недосып, щетина заметно отросла, выходя за контур привычно выбритой бороды, руки подрагивают тремором. Он фыркает, растягивая губы в той дьявольской ухмылке, которую Джейс созерцал на видео с концертов. Волоски на загривке дыбом встают от колючих мурашек. — Мне нужен список того, что будет не по-гейски, — почти сконфужено вздыхает Ньюстед, перекладывая голову на жилистое плечо Джеймса. Он задерживает дыхание, готовый принять резкое возражение на такую дерзкую выходку. Негодование будет наиболее логичным исходом. — Это «номер раз». Очень по-гейски, — но Хэтфилд не дергается, продолжая сидеть бок о бок, его веки смыкаются, подрагивая.