Лапа

Леди до этих странных дней никогда не встречала бродячих псов, слыша речь в основном от людей. Ей странны многие слова, которые она слышит от своего товарища Бродяги, но в основном это касается того милого прозвища, которое он ей навязывает так, словно хочет заменить имя, данной ей человеческими мамой с папой. С Бродягой, так уж вышло, она обсуждает многое об улице, но лишь раз касается основного. — Почему ты называешь меня Лапой? Звучит растерянно-озадаченно, так, как не выходит ни у кого на свете. Бродяга же вместо удивления вопросу просто усмехается, а взгляд его искрится, когда она обращает его к Леди, слегка бодая ее головой словно лучшую подружку, с которой поделится любыми сведениями. Не надо обманываться, на вопрос он отвечать не собирался. Ему так нравится дразнить эту домашнюю собачку. — А кто ты? — Ну, — все еще растерянно задумывается Леди, сбитая с толку. — Меня зовут Леди. — Но для меня ты Лапа, — настаивает на своем Бродяга так просто, словно секрет ему известен тысячу лет кряду, смотря на нее прямо. Леди смущается от его взгляда и отводит свой. Прокашлявшись, все равно пытается размышлять: — Почему там, не знаю… Пушистик, например? — произносит она неуверенно и не успевает закончить мысль, как Бродяга заходится искренним смехом, словно она щенок, бегающий, рыча, за своим же собственным хвостом. — Нет, ты Лапа. Он произносит это просто, обычная констатацию факта в его ответе, будто бы не заинтересован в принципе, как его слово отзовется. Леди вздыхает, не разрешая себе задумываться об этой ерунде. Если не хочет говорить, то, естественно, она никакими способами не сможет вырвать из него признание. Ох, уж эти бродячие псы — с фантазией все в порядке, но способность говорить правду ни у кого из них не приветствуется. Леди делает уверенные шаги вперед, а Бродяга скачет вокруг нее, виляя хвостом, словно ему досталась обширная миска объедков. В глазах — радость. — На свете столько странных кличек, а ты выбрал Лапу… Бродяга останавливается, спохватившись. — Тебе не нравится? Теперь уже очередь Леди веселиться, смогла сбить с толку самодовольного пса. В этот же момент Бродяга от порыва уличной пыли чихнул, тряхнув головой, словно прочистил мозги. Выглядел мило, будто бы всегда был домашним псом, только по злой воле рока оказавшийся в незавидном положении. — Почему, нравится… — улыбнулась Леди, а потом на миг задумалась: — Я тоже придумаю тебе кличку. — Одной больше, другой меньше, — лихо подмигивает Бродяга. Он увидел только что Леди слишком близко и замер от непонятного чувства, сковавшего грудь. Но понял, что с кличкой, которая как и большинство мыслей в его голове пришла к нему внезапно, словно в порыве вдохновения, не прогадал.