Лекарство от проклятия

Воздух в предбаннике был заряжен болью и отчаянием. Но не физической — Чонгук мог бы перенести любую физическую боль. Это была агония проклятия. Джинкс, тянувшийся за его родом, сжимал его внутренности ледяными тисками. До боя за титул чемпиона мира оставалось три часа, а его «ритуал» — холодный, безликий секс с кем угодно для снятия порчи — сорвался. Та омега, с которой он договорился, просто перестала отвечать. Но была еще одна агония, более глубокая и давняя. Агония неразделенной любви. Он сидел на медицинской кушетке, сжимая голову в руках, и сквозь туман проклятия пробивался один лишь образ: доктор Ким Тэхен. Его личный врач. Его омега. Тот, кого он желал все эти годы, но боялся даже тронуть, чтобы не осквернить, не спугнуть. Дверь открылась, и в комнату вплыл тот самый аромат — сладкий, как спелая хурма, с нотками ванили и чего-то неуловимого, цветочного, что сводило Чонгука с ума. Запах Тэхена был его личным раем и адом. — Чонгук-сси, — голос Тэхена был мягким, но в нем слышалась сталь. Он видел всё: дрожь в руках, неестественную бледность, панику в глазах, которую не мог скрыть даже самый сильный альфа. — Вы не в состоянии выйти на ринг. Проклятие… оно съедает вас изнутри. — Я должен, — выдавил Чонгук, глотая воздух, насыщенный запахом Тэхена. Это было и пыткой, и бальзамом. — Я не могу проиграть. — И вы проиграете! — в голосе Тэхена впервые прозвучали эмоции. Не просто профессиональная тревога, а личный страх. — Первый же удар, и… Я не хочу снова зашивать тебя, Чонгук. Я не хочу видеть тебя сломанным. Это «тебя» прозвучало как пощечина. Слишком лично. Слишком близко. Чонгук поднял на него взгляд, его альфийская сущность, измученная проклятием и годами подавления, рвалась наружу. — Что я могу сделать, Тэхен? Прикажи. Ты мой врач. Скажи, что мне делать. Тэхен замер. Его карие глаза бегали по лицу Чонгука, по его напряженной фигуре. Он видел не просто пациента. Он видел мужчину, которого знал много лет. Мужчину, чью преданность и нежную, почтительную заботу он чувствовал все это время. И сейчас этот мужчина был на грани. Принятие решения отразилось на лице Тэхена. Он сделал шаг вперед, затем еще один. — Проклятию нужен секс, да? — прошептал он. — Любой секс. — Да, — хрипло ответил Чонгук, сердце его заколотилось в груди, как молот. — Но он не должен быть «любым», — Тэхен оказался так близко, что Чонгук почувствовал исходящее от него тепло. — Он должен быть… правильным. Чтобы не просто снять симптомы, а сжечь проклятие дотла. И тогда Тэхен медленно, почти ритуально, снял свой белый халат. Он упал на пол беззвучным белым облаком. — Тэхен… — имя сорвалось с губ Чонгука как молитва и как предупреждение. — Ты не должен… Я не хочу, чтобы ты из жалости… — Жалости? — Тэхен рассмеялся, но в его смехе не было веселья. Только горечь и решимость. — Ты действительно слеп, альфа. Ты думаешь, я все эти годы терпел твои томные взгляды, твою «заботу», которая пахла тоской, только из-за врачебного долга? Чонгук замер, не веря своим ушам. Его взгляд упал на шею Тэхена, на ту самую чувствительную кожу на стыке плеча, где пульсировала жизнь. Он всегда мечтал прикоснуться к ней губами. — Ты… — он не мог вымолвить слова. — Я твой врач, — Тэхен положил ладонь на грудь Чонгука, прямо над бешено колотившимся сердцем. — И мой долг — вылечить тебя. И если для этого мне нужно стать твоим лекарством… то я стану. Не из жалости, Чонгук. Никогда из жалости. Это было все, что нужно было услышать его альфе. Осторожность, сдерживание, годы молчания — все это рухнуло в одно мгновение. Чонгук двинулся вперед не как голодный зверь, а как влюбленный, наконец получивший разрешение. Он обхватил лицо Тэхена руками и притянул к себе. Их губы встретились в поцелуе, который был не просто поцелуем. Это было признание. Это было освобождение. Он чувствовал, как Тэхен тает в его объятиях, отвечая ему с той же страстью, которую все это время скрывал под маской профессионализма. Его руки запутались в волосах Чонгука, прижимая его ближе. — Я так долго ждал тебя, — прошептал Чонгук, срывая с Тэхена одежду, его прикосновения были полны благоговения и нетерпения. — Так долго боялся тебя напугать. — Перестань бояться, — вздохнул Тэхен, запрокидывая голову, когда губы Чонгука коснулись его шеи. — Сегодня… просто будь моим альфой. Когда они соединились, это было не похоже ни на один из тех холодных «ритуалов», что были у Чонгука раньше. Это было не снятие проклятия. Это было очищение. Каждое движение, каждый вздох, каждый стон были частью заклинания, которое творила не магия, а любовь. Чонгук чувствовал, как тьма отступает, не просто уступая место силе, а растворяясь в свете, который исходил от Тэхена. Он смотрел в его глаза, видел в них не боль и не жертвенность, а любовь и желание. И это делало его сильнее, чем любое проклятие. — Тэхен… моя омега, — прошептал он, чувствуя, как нарастает пик. — Твоя, — без колебаний ответил Тэхен, обвивая его руками. — Всегда твоя. Оргазм накрыл их одновременно, волной столь сокрушительной, что Чонгуку показалось, будто он умирает и рождается заново. Он вскрикнул, прижимая Тэхена к себе, и почувствовал, как его тело отвечает ему таким же мощным release. В этот миг он понял — проклятие не просто снято. Оно уничтожено. Навсегда. Они лежали, тяжело дыша, их тела сплетены, запахи смешаны в один неразделимый аромат — альфы и его омеги. Чонгук медленно поднялся на локоть, глядя на Тэхена. Его врач. Его любовь. Его победа. — Я люблю тебя, — сказал он просто. Слова, которые он носил в себе годами, наконец вырвались на свободу. Тэхен улыбнулся, его глаза сияли. — Я знаю. Иди и победи. Для себя. А для меня… ты уже победил. Когда Чонгук вышел на ринг тем вечером, он был не просто непобедимым боксером. Он был целым. Его движения были стремительными и точными, удар — сокрушительным. Он нокаутировал соперника за две минуты. Но его настоящей победой был не пояс чемпиона, а мужчина в белом халате, ждавший его у выхода с робкой, но безгранично счастливой улыбкой. Проклятие закончилось. Начиналась их жизнь.