Вернуться

Глубокая ночь. В спальном районе было тихо, лишь стрёкот кузнечиков раздавался в траве. Редкие фонари тускло освещали двор. На заплетающихся ногах Настя подошла к подъезду и попыталась ввести код домофона. Раздался громкий сигнал ошибки, отчего Настя вздрогнула. Попыталась снова — тот же результат. Ещё и ключи где-то посеяла. Придётся звонить в квартиру, чтобы родители впустили. А ей так не хотелось показываться им на глаза в таком виде. Первый раз в жизни Настя напилась так сильно, что даже не помнила, как вернулась из клуба. — Ма, это я, — сказала она в домофон. На другом конце резко сбросили. Настя подождала несколько секунд, но ничего не произошло. Ошиблась квартирой? Набрала заново. — Это я, Настя. Откройте. И снова сбросили. — Да вы прикалываетесь?! — возмущалась она, когда звонила в третий раз. Да, она провинилась, но не оставлять же её теперь ночевать на улице. Наконец, через некоторое время она услышала шаги в подъезде, затем дверь открылась. Мама и папа вышли встретить её лично. — Настя?! — испуганно вскрикнула мама. На лицах обоих застыл шок. — Простите, я слегка перебрала с коктейлями, — на самом деле, не слегка, — но давайте все нравоучения отложим до завтра: я ужасно хочу спать. Настя обошла застывших родителей и, пошатываясь, направилась в дом. Её тошнило, а перед глазами всё плыло. Наконец, они отвисли и последовали за ней в лифт. В квартире их ждал брат Насти — Артём, которого тоже разбудил звонок домофона. Увидев Настю, он замер, не сводя с неё глаз. — Чё уставился? Иди спать. Новая волна тошноты накрыла Настю, и она поспешила в туалет. Её вырвало чем-то чёрным и мерзко пахнущим. На мгновение ей почудились кишащие в рвотной массе черви, и она поспешила смыть. Кое-как Настя доползла до своей комнаты, рухнула на кровать, не обращая внимания на одежду, и тут же вырубилась. Сон был прерывистым и беспокойным, с громкими мыслями и яркими образами, которые мгновенно стирались из памяти, стоило лишь попытаться сконцентрироваться. Несколько раз за ночь Настя просыпалась с дикими «вертолётами» и мыслями, что умирает. В одно из таких пробуждений она, казалось, слышала обрывки разговора, доносящиеся из кухни: — Пусто. — Голос папы. — О, Господи! — тяжело вздохнула мама. — Доски прогнили и кое-где сломались. — А это уже голос Артёма. Почему они не спят в такую рань? Неужели даже не ложились? С этими мыслями Настя снова провалилась в сон. Проснулась горе-тусовщица ближе к обеду. Выходить из комнаты не хотелось, и предстоящий разговор с родителями совсем этому не способствовал. Мама осторожно зашла в комнату. — Ой, солнышко, ты уже проснулась? — обеспокоенно спросила она. — Тебе нужно принять ванну. Давай, я помогу. Голова всё ещё в тумане. Мама помогла Насте раздеться и залезть в ванну, наполненную тёплой водой с ароматной пеной, аккуратно промыла волосы, а затем намылила губку. — Как ты себя чувствуешь? — мама осторожно пыталась начать разговор. — Как будто умерла и воскресла, — отшутилась Настя. От этих слов мама вздрогнула и напряглась. — Ой, не надо так реагировать! — Настя знала, что мама не любила шутки про смерть. Но что в этом такого? — Как ты добралась вчера? — Не помню. — А что-нибудь до этого помнишь? — Помню, как праздновали днюху Андрея в клубе, пили коктейли и танцевали. А больше ничего не помню. — Точно больше ничего? — недоверчиво переспросила мама. — Ну сказала же! На самом деле, было ещё кое-что. Жаркие танцы в толпе и хаотичные движения рук по чужому, но такому желанному телу, затуманенный алкоголем мозг и горячие губы с привкусом ликёра… Ей и самой не верилось, что это, наконец, случилось! Ириска… Такая же сладкая и тягучая, как её имя. Настя тут же покраснела от воспоминаний. Завтрак проходил как-то слишком мрачно и неловко: все молчали, пережёвывая в головах какие-то свои мысли. После чего папа сообщил, что она с Артёмом сегодня же отправится на дачу на всё лето. Без возражений. Её наказали, а брата приставили в качестве надзирателя. Настя думала, он будет возмущаться, ведь из-за неё его тоже лишили свободы, но он покорно принял свою участь. И вообще он стал выглядеть как-то… повзрослевшим, что ли? Серьёзным. И родители как будто постарели на пару лет. Неужели это из-за неё? Они ведь, наверно, очень волновались. Мама помогала собирать вещи. — А где мой телефон? Мама на секунду замерла, а потом строго сказала: — Никакого телефона! Ты наказана. Вот блин! Как же она теперь свяжется с Ириской? Она просто обязана была прояснить, изменил ли вчерашний инцидент что-то в их отношениях и в какую сторону. Ладно, она что-нибудь придумает! Подмажется к Артёму и попросит его телефон. Но это будет позже, а пока она должна изображать раскаяние и вести себя паинькой. В день похмелья помощи всерьёз от неё никто не ждал. Но когда она почувствовала запах почвы, её чуть не стошнило. Дни на даче смешались в одно пятно. Зелёно-коричневое! Целыми днями они с братом ухаживали за грядками, а по вечерам ходили на речку купаться и рыбачить. Родители присоединялись к ним лишь на выходных. Трудотерапия — отличный способ борьбы со скукой, жаль только, что мысли не отключить. Насте так и не удалось заполучить телефон. Никакие уговоры и мольбы не работали. Она скучала по Ире, неопределённость между ними грызла всё сильнее с каждым днём. Сам же Артём постоянно зависал в телефоне, а частенько даже уходил куда-то, чтобы позвонить. У него появилась девушка? Почему он скрывает её от сестры? По ночам Настю стали мучить кошмары. Иногда ей снились яркие вспышки света, отчего-то тревожные, обрывающиеся криком. Иногда — будто она находится в очень тесном пространстве, где нельзя ни пошевелиться, ни вздохнуть нормально — а ведь раньше она никогда не страдала клаустрофобией. Её постоянно сопровождал запах земли, но для дачи это не удивительно. Удивительно было то, что к концу лета родители не спешили забирать её домой. А как же школа? Ведь последний год остался, выпускной класс, экзамены… А Артёму разве не нужно в универ? Наказание наказанием, но не разрушать же всерьёз жизнь им обоим? Вечером, когда Артём купался в реке, Настя тихонько подкралась к его одежде в кустах и вытащила из кармана джинс его телефон. Какое-то время промучилась с паролем, но всё-таки смогла подобрать: что она своего брата не знает что ли? По памяти стала вводить цифры, но оказалось, что номер Иры уже был забит в телефонную книгу с подписью «Ириска». Это ещё что такое? Только Насте было позволено так её называть! Через несколько гудков раздалось ласковое: — Да, Тёма? — Это Настя. Представляешь, после той ночи предки забрали у меня телефон и заперли на даче. — Ч-что? — запнулись в динамике. — Я скучаю по тебе. — Настя? Это правда ты? — голос дрожал. — Ты сказала «на даче»? Я приеду! Завтра же утром. И она действительно приехала. Вбежала, как ошалелая, в комнату, замерла в дверном проёме, увидев Настю, а когда та сделала шаг навстречу, пулей вылетела из дома, а следом за ней и Артём. Из окна Настя видела, как они в конце огорода что-то очень эмоционально обсуждали. Потом Ира расплакалась, а Артём стал её обнимать. Ревность больно уколола Настю, и она направилась к ним. Ириска вырвалась из объятий и кинулась к ней. Она обнимала Настю и горько рыдала горячими слезами. — Ты перекрасила волосы. Я всегда говорила, что рыжий тебе очень идёт. — Да, да, всё так! Я сделала это ради тебя. — Она отстранилась, вглядываясь в лицо Насти. — Так ты встречаешься с моим братом? — Настя вглядывалась в ответ, не понимая, когда всё свернуло не туда? В какой момент она допустила ошибку? — Прости меня! — Ира разрыдалась ещё громче. — Я ведь всегда тебя любила! Я никогда себя не прощу за то, что так долго бездействовала… пока не стало поздно. Тёма просто оказался рядом в нужный момент. А ещё… Он ведь похож на тебя, — всхлипнула Ириска и притихла. Настя ничего не понимала. Если Ира любила её, то почему стала встречаться с Артёмом? Только из-за того, что она девушка, а он парень? — Но ведь тогда в клубе нам было так хорошо… — Но ведь в ту ночь ты умерла! — закричала Ира, будто в истерике. — Что? Артём снова обнял Иру одной рукой, а вторую положил Насте на плечо. — В ту ночь, — сказал он, — вы возвращались из клуба пьяные. За рулём был Андрей — тоже пьяный. Дорога казалась пустой, а вы навеселе. В общем, вы сильно разогнались и попали в ДТП. Андрей и ты… погибли на месте. Ира выжила и всё нам рассказала. — Ты шутишь? Я вернулась с той тусовки посреди ночи — разве не за это меня наказали дачной ссылкой? — Родители просто не знали, что с тобой делать. Они в шоке! Как думаешь, сколько прошло времени с той ночи? — Три месяца. — Два года! — перебил Артём, а Ира кивнула. — Ты не из клуба тогда вернулась, а из могилы. И мы не знаем, как. Это вообще невозможно, нереально! — тут Настя была с ними согласна. — Я всё тебе покажу. Артём привёл её на кладбище. Солнце клонилось к закату. Настя остановилась перед ухоженной могилой. На граните была её фотография, та самая, с последнего дня рождения Андрея. Она улыбалась. Анастасия Петрова 15.04.2006 — 26.06.2023 Спи с миром. Она ждала, что почувствует шок, отрицание, ужас. Но пришло лишь леденящее, безразличное понимание. Настя подняла руку, чтобы дотронуться до холодного камня и просто молча смотрела, ожидая, что её тело рассыплется, что её утащит в землю неведомая сила, что что-то наконец случится. Но ничего не произошло. Она просто стояла. Было тихо, только сверчки стрекотали в траве. Ветер подул в спину, и она поёжилась. Она была здесь. Реальная, живая. Её сердце билось, а она всё чувствовала. — И что теперь? — тихо спросила Настя, поворачиваясь к Артёму и Ире. Они переглянулись. В их глазах был не ужас, а безысходность. Та самая, что копилась все эти месяцы. — Не знаю, — честно сказал Артём и опустил голову. — Мы не знаем. Мы так боялись, что ты монстр, призрак, зомби… но ты просто осталась нашей Настей. И это больнее всего. Они вернулись на дачу. Родители оказались там же: привезли свидетельство о смерти. Мама накрыла на стол. Ужин прошёл в гробовом молчании, будто поминки. Настя ловила на себе взгляды: быстрые, украдкой, полные вопроса, на который нет ответа. С тех пор изменилось одновременно всё и ничего. Они с родителями переехали в другой город, где их никто не знал. В школу Настя не вернулась: документов у неё не было и неизвестно, что с ними делать. Восстанавливать? Но как объяснить её двухлетнее отсутствие? И ведь на момент заключения о смерти и похорон тело было. Она редко выходила из дома, устроилась на неофициальные подработки и почти ни с кем не общалась. Одно радовало — с тех пор она больше никогда не болела и ей не приходилось обращаться в больницу. Дачу пришлось продать, а в их старой квартире теперь жили Артём с Ирой. Они вместе пережили много трудностей, и их отношения очень укрепились. Иногда они всё так же собирались вместе, отмечали праздники и дни рождения. Иногда ночью Настя просыпалась и ощущала под одеялом землю, но это лишь иллюзия. Иногда мама, обнимая её, замирала, будто чувствуя под пальцами холод вместо тепла кожи. Но никто ничего не говорил. Они просто жили в бесконечном безмолвном ожидании неизвестно чего. И этот вопрос, тяжёлый и безответный, всегда висел в воздухе, с каждым днём становясь всё невыносимее. Потому что самое страшное — это не смерть. Самое страшное — это когда всё кончено, но ничего не закончилось.