Ко мне Бэтмен! У нас есть пельмени!

Готэм. Не тот грязный, пропитанный отчаянием Готэм, который вы знаете, а тот, что пахнет старым маслом, имбирем и отчаянием чуть более бюджетного сорта. Район, где даже крысы ходят с чувством глубокой апатии. И именно здесь, между заколоченным прачечным и магазином «Диски для взрослых и овощи», ютилась забегаловка «Счастливый Мандарин». Ее неоновая вывеска, изображавшая улыбающегося мандарина с прищуром, мигала так, словно у нее был тик. Внутри пахло жизнью, смертью и пятьюдесятью специями. За прилавком, в стерильном белом фартуке поверх фиолетовой шелковой пижамы, трудился он. Джо Керр. Он был уверен, что является реинкарнацией великого китайского шута Джу Кэра, и теперь проходил путь духовного очищения через кулинарию. — Мистер Ли! — воззвал он к невозмутимому, как скала, владельцу заведения, который спокойно чистил чеснок. — Моя душа, как этот вок, раскалена докрасна! Мои мысли, как лапша, сплетаются в единое гениальное целое! Я чувствую, что сегодня случится что-то великое! — Мой пол грязный, — безразлично ответил мистер Ли. — После обеда мой. И перестань кидать ножи в потолок. Последний застрял рядом с вентилятором, это опасно. — Но это искусство, Ли-сан! — воскликнул Джо, лихо подбрасывая тесак. Лезвие, описав в воздухе смертельную восьмерку, вонзилось в прилавок в сантиметре от его пальцев. — Я оттачиваю дух! Бэтмен когда-нибудь оценит мою новую супер-способность — «Смертельный бросок овощечистки»! — Ты заплатишь за прилавок, — констатировал Ли. — Из зарплаты. Которая равна нулю. В этот момент дверь с противным звяканьем открылась, и внутрь ввалилась сама олицетворение несчастного случая на производстве. Это был Брюс Уэйн. Вернее, это был Базиль Карлоу, сантехник. Его комбинезон был украшен таинственными пятнами, волосы торчали в стороны, а на лице читалась вся боль мира, который отказывался спускать воду должным образом. Он был без машины, голодный, помятый и с ноющей болью в боку после недавней стычки с бандитами, которых он, по иронии судьбы, и подставил, пытаясь следить за подозрительными поставками уксуса в этот район. Джо Керр замер. Его глаза, скрытые зелеными линзами, расширились. Он увидел не сантехника. Он увидел шедевр. Глазами безумного художника он разглядел замызганную кепку и потный лоб своего вечного танцора, своего дорогого старого друга. — Шшшш, — прошипел он мистеру Ли с сияющим от восторга лицом. — Смотри! Он пришел! Смотри, как он вжился в роль! Этот наряд! Эта походка, выдающая скрытую травму бедра! И этот запах... запах правды и канализационных труб! Какое мастерство перевоплощения! Мистер Ли взглянул на Брюса. — Он пахнет. Как помойка. — Это часть легенды! — с благоговением прошептал Джо. — О, я приготовлю для него что-то особенное! Блюдо, что раскроет всю глубину нашей связи! Брюс, тем временем, с трудом добрел до стойки и опустился на табурет с таким стоном, будто это он, а не табурет, был сделан из дерева. — Мне... что-нибудь, — хрипло произнес он. — Быстрое. И не слишком острое. — Ах, уважаемый клиент! — Джо подскочил к нему, сложив руки, как китайский мудрец. — Для вас, человек с душой, полной теней, у меня есть идеальное блюдо! «Особое жаркое Пурпурного Шута»! Оно гармонизирует инь и ян вашей... очевидно, полной страданий... судьбы! — Просто дайте мне жареный рис, — устало сказал Брюс, чувствуя, как у него начинает пульсировать висок. — Жареный рис? — Джо воздел руки к небу. — ЖАРЕНЫЙ РИС? Это все равно что назвать «Титаник» мокрой лодочкой! Нет! Вы получите шедевр! Он ринулся к плите. То, что последовало дальше, было похоже на хаотичный танец Шивы на кухне. Джо метался, подбрасывая в вок ингредиенты с криками: «Фиолетовый перец — для тайны! Зеленый лук — для надежды, которую мы теряем! Морковь, вырезанная в форме смеющихся черепов!» В процессе он умудрился поджечь полотенце, трижды чуть не уронил вок на ногу и пропел арию из мюзикла на ломаном китайском. Брюс наблюдал за этим с нарастающим ужасом. Его натренированный ум анализировал каждое движение. Ловкость обращения с ножом — уровень эксперта. Непредсказуемость траекторий — за гранью человеческого. Способность создать хаос на площади два квадратных метра — абсолютна. Это он. Это точно он. Но что, черт возьми, он задумал? Наконец, блюдо было готово. Джо с гордым видом поставил перед Брюсом тарелку. На ней дымилось нечто ярко-фиолетового цвета. Рис был фиолетовым. Овощи были фиолетовыми. Даже креветка, уныло лежавшая сверху, казалось, была покрашена в тон. — Вкушайте! — торжественно провозгласил Джо. — И не бойтесь! Яд, как всегда, подается в отдельной пиалочке! По вашему желанию! Ха-ха-ха... ах, да. — Он спохватился. — Я забыл. Я теперь китаец. Кхе-кхе-кхе. Конфуций сказать: «Мудрый человек не судит блюдо по его цвету, если только оно не кричит «позови скорую»». Брюс уставился на фиолетовую массу. Он был в ловушке. Уйти — значит выдать свою нервозность. Остаться и есть — рисковать жизнью. Он медленно поднес ко рту палочку с фиолетовым рисом. Его рука дрогнула. — Что с ним? — спросил мистер Ли, наблюдая за этой пыткой. —Волнуется, — с умилением шепнул Джо. — Он боится, что я раскрою его тайну. Смотри, как он изучает еду! Настоящая работа детектива! Брюс сделал первый укус. Его лицо исказилось. Это был не просто вкус. Это была атака на все рецепторы одновременно. Сладкий, соленый, острый, горький и… какой-то электронный. Он почувствовал, как у него немеют кончики пальцев. — Ну как? — с надеждой спросил Джо, склонившись над ним. — ...Интересно, — с трудом выдавил Брюс, чувствуя, как по его языку танцуют джинны со перцем чили. —Я знал! — Джо в экстазе хлопнул в ладоши. — Я добавил туда секретный ингредиент! Немного сычуаньского перца и капельку антифриза для пикантности! Чтобы напомнить вам о домах, которые вы... э-э-э... о домах, в которых вы работаете! В этот момент в ухе Брюса тихо щелкнуло. Послышался голос Альфреда: «Сэр, анализ воздуха показал следы… акриловой краски. И, кажется, чернил для принтера. Я настоятельно рекомендую прекратить употребление. И, если можно, узнать рецепт. Для наших архивов по токсикологии». Брюс отодвинул тарелку. —Я, пожалуй, остановлюсь. Лицо Джо вытянулось. —Но... но гармония не достигнута! Инь все еще дерется с яном где-то у вас в желудке! —Счет, — коротко бросил Брюс. Пока мистер Ли выписывал чек, Джо, совсем павший духом, уныло ковырял тесаком прилавок. —Не волнуйся, Джо, — сказал Ли, протягивая Брюсу бумажку. — Он просто не оценил твоего искусства. Может, в следующий раз приготовишь ему суп с гвоздями. Без супа. Брюс взял чек, бросил на прилавок деньги и направился к выходу, чувствуя, как фиолетовый рис объявляет ему полномасштабную войну. — До свидания, сантехник Базиль! — крикнул ему вдогонку Джо, внезапно просияв. — Возвращайтесь! У меня есть идея для блюда «Утиная ножка по-бэтментовски»! И мы еще обсудим ваши проблемы с... водостоком! Дверь захлопнулась. Брюс Уэйн, миллиардер и герой ночи, стоял на грязной улице Готэма, чувствуя себя побежденным. Он не был побежден кулаками, оружием или хитроумными ловушками. Он был повержен фиолетовым жареным рисом и абсолютной, всепоглощающей силой абсурда. А внутри «Счастливого Мандарина» Джо Керр, он же Джокер, вытер с лица фартуком фальшивую слезу. —Он был великолепен, мистер Ли. Просто великолепен. Наш танец начался вновь. —Танцуй с шваброй, — ответил мистер Ли, указывая на лужу от пролитого супа. — Танцуй хорошо. Прошла неделя. Семь долгих дней, в течение которых Брюс Уэйн пытался выкинуть из памяти фиолетовый рис и безумные глаза повара-«китайца». Но долг звал его обратно в тот самый район. Его расследование о странных поставках уксуса зашло в тупик, упираясь в единственное место, где тот потреблялся в промышленных масштабах — «Счастливый Мандарин». Альфред, с присущим ему сарказмом, предположил, что, возможно, мистер Ли просто одержим чистотой. И вот Брюс снова здесь, в образе несчастного сантехника Базиля Карлоу. На этот раз он был морально готов. Он провел психологическую подготовку, просматривая часы записей розыгрышей и стендап-комиков, чтобы выработать иммунитет к абсурду. — Сэр, — голос Альфреда звучал в его скрытом наушнике, когда он приближался к забегаловке, — я добавил в ваш карман портативный антидот к 74 известным нейротоксинам. И, на всякий случай, зажигалку. Для поджигания... атмосферы отчаяния. Дверь с привычным звяканьем открылась. Первое, что увидел Брюс, заставило его замереть на пороге. Джо Керр стоял на стуле посреди зала, облаченный в нечто, напоминающее ритуальное кимоно, сшитое из фиолетовых и зеленых полотенец. Перед ним на полу сидели трое громил, по виду — классические готэмские «кореша» с интеллектом чуть выше плинтуса. Но выглядели они не агрессивно, а скорее смущенно и растерянно. В их руках были куски теста. — Итак, ученики мои! — вещал Джо, размахивая скалкой, как дирижерской палочкой. — Вы пришли сюда с намерением отнять деньги. Деньги! Сиюминутная, бренная услада! Но я предлагаю вам нечто большее! Я предлагаю вам путь к просветлению через искусство лепки вонтонов! Один из громил, по кличке Бульдог, неуверенно поднял руку. —Слушай, чувак, мы просто за деньгами... —ТИШЕ! — громоподобно крикнул Джо, и Бульдог инстинктивно съежился. — Что такое деньги? Это бумага! Ее можно сжечь, порвать, съесть! А что такое вон-тон? — Он торжествующе поднял в воздух идеально слепленный пельмешек. — Это философия! Гармония инь и ян! Тонкое тесто — это хрупкая грань между порядком и хаосом! А начинка... — он понизил голос до зловещего шепота, — это тот самый хаос, что таится в сердце каждого из нас! Мистер Ли, невозмутимо поливающий кактус за стойкой, бросил реплику: —Джо, они хотят 500 долларов. А ты им — лекцию о хаосе. Бизнес-модель хромает. —Это инвестиция в их души, Ли-сан! — парировал Джо. — Теперь, ученик Бульдог! Скажи мне, что ты чувствуешь, сжимая в руках этот шар теста? Бульдог, покраснев, пробормотал: —...Оно липкое. —ЛИПКОЕ! — возликовал Джо. — Вот она, первозданная сущность бытия! Липкость! Теперь смотри! С этими словами Джо спрыгнул со стула и с грацией маньячного балета начал демонстрировать «Путь Идеального Вон-тона». Он кружился, подбрасывал тесто, швырял начинку и в итоге, с завершающим пируэтом, выложил на стол шесть абсолютно одинаковых, идеальных пельмешей. — Вау, — невольно вырвалось у одного из громил. —Теперь — ВАША очередь! — скомандовал Джо. — И помните: первый, кто скажет «это тупое тесто», получит скалкой по голове и прозреет! Брюс, все еще стоявший в дверях, почувствовал, как его мозг отказывается обрабатывать реальность. Он видел, как Джокер, психопат-убийца, террорист Готэма, учит уличных бандитов искусству кулинарии. Это было сюрреалистичнее любого его кошмара. Он медленно прошел к своему привычному столику, стараясь не привлекать внимания. Не вышло. — АХ! — пронзительно вскрикнул Джо, заметив его. — Наш ценитель вернулся! Садитесь, садитесь, дорогой Базиль! Станьте свидетелем преображения человеческих душ! Брюс молча опустился на стул. —Альфред, — тихо пробормотал он в микрофон в воротнике, — ты это видишь? —Вижу, сэр. Кажется, мистер Керр применяет нетрадиционные методы криминальной ресоциализации. И, должен заметить, весьма эффективно. Хотя и нарушает все мыслимые санитарные нормы. Тем временем хаос на кухне нарастал. Громилы, воодушевленные примером Джо, с энтузиазомом принялись за лепку. Тесто летело во все стороны, начинка (мясная, к счастью) прилипала к стенам, а их лица постепенно светлелись от простой радости созидания. — Смотри! — кричал Бульдог своему напарнику, тыча ему в лицо бесформенным комом. — Это похоже на тупую рожу Фрэнки! —А у меня — на моего кота! — радостно орал другой. —Вы оба не поняли сути! — взвыл Джо, хватаясь за голову. — Это не рожицы! Это — квинтэссенция гармонии в миниатюре! Вы лепите не пельмени, вы лепите свою душу! Внезапно один из «учеников», по кличке Трубочка, неудачно размахнулся и опрокинул большую банку с каким-то розоватым порошком. —Ой. Джо замер. Его лицо озарилось божественной улыбкой. —О-хо-хо! Что это? Случайность? Или промысл судьбы? Это мой секретный ингредиент! Экстракт сычуаньского перца, смешанный с... — он многозначительно подмигнул Брюсу, — с порошком из сушеных медуз! Для обострения восприятия! Розоватая пыль окутала громил. Они дружно чихнули. И затем с ними стало твориться нечто странное. — Эй, Бульдог, — сказал Трубочка, глядя на своего товарища. — А ты, оказывается, смешной. —Сам ты смешной, — ответил Бульдог, и его лицо расплылось в идиотской улыбке. —Ребята, — подключился третий, — а ведь мистер Керр прав. Лепить пельмени — это кайф! Это лучше, чем бить витрины! —Гораздо лучше! — подхватил Бульдог. — Это так… креативно! Они принялись обниматься и хохотать, продолжая лепить свои уродливые вон-тоны. Они полностью забыли, зачем пришли. Джо наблюдал за этим с видом довольного садовника. —Видите, Базиль? Видите, мистер Ли? Я не просто готовлю еду! Я готовлю новые жизни! Я — шеф-повар душ! Мистер Ли вздохнул и сделал пометку в блокноте: «Вычесть стоимость банки „Веселящего порошка“ и уборки». Брюс сидел, абсолютно парализованный. Он был Бэтменом. Его долг — остановить преступление. Но здесь не было преступления. Здесь было кулинарное шоу, превратившее бандитов в восторженных участников кружка лепки. — Сэр, — раздался голос Альфреда, — протоколы не предусматривают нейтрализации противника с помощью приступов братской любви и кулинарного энтузиазма. Я в замешательстве. Предлагаю просто заказать чай. Вдруг Бульдог подошел к Джо с серьезным видом. —Мистер Керр. Мы... мы передумали. Мы не будем вас грабить. —УРА! — крикнул Джо. — Просветление! —Мы хотим работать на вас! — продолжил Бульдог. — Учить людей лепить пельмени! Нести этот... этот кайф в массы! Джо схватился за сердце, изображая глубокое волнение. —О, мои дорогие, заблудшие овечки, нашедшие путь в хлев! Конечно! С сегодняшнего дня вы — мои ученики-посвященные! Ваша первая задача — вымыть пол. И отскрести начинку с потолка. Громилы, сияя, тут же бросились выполнять поручение. Джо подошел к Брюсу, вытирая слезу умиления фартуком. —Ну что, Базиль? Видели? Я не только кормлю тела, я исцеляю души! В отличие от некоторых, — он многозначительно поднял бровь, — кто только и умеет, что ломать кости и пугать людей в костюме летучей мыши. Грубо. Бестактно. Без изюминки! Брюс просто молчал. У него не было слов. Абсурд победил. Он был повержен без единого удара. — Мне... просто чаю, — наконец выдавил он. —Чай? — Джо посмотрел на него с жалостью. — Чай — это для слабаков! Вы получите «Настой бодрости Пурпурного Шута»! — Он налил в кружку какую-то дымящуюся черную жидкость. — В составе: зеленый чай, женьшень, капля нитроглицерина для остроты ощущений и... слеза феникса! Пейте, и вы почувствуете, как ваши сантехнические навыки возрастут вдесятеро! Брюс посмотрел на кружку. Жидкость в ней пузырилась и странно переливалась. Он медленно встал. —Я... я вспомнил. У меня течет труба. Очень срочно. —Бегите, друг мой! Бегите! — весело крикнул ему вдогонку Джо. — Но помните! В мире есть не только засоры, которые нужно прочищать! Есть еще и души, которые нужно лепить, как вонтоны! Ха-ха-ха... кхе-кхе-кхе! Брюс Уэйн выскочил на улицу, вдохнув грязный воздух Готэма как глоток свободы. Он отдышался, прислонившись к стене. — Альфред, — хрипло произнес он. — Я, кажется, начинаю сходить с ума. —Это, сэр, — последовал невозмутимый ответ, — называется «здравомыслие» при столкновении с Джокером. Поздравляю. Вы стали немного нормальнее. Не желаете ли сметаны к ужину? Я проверил. Она не фиолетовая. Прошло две недели с момента обращения бандитов в кулинарную секту. Теперь в «Счастливом Мандарине» было не протолкнуться. Трое бывших громил — Бульдог, Трубочка и Молчун — с энтузиазмом неофитов мыли полы, чистили овощи и с религиозным рвением лепили вон-тоны под руководством Джо, который теперь требовал, чтобы к нему обращались «Сэнсэй-Керр». Брюс Уэйн, в образе вечно несчастного сантехника Базиля, сидел в углу и пил простой черный чай, который ему с боем удалось выпросить у мистера Ли. Он наблюдал за происходящим с чувством глубокой профессиональной дезориентации. Его миссия по слежке за уксусными поставками провалилась — оказалось, мистер Ли просто мариновал в нем овощи в промышленных масштабах для своего «фирменного» салата. — Смотри, сэнсэй! — Бульдог торжественно поднес Джо комок теста, отдаленно напоминающий спутник. — Это — квинтэссенция моей души! —Прекрасно, ученик! — слеза умиления скатилась по щеке Джо. — В этой асимметрии я вижу твой бунтарский дух! Теперь положи туда начинку... Нет, не всю сразу! О, боже, теперь это похоже на взорвавшуюся квинтэссенцию. Дверь открылась с изящным звонком, и в забегаловку вошла она. Селена Кайл. В платье, стоившем больше, чем годовая выручка «Счастливого Мандарина», и с улыбкой хищницы, пришедшей на охоту. Она сразу заметила Брюса и направилась к его столику, грациозно обходя лужи на полу. — Базиль, дорогой! — прощебетала она, садясь напротив. — Как поживает самый романтичный сантехник Готэма? Брюс поперхнулся чаем. Селена решила продолжить свою игру, и выбранная ею локация была верхом издевательства. Джо Керр, увидев ее, замер как вкопанный. Его радар «всего, что связано с Бэтменом», залился оглушительной сиреной. Он увидел в ней не просто красивую женщину. Он увидел Соперницу. Угрозу своей прекрасной, абсурдной дружбе с Бэтменом в образе сантехника. — Шшш, — прошипел он своим ученикам. — Код красный! На горизонте — Искушение в образе кошки! Она хочет украсть нашего сантехника! — Она красивая, — заметил Трубочка. —Красота — это иллюзия, как и вкус тофу без соуса! — отрезал Джо. — Она отвлечет его от главного — от нашего танца! От нашей кулинарной симфонии! Это недопустимо! С пламенем решимости в глазах Джо подошел к их столику, на ходу срывая с головы колпак и надевая его обратно. — Добро пожаловать в храм вкуса, о, Леди! — он изящно (на его взгляд) поклонился. — Я — Джо Керр, главный жрец этих мест. И я лично позабочусь о вашей трапезе. — Как мило, — улыбнулась Селена, оглядывая его с нескрываемым любопытством. — А где ваше меню? —Меню? — Джо фыркнул. — Меню — это тюрьма для души шеф-повара! Сегодняшнее меню диктует мне сама Вселенная! А Вселенная, — он многозначительно посмотрел на Брюса, — шепчет мне, что вы оба нуждаетесь в… осознании приоритетов. — Нам просто два жареных риса, — быстро сказал Брюс, чувствуя надвигающуюся бурю. —Жареный рис для Леди? Никогда! — воскликнул Джо. — Для нее — «Супер-острое лакомство Ревнивой Кошечки»! Суп, в котором плавают перчики чили, нарезанные в форме мышек! А для вас, Базиль... — он положил руку Брюсу на плечо, — «Рагу Заблудшей Летучей Мыши»! Тушеная говядина с баклажанами, по форме напоминающими... ну, вы поняли. Брюс потер переносицу. Селена захихикала. —О, мне уже нравится это место. А что значит «рагу летучей мыши»? —Это значит, что мой друг Базиль иногда забирается так высоко в свои мысли, что забывает, где находится земля! — с пафосом объяснил Джо. — Мое блюдо поможет ему спуститься. На землю. К пельменям. К истинным ценностям. Он умчался на кухню, оставив их в недоумении. — Интересный парень, — заметила Селена. — От него пахнет... безумием и имбирем. —Это его натуральный аромат, — мрачно ответил Брюс. Тем временем на кухне царил хаос. Джо, как одержимый, метался между плитами. —Ученики! Мне нужен ваш дух! Бульдог, принеси мне самый острый перец! Тот, что мы храним в свинцовой коробке с надписью «Не для слабых духом»! —Сэнсэй, это же «Призрачный перец Каррибских островов»! — испугался Бульдог. —ИДИ! Трубочка, нарежь морковку в форме кошачьих ушек! Искаженных, страдающих ушек! Молчун, ты отвечаешь за звуковое сопровождение! Готовь вок! Громче! Пусть он шипит, как ревность в моей душе! Через пятнадцать минут Джо вернулся к столику, неся два блюда. Суп Селены представлял собой адское пекло, в котором и правда плавали перчики-мышки. Рагу Брюса было скромнее, но сверху на нем лежали два ломтика баклажана, скурпулезно вырезанные в форме силуэта Бэтмена. — Вкушайте! — прокричал Джо, отскакивая в сторону и приготовившись наблюдать. Селена, не моргнув глазом, взяла ложку и отхлебнула супа. Слезы выступили у нее на глазах, но она улыбнулась. —Остро. Как правда. —Вы... вы держитесь, — с уважением сказал ей Бульдог из-за прилавка. Брюс с опаской попробовал свое рагу. Оно было на удивление съедобным. —Ну как? — с надеждой спросил Джо. — Вы чувствуете, как вас тянет к чему-то простому и понятному? К вонтонам, например? —Меня тянет к антацидам, — честно ответил Брюс. Внезапно Джо схватил со стола графин с водой и с трагическим видом подошел к их столику. —Вода! Простая, чистая, как наше с вами знакомство, Базиль! — он налил воду в стакан Брюса, но сделал это с такой театральностью, что пролил половину на брюки Брюса. — Ой! Простите! Позвольте я вытру! Он выхватил из кармана фиолетовую тряпку (крайне подозрительную) и начал вытирать лужу на столе, при этом постоянно оказываясь между Брюсом и Селеной, заслоняя ее собой. — Знаешь, Базиль, — сказала Селена, игнорируя Джо, как назойливую муху, — мне кажется, этот милый человек ревнует тебя ко мне. —РЕВНУЮ? — взвизгнул Джо, подпрыгивая. — Я? Ревную? К кошке? Это смешно! Я просто беспокоюсь о его... его духовном пути! Он стоит на распутье! Одна дорога ведет к просветлению и пельменям, а другая... — он с отвращением указал пальцем на Селену, — к миске молока и манипуляциям! В этот момент мистер Ли, наконец, оторвался от своей книги. —Джо. Клиенты хотят есть. А не участвовать в твоей пьесе «Ревность в забегаловке». Отстань от них. —Но Ли-сан! Они разрушают атмосферу! —Атмосфера здесь и так пахнет жареным и отчаянием. Смирись. Не в силах противостоять приказу босса, Джо отступил, но не сдался. Он начал кружить вокруг их столика, напевая на мотив известной песни: «~Я всего лишь бедный повар, мне слова твои нужны не смотри на эту кошку, посмотри на вонтоны!~» Брюс чувствовал, что его терпение лопается. Селена, напротив, получала невероятное удовольствие. —Знаешь, — сказала она, наклонясь к Брюсу, — а ведь он отчасти прав. Ты и правда похож на заблудшую летучую мышь. Особенно когда на тебе этот комбинезон. Очень... органично. Внезапно Джо появился снова, на этот раз с маленьким десертом — одним-единственным пельменем на тарелке. —Финал трапезы! — объявил он. — «Пельмень Истины»! Он один. Для двоих. Решите, кто его достоин! Селена, недолго думая, взяла пельмень и откусила половину. —Вкусно. Джо смотрел на Брюса с надеждой.Тот медленно взял вторую половину и съел. —Ну? — затаив дыхание, спросил Джо. — Что вы почувствовали? —Я почувствовал, что это пельмень, — сказал Брюс. —А я почувствовала нотки ревности, — добавила Селена. Джо вздохнул с облегчением. —Справедливость восторжествовала! Он понял! Понял, что самая большая тайна — не в темных переулках, а в правильном соотношении мяса и теста! Теперь ваша связь углублена этим пельменем! Селена рассмеялась и встала. —Мне пора. Базиль, это было самое странное свидание в моей жизни. Повторим как-нибудь. — И, бросив Джокеру игривый взгляд, она добавила: — Не переживай так. Он всегда возвращается к тому, что действительно важно. К трубам. И к тебе, видимо. Она вышла, оставив за собой шлейф дорогих духов и всеобщее смятение. Джо торжествующе подошел к Брюсу. —Видишь? Она ушла. А я — остался. Потому что наша связь — вечна. Она построена не на мимолетных увлечениях, а на... Эээ... на чем, кстати, она построена, Базиль? —На моем желании починить наконец эту чертову трубу и уйти, — честно сказал Брюс, поднимаясь. —Именно! — обрадовался Джо, совершенно неверно истолковав его слова. — На общем деле! На совместном стремлении к совершенству! До завтра, друг мой! Я придумаю новое блюдо в честь нашей победы! Я назову его «Триумф Пельменя над Кошкой»! Брюс Уэйн вышел на улицу. Ночь над Готэмом была тихой. Слишком тихой. Где-то там, в «Счастливом Мандарине», Джокер праздновал победу в битве, которую сам же и придумал. А Бэтмен, защитник города, в очередной раз бежал с поля боя, пахнущего имбирем и безумием. Он достал коммуникатор. —Альфред, — сказал он устало. — Готовь ужин. И... убери со стола все фиолетовое. —Очень хорошо, сэр. А мисс Кайл оставила для вас записку. Цитирую: «Твой повар-китаец очарователен. На следующее свидание я его приглашаю тоже. Конкуренция — двигатель прогресса». Брюс простонал. Война только начиналась. Прошел месяц. Целый месяц, в течение которого Брюс Уэйн, он же Базиль Карлоу, прошел через все круги кулинарного ада. Он пробовал «Уху из электрического ската с аккумуляторной кислотой», «Салат „Иллюзия выбора“» (состоящий исключительно из капусты, но сервированный в форме демократического процесса) и «Десерт „Внезапное прозрение“», после которого у него на полчаса отнялась речь. Но худшим было даже не это. Худшим было то, что он привык. Его рука больше не дрожала, когда Джо подносил ему очередное фиолетовое месиво. Он научился кивать с правильным выражением лица, когда Джо объяснял философию картофельного пюре. Он даже начал различать оттенки безумия в его кулинарии. Альфред в ужасе констатировал, что у Брюса вырабатывается иммунитет не к ядам, а к абсурду. И вот в один прекрасный вечер Брюс сидел в «Счастливом Мандарине» и... наслаждался чаем. Он был все тот же уставший сантехник, но внутри что-то сломалось. Он смотрел, как Джо учит Бульдога искусству сервировки, используя для этого не только тарелки, но и потолочные балки, вентилятор и самого Бульдога. — Нет, нет, нет! — кричал Джо, балансируя на стуле. — Суп нужно наливать не в тарелку, а в пространство между реальностью и безумием! Смотри! — Он плеснул ложкой супа, и брызги упали точно на лысину мистера Ли. —Джо, — невозмутимо сказал Ли, не отрываясь от своего кроссворда. — Следующая порция супа — в твою зарплату. Которая все еще ноль. Брюс наблюдал за этим и вдруг понял: он не может больше этого выносить. Не потому, что это безумно. А потому, что это стало его новой нормальностью. А Бэтмен не может позволить себе иметь нормальность. Особенно такую. Он медленно встал. Отложил свою кепку. Сделал глубокий вдох и подошел к стойке, за которой Джо пытался привязать морковку к потолочному вентилятору, чтобы создать «крутящийся элемент декора». — Джокер, — сказал Брюс тихо, но четко. В забегаловке воцарилась мертвая тишина. Даже вок на плите перестал шипеть, словно затаив дыхание. Бульдог уронил поварешку. Мистер Ли медленно опустил газету. Джо замер на стуле с морковкой в руке. Его лицо стало полем битвы эмоций: шок, недоверие, замешательство, и наконец — безудержная, чистая радость. Он медленно спустился со стула, отложил морковку с благоговением, как священный артефакт, и повернулся к Брюсу. Слезы брызнули из его глаз. Он упал на колени, раскинув руки. —ТЫ ПОНЯЛ! — проревел он так, что задребезжали стаканы на полках. — ТЫ ПОНЯЛ МОЕ ИСКУССТВО! ТЫ ПРОСЛЕДИЛ ЗА ВСЕМИ НИТОЧКАМИ МОЕГО КУЛИНАРНОГО ПАУТИНКА! Я ПРОШЕЛ ТЫСЯЧУ ШАГОВ ПО ПУТИ ПОВАРА, ЧТОБЫ УСЛЫШАТЬ ЭТИ СЛАВКИЕ СЛОВА! Он вскочил, срывая с себя фартук. Под ним оказалась все та же фиолетовая пижама. —Да, Бэтмен! Это я! Я скрывался здесь, накапливая силу! Постигая дзен через нарезку овощей! И теперь я достиг просветления! Я могу отличить устричный соус от соевого с завязанными глазами! Я знаю идеальную консистенцию теста для пельменей! Каков твой план против ЭТОГО? Он гордо выпрямился, ожидая, что Бэтмен достанет бэтаранг или скажет что-то пафосное. Брюс просто вздохнул. —У меня нет плана, Джо. Ты выиграл. Ты свел с ума единственного человека в Готэме, который понимал твою логику. Поздравляю. Джо стоял, его рот был открыт. Это был не тот сценарий, который он проигрывал в голове. —Что? — выдавил он. — Но... но наша битва! Наш вечный танец! —Танец окончен, — сказал Брюс, и в его голосе прозвучала неподдельная усталость. — Ты победил, заставив меня съесть три кило фиолетового жареного риса. Это хуже, чем любая тюрьма Аркхема. В этот момент мистер Ли, не отрываясь от кроссворда, лениво поднял руку и хлопнул Джо по затылку веником. —Джо. Кончай цирк. Мойка полов не закончена. И убери эту морковку с вентилятора, она капает. Джокер, величайший злодей Готэма, человек, который бросал вызов Бэтмену с улыбкой на лице, стоял совершенно уничтоженный. Его великий момент был разрушен в один миг. Он посмотрел на мистера Ли, потом на Брюса, потом на Бульдога, который смотрел на него с обожанием. Его плечи обвисли. Он медленно поднял с пола фартук и снова надел его. —Что поделаешь, — вздохнул он с театральной покорностью. — Работа есть работа. Он повернулся к Брюсу, и на его лице снова появилась знакомая безумная улыбка, но на этот раз с оттенком искренней теплоты. —До завтра, Бэтмен? Скидка 10%, если придешь в костюме. А то ассортимент не сочетается с твоим текущим образом. Брюс Уэйн развернулся и вышел из «Счастливого Мандарина». Он не чувствовал себя победителем. Он не чувствовал себя побежденным. Он чувствовал себя... смирившимся. В Готэме появилась новая константа. Не зло, не хаос, а нечто гораздо более странное — абсурд, подаваемый с соевым соусом. А внутри Джо Керр, он же Джокер, взяв швабру, начал мыть пол, напевая под нос: «~Мы с Бэтси вдвоем, мы с Бэтси вдвоем, он трубы чинит, а я леплю тесто...~» Бульдог с восхищением смотрел на него. —Сэнсэй, — прошептал он. — Вы... вы только что признались Бэтмену в любви? —Заткнись и принеси ведро, ученик, — ответил Джо, но улыбка не сходила с его лица. — Великое искусство требует жертв. И чистящих средств. Много чистящих средств.