пистолеты и поцелуи

      У Леона имеется не один способ узнать местонахождение потенциальной "первопричины" его новой миссии. Правда, ко всем имеющимся вариантам точно не относится информация, которую он мог бы получить у некоего мистера Д., в его доме. Именно что мог бы получить, но не получил. Да и к счастью, ему не понадобилось для этого добиваться ответов от этой сомнительной личности. При помощи своих связей, включающих людей в Террасейве, Леон получает нужную ему информацию и отправляется в пункт эвакуации при помощи найденных улик ранее. На близстоящем у берега корабле ему предстоит выполнить важную первоочерёдную задачу — отыскать в одном из трюмов предполагаемое лекарство. Это финальная часть его задания.       В обители сначала следует осмотреться и наметить предварительный план действий. Благодаря маскировке едва ли можно подумать, что это агент Кеннеди — в очках и шляпе, глуповато выглядящей на нём. Среди эвакуированных люди из высшего общества, в чьём месте для отдыха нежданно-негаданно было применено биооружие. Взойдя на борт корабля, Леон тщательно изучает обстановку, обходит палубу, где собралась целая толпа. Кто-то из них чуть было не поднял панику, но члены экипажа это предотвратили. Леон обнаруживает кое-каких знакомых — близстоящие президенту люди. Отдых на роскошном круизном лайнере теперь может стоить им всем жизни. От членов экипажа он узнаёт о местоположении биооружия: где-то на нижних палубах. По предварительной информации несколько рабочих в котельных убиты.       Он рассматривает всю ситуацию с точки зрения профессионала своего дела, выискивает возможность как-нибудь пробраться к трюму с вакциной. И с монстрами. Конечно, не ради того, чтобы потолковать с ними о чём-то душевном. Всё чудится Леону чьё-то присутствие рядом, хотя он и покинул людную часть корабля.       И ведь пару раз он проходил прямо мимо неё, на расстоянии нескольких сантиметров. Каждый раз, когда у него был шанс заметить, она отворачивалась, вставала боком, закрывая своё лицо капюшоном и не давая себя никоим образом обнаружить. А он всё спускался дальше и дальше, тихо, как мышь. Почти сразу он понял, что в сложившейся ситуации лучше ему остерегаться монстров. Планы поменялись, и теперь нужно только забрать образцы вакцины, запереть вход на нижние палубы и свалить отсюда подальше вместе с остальными.       Цель обнаружена. Чтобы добраться, Леону всего-навсего-то нужно спуститься по лестнице, а потом открыть ящичек. Ничего трудного, правда? Он, с решимостью и полной боевой готовностью, разворачивается к ступенькам, ведущим вниз, и уже собирается продолжить свою миссию, как вдруг слышит, что кто-то его позвал. К тому же, голос знакомый, он точно уже его слышал раньше.       Странное дело: Леон поворачивается то туда, то сюда, и никого не обнаруживает. Совсем. В нескольких метрах от ящичка вход на опасную территорию. После того как он положил образцы вакцины к себе в сумку, из-за шкафчика с медикаментами вылетает уродливый до ужаса монстр с многочисленными мутациями, анатомически изменившими его. Первая пуля прилетает ему в грудь — как яблочной косточкой в бетонную стену. А вторая в голову, вот тут-то мутант помирает. Как он выбрался из запертой палубы — вопрос интересный, но Леону некогда об этом думать. — Леон! – и он сразу же повернулся на звук, увидев перед собой знакомую девушку — его позвала Эшли. — Что ты здесь делаешь?       Вряд ли он ожидал увидеть её здесь. Ладно бы просто на лайнере, нет, почти у места, опасного для жизни — у палубы с биооружием. — Чёрт возьми, Эшли... Это я тебя должен спросить об этом! Сейчас же возвращайся на верхнюю палубу! – меньше всего ему было нужно, чтобы кроме него кто-то, Эшли в том числе, приближались в опасную зону. — Что тебя принесло сюда? — Несмотря на твой странный вид, Леон, я сразу узнала тебя, как только ты приехал. Как же давно мы не виделись... Здесь поговаривают, что вся эта ситуация с монстрами — снова дело рук папиных врагов.       Леон вполне ожидал таких новостей, потому что это стало уже обычным делом. Эшли посмотрела на его сумку, сказала: — Твоя миссия выполнена, да?       Вспоминается ему тот день, когда он последний раз виделся с девушкой. Внутри опять просыпаются противоречия, Леон словно мечется меж двух огней. С одной стороны множество факторов против, а с другой — всего один, и его сила настолько велика, что бороться с ней просто невозможно. Сила эта... как бы это так назвать... физиологическая. — Что же дальше? – спрашивает у него Эшли, читая в его глазах внутреннее противостояние. — Мне нужно видеть капитана или другого члена экипажа, чтобы сообщить ему о том, что мы в безопасности и можем возвращаться на причал, – до последнего он мастерски создавал видимость хладнокровия, но его истинная сущность виднелась в том, как он суетливо снял дурацкую шляпу и кинул в сторону. — Тебе нужно поговорить с... — Какая ты красивая, Эшли.., – Леон схватил её за волосы сзади, поцеловал в губы, и пока длился (а длился почти полминуты!) этот эротичный поцелуй, на пол упал один из парных пистолетов на пол, раздался громкий звук.       Сильные в бою руки Леона по отношению к ней становятся мягкими и нежными, всем туловищем он подаётся вперёд, но вскоре отстраняется, осознавая происходящее. — Чёрт.., – он взглянул на неё, не прекращая тяжело дышать.       На её лице виднеется выражение невообразимого замешательства, девушка открывает рот, чтобы что-то сказать, но слова в этот миг будто все разом забылись. — Прости меня, Эшли, – держа в одной руке пистолет, второй он коснулся своего лба, как-то мучительно сжал на голове кожу.       Она продолжила молчать, а брови резко нахмурились, что мгновенно заставило Леона пожалеть о своём поступке в тысячу раз больше, чем он жалел о нём секунды три назад. Эшли ухватилась ручками за воротник его одежды, а затем вцепилась губами в его губы так сильно, как он мог ожидать от неё меньше всего на свете. Тонкие пальцы девушки, что слабенько держатся, далее игриво перетекают к плечам. Она открывает глаза, беспокойно смотря на всё вокруг: на медицинские принадлежности, лекарства и стопки с документами. — Что я делаю, Леон? — Я понятия не имею... Делай это дальше, Эшли.       Она встала к нему ближе, трепетно воздыхая, а Леон ухватился за её талию и приподнял. Плевать на трубочки, плевать на разбросанные документы, плевать на всё... К корабельной стене неслабо прижимается тело девушки; Леон не даёт ей даже шанса выбраться из его объятий.       Вдруг послышались шаги на лестнице и голос: — Мисс Грэхэм! Где вы? Отзовитесь! Господи, хоть бы с ней ничего не случилось...       Прежде чем он и она в кои-то веки после всего пережитого смогли бы поговорить друг с другом в спокойной обстановке, проходит ещё какое-то время. Догадаться нетрудно, спустя причаливание, Леон отправился по своим делам, ему нужно было переговорить с президентом и передать образцы вакцины в медицинский институт. Его миссия выполнена. Эшли как-то незаметно "затерялась" среди дел, хотя он был даже приглашён на ужин самим президентом, её отцом. Ну, в знак дружбы и благодарности. Леон отказался. И решил посвятить остаток дня отдыху с бутылкой чего-нибудь.       Он выходит из ближайшего магазина, на улице ещё достаточно светло, несмотря на вечернее время. Стоя у дороги и дожидаясь зелёного цвета светофора, Леон замечает на той стороне улицы опять до боли знакомый силуэт. "Второй раз преследует, что ли?". И всё смотрит на него издалека как-то многозначно.       Её отец уезжает далеко, надолго ли — неизвестно. Появились, как он сказал, неотложные дела в другом городе. Эшли достаёт из кармана ключ от отцовской виллы.       Вот и всё... Он уже не помнил, как поменял свои планы.       Леон вместе с девушкой заходят внутрь. — Папа сказал, что я какое-то время побуду одна, – сказала она, поправляя свою юбку и накидку, а затем отправилась в гостиную. — Ого, – говорит Леон и следует за своим Эшли в комнату. — Не сравнить со столичным поместьем. — О чём же мне ещё не известно? – хотя этот её вопрос прозвучал в шутливой форме, Леон говорит: — Ну, нет. Это ты мне, Эшли, продемонстрируй ещё что-то, что меня в шок повергнет. — Ты имеешь в виду все те штуки, которые свойственны обычному этапу взросления девушки? – она забрала из его руки бутылку с вином и поставила на стол. — Открой, пожалуйста. — Ты что, будешь пить алкоголь? – он раскупоривает бутылку, Эшли в это время сбегала за бокалом.       Она хорошенько позаботилась о том, чтобы вина в бокале было приличного количества, а затем сделала несколько глотков и шумно выдохнула. Даже на расстоянии метра Леон почувствовал запах спирта, смешанный с запахом ментола. Эшли, видимо, жевала жвачку. Делай так не она, а кто-то другой — ничего удивительного, но вот эта хрупкая юная красавица с миловидным личиком... Леон кашлянул, взял второй бокал и тоже немножечко выпил. — А тебе было приятно тогда отвлечься? – вдруг спросила Эшли, ей, вероятно, показалось, что Леон действовал на последней миссии немного неестественно, да и его жест застал её врасплох. — Ну, от работы. Ты бы назвал себя профессионалом своего дела?       Он переключил взгляд с бутылки вина на Эшли. — Это... сомнение? – спросил он настороженно. — Нет-нет, конечно, нет, – она почувствовала себя некомфортно, когда поняла, что Леон заметил её сомнения. Опустив взгляд, она прошла на кухню, достала из холодильника воды и немного выпила, чтобы освежиться после алкоголя.       Леон тоже пришёл в кухню и подошёл к девушке. Та не спешила посмотреть в его сторону, да и выглядела так, будто хочет что-то сказать, но этому мешает невидимое препятствие. — Что с тобой? – спросил он. — Да, знаю. Я всего лишь глупая девчонка, – сказала она тихо. — Эшли, я догадываюсь, о чём ты подумала, но ты ошибаешься, – и эти слова заставляют её сжать руки. — Какая глупость, – внутреннее напряжение в её голове усиливается. — Может, мне предоставить аргумент в пользу моего мнения? – он решительно предпринимает попытку успокоить её. — Смотри, сейчас я не на миссии, – от намёка у него в кармане осталось два парных пистолета.       Эшли ничего не отвечает. — Эй, – он подошёл к ней вплотную, приподнял её голову, смотря в глаза.       Кажется, у неё кончилась выдержка, она тоже посмотрела ему в глаза и спросила: — Зачем я позвала тебя? – и тут же пожалела, что задала такой вопрос. — А что, если я в состоянии разделять работу и личную жизнь, Эшли? – он сказал это чуть тише, чем всё, что говорил чуть раньше.       Такой вопрос по логике должен был хотя бы частично рассеять её сомнения, но этого не произошло. — Да, внутри меня есть что-то, что идёт вразрез с некоторыми вещами, противоречия, возможно, – он кладёт руку на свою грудь в области чуть ниже шеи. — Но я знаю пределы своих возможностей как агента Леона Скотта Кеннеди. Всё же, к счастью, у меня есть возможность разделять работу и личную жизнь. — Нет-нет-нет... Я не понимаю...       Она не успевает договорить, так как видит, что Леон вытащил из кармана один из парных пистолетов. Эшли замолкает, её сомнения подпитываются ещё больше. И вот, по классике жанра она ожидает услышать речь о долге работы. А ей того совсем не хочется, откровенно говоря. Эшли делает медленно шаг назад, а Леон наоборот — шаг вперёд, становится к ней очень близко, а затем приподнимает дуло и выпускает из рук, пистолет падает — опять громкий звук.       Глаза девушки опускаются на заряженную пушку, затем она рассматривает Леона, который всё это время неподвижно прослеживал на её лице реакцию. Она немного неуверенно кладёт руку на край другого кармана в его брюках, запускает туда пальцы и достаёт второй пистолет. "Ох и тяжёлый же..." – мысленно сказала девушка, и уже чуть более уверенно бросила второй пистолет рядом с первым. — В данную минуту я не занят своей работой. Тем не менее я хочу применить некоторые меры наказания. За то, что ты, Эшли Грэхэм, посмела усомниться в моём профессионализме, – сказал он, не отводя взгляд от неё.       Видимо, ответная реакция Эшли работает на сотую долю секунды медленнее, чем у Леона (понятное дело, он пережил на своей работе столько всего, что готов уже ко всему возможному и невозможному), и она не успевает ничего сказать. Прямо в тот миг, когда у неё сконструировался в голове ответ на его слова или, точнее говоря, вопрос, он приблизился к ней, затем наклонился и прямо в губы поцеловал.       Сплетая друг друга руки, они прижались телом к телу. Леон далее прошептал после поцелуя. — И эта мера — застать тебя врасплох.       Будто маленькая электрическая искра вспыхивает при соприкосновении их губ. Следует ещё один, а потом ещё, и ещё, и снова поцелуй, и очередной делается дольше остальных. После продолжительного в губы следует поцелуй и в мочку уха, и в область шеи, и в ключицы, и всё так плавно и медленно, что Эшли могла бы просто растаять от растущего тепла, создаваемого приливом крови к зонам, в которых происходит поцелуй. Он прошептал: — Смотреть на то, как колеблется напряжение, слышать стук твоего сердца, даже не прислоняясь к груди, – всё это заставляет меня испытывать странное приятное чувство.       Множество импульсов проходит по телу девушки от воздействия его рук, которые так беззастенчиво и настойчиво соприкасаются с её ладонями, и ими он не ограничивается. Затем он приподнял свою подругу, ухватившись за её талию, и усадил на кухонную тумбу. Их глаза снова закрылись, и поцелуй последовал ещё более страстный и раскрепощённый. Леон дотрагивается до плеча Эшли, а далее — до волос, теперь уже распространяя чувства покалывания и тепла на затылке и чуть ниже. Вероятно, она сама не знала о существовании у себя такого большого количества осязательных рецепторов с удивительно высоким уровнем чувствительности на внешний раздражитель.       Мгновение трепета и чувство единства друг с другом прерывает абсолютно неожиданный звук ключа, вошедшего в дверной замок. Это уборщик. Чёртов уборщик. Эшли позабыла, что ключи есть и у прислуги, он пришёл, и его визит никто никак не мог ожидать. Механизм внутри замка повернулся ещё и ещё; Леон и Эшли открыли глаза и вдруг вспомнили — они не закрылись изнутри на внутреннюю щеколду. А затем вскочили с места. Весьма стремительно, но всё же не суетливо, Эшли направилась в гостиную и быстренько прихватила бутылку с недопитым вином. Леон поскорее поднял оба пистолета с пола, подбежал к окошку и открыл его. Сначала он, а потом и его подруга, — он подал ей руку, — они оба покинули виллу, не дав себя заметить. Все дороги ведут... ох-хо-хо, в отель, конечно, куда же ещё...       И улики, которые могли бы сообщить уборщику об этих двоих, побывавших тут прямо перед его появлением, — благополучно забытая пробка от бутылки на столе и пара бокалов. Заметить не так сложно, но разве подумает чего уборщик? Да его это вообще не интересует. И он, кстати говоря, вместо всякого унюхивания улик принялся наводить порядок, а по окончании, пока нет дома хозяев, разделся, лёг на диван и заказал аппетитную, с душистой корочкой и невероятным ароматом пиццу "Маргариту".