Я видел, как горит небо

      Городской пейзаж около пяти минут назад сменился нескончаемой степью. Серые однотипные дома с коричневой черепицей исчезли из поля зрения ещё раньше: он даже почувствовал желание вернуться и выпить предложенный в одном из последних встречных кафе сладкий капучино с ванильным сиропом. От подобных вязких, в своей приторности, мыслей, Гарри Поттер пытался отвлечься, рассматривая своё уставшее отражение в зеркале. Он скривился, разглядывая глубокие синяки под глазами. А впереди, дорога направлялась куда-то вдаль, где главенствовала почти мёртвая пустошь. Как же он это ненавидел.       До чувствительного слуха донеслись редкие, но тяжелые постукивания по крыше машины и он увидел, как одинокая капля скатилась по стеклу, смазывая взор. На место пасмурной погоде пришёл дождь и непроглядный туман, что своим тяжёлым запахом озона давил на голову, заставляя склоняться к прохладному рулю и пытаться за пару секунд переждать надвигающуюся мигрень, а после — возвращать свой взгляд на дорогу. Увидеть что-то дальше десяти метров не представляло возможным и это создавало совсем не радужные мысли. Почему его взгляд, то и дело, натыкался на старые автомобили с облупившейся краской, которые стояли чуть дальше обочины и пугали своей заброшенность — он не знал, но очень хотел списать на затуманенный от мигрени мозг. Машина плавно ехала по мокрой дороге, укачивая и без того сонного водителя.       Через пару минут начался ливень. Мерзкие и ледяные капли воды с неприятным стуком ударялись об стекло, мешая взгляду. Холод сковывал тело, заставляя передёргивать широкими плечами от пробежавших по всему телу мурашек. Небо будто плакало вместе с ним, с Гарри, чьи невзрачные бледно-зелёные глаза так приятно сочетались с ощущением безнадёги. Никотиновый дым приятно согревал легкие и выходил белым облаком из приоткрытого рта. В такую погоду, его глаза виделись тёмно-зелёными, словно он родился прямо в этом сплошном тумане.       Шины издали неприятный ушам визг, разбрасывая в разные стороны от себя асфальтную крошку — Поттер резко прибавил скорость. Руки одинокого путника вцепились в руль с такой силой, что выступили голубоватые вены, и ему не приходило в голову интересней идеи, чем вскрыть их перочинным ножиком, который выглядывал у него из бардачка. Чисто логически — следовало бы снизить скорость, да только вот он не собирался, продолжая купать свой воспалённый разум в адреналине широко распахнутыми глазами смотря вперёд, не обращая внимания на озноб, пробивающий каждую клеточку тела. Окна были открыты и очень быстро капельки то ли тумана, то ли постепенно успокаивающегося дождя, оказывались на сидениях, впитывая вместе с собой чувство пустоты и озона.       Мысли о его незавидной судьбе заставляли вжимать педаль газа в пол, пока машина неслась все быстрее, разгоняя туман.       Как он был так слеп? Неужели, белёсый туман застилал ему глаза уже тогда, во время их многочисленных свиданий, оканчивающихся нежелательной постелью и исцарапанной спиной, по которой стекали алые капли крови? Он ждал её звонка, словно был домашней псиной, будто бы жизни без неё не было и вовсе. Можно было подумать, что крики начальства за непродуктивную работу, а так же недоумение на лицах родных, чьи звонки он игнорировал с периодичностью в шесть дней, седьмой оставляя для себя — его совсем не волновали. Всегда она — в голове, в телефоне, в мыслях, в горящих от долгих поцелуев губах.       Чувства душили и делали из него слабохарактерный кусок мяса, не давая полностью раскрыть себя и сказать «нет» на очередной жалобный взгляд, намекающий на её удовольствие. Как Гарри не мог понять раньше, что её совершенно не привлекало какой кофе он предпочитает, в какие игры любит играть, сидя дома в одиночестве? Почему она не хотела понимать, что Поттера совершенно не привлекают постельные утехи, а заставлять себя — он не привык, но ради девушки наступал на шею гордости и как щенок покорно выполнял её команды?       Да вот только он понял, что его используют только сутки назад, когда он со счастливой улыбкой объявился на пороге своей квартиры. Гарри хотел предложить ей поехать через Нью-Мексико в другой штат, где ему предложили отличную работу в кампании, на которую он уже давно обращал свой взгляд. Вся в засосах, она встретила его на пороге квартиры и, ничуть не стесняясь наготы, начала слезливо и чертовски лживо умолять простить, пока какой-то парень с ужасом в глазах принялся одеваться и быстро вылетел через приоткрытую дверь квартиры. Когда он продолжил смотреть на неё сверху вниз, когда его глаза были пусты, она усмехнулась так, как никогда прежде — припухшие губы искривились в намёке на неприязнь, а глаза полыхнули злобой. — Здесь только твоя вина, сладкий, — сахарным голосом произнесла она, пока у него разрывалось сердце. — Я девушка с большим будущим и ты мешаешь мне самореализовываться! А ты, из-за своей тупой работы, не можешь мне ничего дать! Это ты заставил мне тебе изменить!       Она собрала все свои дорогие шмотки в два больших чемодана так быстро, словно уже давно была готова. Легко свалила в закат, оставляя после себя мерзкую тяжесть в душе, краснеющую от пощёчины щёку и разбитое, словно очередная бутылка виски, сердце, что трещало по швам от неожиданного предательства. Но он верил ей. Какой же он всё-таки жалкий — поверил человеку и снова не тому.       Он даже её имя не хотел вспоминать. Оно прокатывалось по горлу противной массой, заставляя его морщиться — предательство давило на пищевод. Как же Поттер ненавидел испытывать такие сильные эмоции.       Дождь усилился опять, а вместе с ним и мысли не оставляли тяжелую голову в покое. Сигарета дрожала между пальцами и Поттер, клятвенно обещавший своей уже бывшей бросить курить как можно скорее, снова не оправдал чьих-либо ожиданий, скуривая за сутки вторую пачку, оставляя ещё три на пустом сидении рядом с водительским… А раньше она сидела там и что-то говорила ему. Музыкальными пальчиками поправляла его любимую прядь волос, которая постоянно норовила выскользнуть из элегантной причёски. Собранные рыжие волосы блестели на солнце бриллиантами. Она улыбалась ему одними глазами, рассматривая себя в зеркале, заражая своим смехом всех вокруг, а он…       Внезапно, впереди мелькнул чей-то силуэт и Гарри только сейчас понял, что туман стал каким-то уж очень навязчивым, а он едет по этой довольно короткой дороге уже около получаса. Паническая мысль, что он должен был преодолеть расстояние в пятнадцать километров ещё шестнадцать с половиной минут назад, заставила его резко нажать на тормоз и остановиться прямиком возле неизвестного. Прохладный руль врезался в лоб, раскрашивая салон красным, даруя мёртвому темно-серому салону последних красок, оставшихся после хозяина.       Гарри приподнял разбитую голову и попытался разглядеть то, из-за чего или из-за кого он прямо сейчас отправится на верную смерть. Длинные белоснежные волосы слабо колыхались от ветра, а мёртвенно-бледная кожа светилась изнутри. Неизвестный медленно повернул голову и уставился на мужчину пустым взглядом жёлтых глаз без зрачков. Из волос торчали острые демонические рога, а над ними светился нимб. Сердце Поттера билось где-то в глотке, и он продолжал повторять про себя, что это лишь галлюцинация, лишь очередная… — Галлюцинация… — прошептал он для себя побелевшими губами и зажал уши, когда от существа послышался громкий, нечеловеческий вой.       Оно исчезло из поля зрения на пару секунд, прежде чем грохот падения тела на капот оглушил его. Тварь расправила свои переломанные ангельские крылья, демонстрируя тёмно-серые, словно бы испачканные во тьме, перья и вновь заорала. Гарри зажмурился, не в силах выносить это сумасшествие, что творилось сплошь и рядом с ним.       Неожиданно, взор мужчины приковало чистое свечение в районе груди у существа. Белое сердце с тёмными венами выделялось на серой коже и казалось слишком живым. Даже живее души Гарри после расставания.       У Поттера была исключительно одна попытка. Попытка узнать, является ли это место слабостью особи или он бесславно умрёт от неизвестного биологического вида, от которого у него по спине бегают мурашки.       Рука Гарри дернулась к бардачку, и он вытащил вздрагивающей рукой перочинный ножик, что игриво блестел в желтоватых глазницах существа. Одно стремительное движение — нож оказался прямо в грудине этой твари, разрывая нежную плоть под натиском ярости и гнева загнанного в угол человека. — Сдохни, сука! — воскликнул Гарри, и тварь взорвалась ярким светом, вынуждая его зажмуриться.       Мужчина тяжело дышал, сжимая дрожащими руками своё лицо, не желая смотреть на свою смерть. Тишина нарушалась лишь громом где-то сверху и мелким дождём, что шелестел откуда-то спереди, прямо перед его лицом. Он неспешно приоткрыл один глаз, а затем второй и устало откинулся на спинку сидения, царапая от облегчения лицо, сдавливая пальцами напряжённые веки. Спереди никого не было. Лишь разбитый капот и переднее стекло напоминали о произошедшем.       «Дорога в никуда», что простилалась для него на многие-многие мили вокруг, молчала, выглядя знакомо-задумчивой. Гарри неспешно вышел из автомобиля и огляделся. Безлюдная степь освещалась предрассветным солнцем, выглядя при этом абсолютно невинной. Степь обманывала, скрывала случившееся игривым сиянием забытых около обочины автомобилей. Ворон, что сидел на одном из них, каркнул и взлетел высоко ввысь, скрываясь за тяжёлыми облаками. Единственный свидетель, да и он не мог видеть, лишь чувствовать происходящее животной сутью.       Гарри Поттер извлек из кармана пачку сигарет и зажигалку. Медленно поднёс фильтр к губам и зажёг фитиль, вдыхая никотин и ледяной воздух после дождя полной грудью. С него довольно этих волнений.       Мужчина даже не заметил, как рана на лбу перестала его беспокоить. В напоминании ему осталась лишь полоска запёкшейся крови ближе к волосам. Глаза Гарри осматривали горизонт, неспешно расцветая жёлтым цветом вблизи зрачков…

***

      Убитая горем молодая девушка, прелестная Джиневра Уизли, разглядывала вымотавшегося мужчину на камерах, от которого так легко отказалась. Гарри, который должен был приехать к своим родственникам часов пять назад, так и не появился там. Шесть часов назад он не считался исчезнувшим без вести. По мнению Джинни, он должен был предаваться своему горю в объятиях своей матери либо вообще пить в одиночестве в каком-нибудь незнакомом баре, в компании превосходного «Джека Дэниэлса». Он бы заливал его в себя до беспамятства. Она прекрасно знала его.       Последний раз его видели недалеко от Альбукерке, в кафе. Он, как ни в чём бывало, брал с собой пару-тройку гамбургеров и коробку, наполненную сигаретами. Он исчез тихо и мирно, как испаряются на коже только что приземлившиеся снежинки, растаивая прямо в атмосфере от тепла живого тела. Так и он, Гарри Поттер, растаял в воздухе, унося с собой очередную мистическую ситуацию о пропаже в пределах «Сухопутного Бермудского треугольника». И даже плач Джинни не сможет возвратить ей того, чью душу обожала она всем своим зачерствелым сердцем. Что имеем, не храним, потерявши — плачем, верно?       Она так ненавидела себя, но вновь и вновь разглядывая привычный излом бровей — он хмурился так, когда его одолевала головная боль — снова утопала в своём несчастье. Ужас Джинни необузданными волнами прокатывался по её телу геенной огненной, вынуждая плечи, покрытые нежной тканью белоснежной футболки, дрожать. О, она прекрасно знала, что людей, пропавших в этом чёртовом месте, никогда не находят. Она прижала ко рту свою дрожащую ладошку и медленно, будто в дешёвых фильмах, лишенных актерского мастерства, опустилась на пол, завывая от горя, застилавшим её глаза. Правда в том, что фильмы и поведение Джинни имело одно различие — она горевала по-настоящему.       Темноволосый полицейский по новой пересматривал видеозапись. Он с упорством, каким не отличалось большинство его коллег, старался отыскать зацепки, предшествующие исчезновению мужчины. Он почти не обращал внимания на скорбящую женщину, предпочитая лишь утомленно качать головой, едва услышав новый всхлип. Вдруг, он приметил промелькнувшую фигуру где-то за спиной парня. Она на доли секунды возникла в поле зрения и тут же исчезла. Мужчина нахмурился. — Что за чертовщина…?       Ему никто не ответил. А жёлтые глаза продолжили взирать полицейскому напрямую в душу, легкомысленно рассматривая его в ответ с видеозаписи.       Он сжал виски: головная боль нарастала, не давая сосредоточиться. Слабый шум нарастал в его голове, пока не преобразовался в мизофонию. Гул превратился в хриплый шепот: — Увидел… Не нужное… Смерть… Приоритет…       Короткие ногти заскользили по матовой поверхности стола, оставляя еле заметные следы царапин. Как же ему было больно…       Он поднял голову. Руки дернулись к лицу, пробуя удержать улыбку, что неторопливо растягивала ему рот до порванных мышц лица и сочащейся из повреждённых участков крови. Мужчина взглянул на странную тварь из видеозаписи, что с каждой секундой становилось чётче, отпечатываясь в сознании пустыми глазами без зрачков.       Пальцами он вцепился в свою форму, стараясь ослабить несуществующую стальную хватку на шее. Он чувствовал, что умирал, и ему было дико страшно. Невинный Ангел склонил голову к плечу и издевательски помахал, мягко улыбаясь. Шея мужчины ломалась, оголяя хрупкие сероватые кости. Позвонки смещались под невиданной силой, деформируя позвоночник…       Женщина испуганно закричала и медленно отползала от творящегося вблизи ужаса. Джинни не могла поверить в то, какая она неудачница. Почему это происходит именно с ней?       Через пару секунд, люди в форме спецназа забежали в светлую комнату и за мгновение украсили часть стены кровавыми пятнами. Мужчина безжизненно сполз вниз, склоняя голову к полу. Из его головы текла кровь, образуя замысловатые узоры на белоснежном полу.       В одном из телевизоров довольно мелькнули золотые глаза и тут же пропали. С уходом твари, труп мужчины распался в пепел, унося с собой воспоминания о том, что произошло несколько секунд назад. В памяти Джинни сих пор стояла неживая изодранная усмешка до ушей, запах металла и горящие в тени желтые глаза. — Н-нашли! Мы нашли его! Он живой!       Люди словно забыли о том, что случилось только что и поторопились на выход.       Джинни кинула последний взгляд на то место, где недавно сидел бездыханный полицейский, и вытерла мокрые глаза дрожащей ладонью. Она выбежала вслед за спецназом.       Тем временем, на видеозаписи беззаботно покупал свой излюбленный капучино Гарри Поттер. За его спиной больше никого не было.

***

      Солнце потихоньку восходило над землей, лучами согревая пропахшую озоном дорогу. Машина стояла сиротливой темной точкой на обочине, выглядя сюрреалистично — вокруг не было ни души. Гарри словно возвратился на тысячи, сотни тысяч лет назад и единственное напоминание о цивилизации — его средство передвижения. Он старался даже не думать о том, куда исчезли разбитые в дребезги механизмы, которые он видел пока ехал в тумане…       Будто мгла забрала с собой не только покой мужчины, но и попросту любое подтверждение того, что он не сошел с ума.       Поттер безвольно склонился к рулю, прижавшись лбом к прохладной поверхности. Автомобиль был абсолютно целым, без намёка на разбитое лобовое стекло, словно всё то, что он пережил — это всего лишь нездоровое воображение человека, что только накануне испытал расставание с любимым человеком.       Он пристально вгляделся в своё отражение и дотронулся до покрытых кровью волос, осмотрел полыхающие золотом глаза и нахмурился. Это не могло быть просто суровой выдумкой — даже для галлюцинации это чрезмерно реалистично… Мужчина невесело усмехнулся — неужели, он уже начал думать, что у него шизофрения? Как весело. До чего он докатился?       Поттер стоял на том же месте, где и произошли самые пугающие события в его жизни. Он не мог сделать и шагу, наблюдая за медленно восходящим солнцем, словно загипнотизированный красой природы вокруг. Он наслаждался запахом ментола и сигарет, неспешно скуривая по пачке каждые полчаса, всё пытаясь унять разнесенные в дребезги нервы. Ничего не помогало. Только его мысли чего стояли — нервировали до тошноты, до мерзкой дрожи в руках. Он чувствовал себя параноиком. — Боже мой, как же надоело…       Мужчина пару раз ударил по рулю кулаком, испытав волну острой боли, которая через пару-тройку секунд пропала, сменившись абсолютным безразличием ко всему на свете. С ним явно происходило что-то странное, неприятное, заставляющее внутренности скручиваться внутри беспокойством. Он даже забыл, зачем он ехал по этой трассе, зачем вообще выходил из дома в эту ночь и уезжал — это не имело больше значения. Лишь одиночество и страх за свою судьбу взметались где-то глубоко в душе, копошась опарышами и сжирая всё, до чего дотянуться. А дотягивались они непосредственно до светлых эмоций, которые в нём ещё были.       Гарри небрежно сжал свои тёмные пряди в кулак и устало простонал — размышления доведут его до ручки, а он этого уж точно не желал. Вот бы некто пояснил ему, что за хрень случилась в его жизни, доломав то, что устойчивыми балками стояло на земле в его подсознании…       Внезапно послышались звуки полицейской сирены, и он медленно вышел из машины, непринужденно захлопнув дверь. Оперативники приближались, и мужчина заподозрил, что у него теперь могут быть проблемы. Он убил какое-то творение и думал, что останется безнаказанным. Три раза ха! Только… Как они узнали об этом?       Он прижался бедром к автомобилю и отбросил от себя очередной окурок. Сколько он уже скурил? Двадцать первую? Может, тридцатую? Как его ещё не стошнило от дыма в лёгких, он не понимал, но с упоением смертника пользовался непонятной способностью организма к регенерации. — Пожалуйста, оставайтесь на месте! — Люди в форме спецназа выбежали из машины и принялись обыскивать Поттера и его транспорт.       Он просто стоял, пока не зевнул, растерянно прикрыв рот рукой. Это выглядело так, будто ему было всё равно на происходящее вокруг. — Он отмеченный!       Ропот голосов превратился в какофонию звуков, и Гарри сдавил виски — боль нарастала, будто кто-то бил его по мозгам кувалдой. Он покачнулся и сжал рукой бок машины, чтобы не упасть. Глаза горели так, словно в них был песок или даже камни. — Что за хрень вы говорите…?       Его прервал вопль бывшей девушки, что пыталась добраться до него, крича ему что-то. Он попытался расслышать, но боль стала невыносимой. Только он потянулся пачке сигарет снова, как тело прошиб ток — полицейский воспользовался электрошокером. Заключительная мысль Гарри содержала нецензурную брань и скорбь по последней недокуренной пачке сигарет.

***

      …Достаточно неприятное пробуждение сопровождалось ударом чего-то нелегкого по голове. Гарри открыл жёлтые глаза, и устало вздохнул — книга валялась на полу в маленькой комнатке, называемой, по странной иронии, специализированной тюрьмой.       Два дня назад ему, наконец, объяснили, зачем он здесь, в этой холодной камере заключения для опасных преступников. Видите ли, увидел что-то не то, сделал то, что нельзя было и всё в подобном духе. Он понятия не имел, почему только он удостоился такой привилегии сидеть в четырех стенах. Он даже это комнатой назвать не смел — голые стены, покрытые кое-где мхом, да звук капающей воды из-под крана где-то рядом… Он чувствовал себя чрезмерно оскорбленным подобным вниманием. Где-то поблизости единодушно закаркала ворона, будто бы соглашаясь с печальными мыслями.       На глаза Поттера опять попалась ветхая книга. Сколько не выкидывай в решетчатое окно — она возвращалась бумерангом через некоторое время. Мужчина с беззаботной улыбкой решил, что сошёл с ума.       Он неохотно взял в руку тяжелый талмуд и принюхался — пахло настоящей кожей. И почему он раньше не унюхал подобную жесть? Он медленно провел пальцами по шершавой поверхности и задумался, глядя на противоположную стену камеры, в которую его поместили правительственные агенты. Ему ничего не оставалось, как раскрыть тяжелый том и начать читать. Всё равно здесь было невесело и унылые мысли посещали лохматую голову.       «…Твари небесные — создания, приближенные к злому Божеству Архесу, чей взгляд создал пламень и влагу земную, тварей с душой и нежить бездушную. Кровавым мечом прорубал он путь тернистых морей, дав жизнь оракулам смерти…»       Мужчина пренебрежительно скривился и до скрипа сдавил зубы — у этих тварей ещё и своя религия есть, что ли?! Мозг Гарри отказывался верить в происходящее, и он воспринимал всё как неудачную шуточку подсознания…       Через несколько часов, Поттер сжал книгу в одной руке, и устало потер переносицу. Времени прошло, по его подсчетам, довольно много, но мужчина провёл его с пользой. Он дочитал труд до середины с чувством полной брезгливости. Если задуматься, то всё это — одна беспрерывная чепуха. Ангелы, что истребляют целые расы; бесы, спасающие всех подряд… И Божества, которые жаждут всё уничтожить.       Поттер недоверчиво огляделся по сторонам, кидая взор на улицу сквозь металлические прутья — там царила ночь, но он так хорошо видел, что… — И никто не хочет рассказать мне, что за хуйня творится?       Было страшно. Шокированный взгляд упал на вены. Они пылали тьмой, извивались червями под нежной кожей, зазывали, притягивали взгляд.       Чувство неприязни, граничащее с мерзостью по отношению к себе, прострелило голову. Нестерпимо захотелось курить.       Он снова кинул взгляд на книгу, которая лежала рядом, раскрытая на определенной странице. Гарри стиснул дрожащими руками шершавую обложку и впился глазами в горящие жёлтым цветом буквы.       «… И последний тринадцатый Оракул пробудится, стоит увидеть Свет в невинных глазах, что подобны Солнцу. Мертвая Пустошь заискрится, и откроются врата в Арзеиль. Оракулы возьмутся за орудия, стоит Ангелам улыбнуться. Тьма заструится внутри, подобно Змиям древних ветров…»       Мужчина заскрипел зубами и вновь посмотрел на свои руки. Кровь бурлила под кожей чёрным цветом, не давая сосредоточиться ни на чём другом. Он прикрыл глаза.       Тишина окутывала лабиринты тёмных коридоров. Она нарушалась лишь негромким капаньем воды из-под крана. Но внезапно, звучный мат раздался где-то напротив, и Гарри поторопился посмотреть на нерадивого соседа. Он выглянул в маленькое окошко, грубо вырезанное прямо в двери, и сердито вытаращился на странного мужчину, что находился за такой же толстой решеткой. — Чо уставился? — незнакомец говорил с явным акцентом, но это не мешало Гарри понимать его. Человек напротив громогласно высморкался в платок и поднял свои глаза, впиваясь диким взглядом жёлтых, как и у Поттера, глаз в испуганно замершего парня.       Двое мужчин опасливо уставились друг на друга, замолкая. — Так… Ты тоже какой-то чёртов Оракул? — неизвестный оживлённо улыбнулся. Щетина делала черты его лица отталкивающими, но Гарри мужественно терпел змею отвращения, проползающую по его позвоночнику. — Ага… Наверное… — угрюмо откликнулся Поттер и закатил глаза. Вся эта картина ему ой как не нравилась. — Меня зовут Антонин, кстати. Долохов. Вообще не понимаю, зачем такого туриста, как я, притащили сюда… — неизвестный прокашлялся и громко шмыгнул носом. — А тебя как зовать-то? — Гарри Поттер. Неприятно познакомиться.       Желающий скурить несколько пачек сигарет подряд, измученно вздохнул и уселся прямо на холодный каменный пол своей темницы. Его жизнь пошла наперекосяк из-за одного неприятного эпизода, связанного со своей бывшей девушкой. Но он не собирался мириться с иронией судьбы. Мужчина даже жизни нормальной не поведал, какая тюрьма, какое заточение?       Руки сжались в кулаки, и его губы изогнулись в победной улыбке. Он нашел смысл своего ненавистного существования. Мысли о том, как он выберется отсюда, травили голову надеждой.       Его глаза вспыхнули жёлтым и через секунду погасли, оставляя небольшую комнатку два на два метра в кромешной тьме…       Подул суровый ветер. Страницы древнего талмуда быстро перелистывались, пока не остановились на последней странице. Там была одна единственная надпись:       «… Да пробудиться же Последний Оракул и искупает весь мир в крови Грешников.»