Кривое отражение

Счастье — это не бояться быть собой. Иногда случается так, что приходится жить чужой жизнью: исполнять чужие планы, говорить чужие слова, испытывать чужие эмоции, показывать миру чужое лицо. Деньги, сила, мечты и цели — всё чужое. Даже чёртово нижнее бельё и то чужое… Шэнь Цинцю коснулся тонкими длинными пальцами поверхности кристально чистого озера. Кого он там увидел? Вроде он, а вроде и нет. Функция ООС давно снята, но он так и не стал собой. В его сердце всегда шептал чей-то испуганный голос, предостерегая: не показывай истинные чувства, не говори слишком много, не отличайся слишком сильно от Шэнь Цзю (не то чтобы у него это получалось, но он старался). Никто не должен догадаться, что он не тот, за кого себя выдаёт. Что он обычный молодой парнишка, который совершенно растерян и не знает, что делать. Бессмертный мастер не может быть таким, как он. Учитель не может быть таким, как он. Шэнь Цинцю не может быть таким, как он. Звучит абсурдно. Настолько абсурдно, глупо и неприятно, что плакать хочется. Мысленно, конечно, но всё же хочется. Когда каждая частичка наполнена чем-то инородным и неестественным, жизнь кажется весьма утомительной и неприятной. Однако к этому привыкаешь. Ужасно, но факт. «А что же осталось от меня?» Хороший вопрос. И очень-очень сложный. «Из моего в этом теле только страх, сарказм и жгучее желание жить… Ну что же… Тоже неплохо — хоть что-то есть.» Однако звучит как-то не очень. Он бы сказал даже жалко. На самом деле зачем вообще жить, если не можешь быть собой? Вся любовь, ненависть или безразличие достаётся не тебе, а кому-то, кого ты играешь. Кому-то, кого даже не существует. Кто уже давно умер… И всё же, жить хотелось. Или нет? Шэнь Цинцю уже не мог сказать, так ли сильно хотел он жить? С тех пор, как он столкнул Бинхэ в бездну, мысли о смерти были довольно частыми гостями в его голове. Хотя, сказать честно, умирать от рук ученика не хотелось. Даже мысль об этом причиняла неимоверную боль. Он не мог находиться в Цанцюне. Не мог видеть своих боевых братьев и сестёр. Лишь Шан Цинхуа иногда скрашивал его дни. Но даже этот хомяк не мог вытащить собрата по несчастью из пучины отчаяния. Лишь боль напоминала, что он хочет жить. Лишь боль делала Шэнь Юаня живым. Не Шэнь Цинцю. Но Шэнь Юаня. «Я просто кривое отражение. Я сделал только хуже…» *** Ло Бинхэ не так представлял первую встречу с учителем. Он предполагал многое: от искренних извинений, до искренних проклятий, но никак не ожидал увидеть режущим себя Шэнь Цинцю на берегу озера. Поначалу он даже не понял, что учитель делает с Сюя, но затем он увидел руку. Окровавленную и исполосованную руку. Драгоценную руку, покрытую ужасающими шрамами. — Шицзунь! Он даже представить себе не мог, что его учитель может заниматься членовредительством! Услышав голос ученика, Шэнь Цинцю вздрогнул. Удивлённые зелёные глаза посмотрели в алые глаза ученика. Сюя выпал из ослабевших пальцев, словно какая-то деревяшка, а не известный на весь заклинательский мир клинок. Ло Бинхэ вглядывался в исхудавшую фигуру учителя. Знакомые черты лица стали острее, в некогда ясном и добром взгляде появилась смертельная усталость, а его чётко очерченные губы были белы, словно он и не жилец вовсе. Даже его одежды стали проще и невзрачнее. Когда? В какой момент яркий и благородный бессмертный мастер Шэнь превратился в испуганную и опустошённую тень самого себя? Разве он не должен радоваться жизни? Учить новых учеников и дарить свою любовь? Мысли об этом одновременно радовали и приводили в ярость. Ло Бинхэ не знал, что чувствовать. С одной стороны этот человек столкнул его в Бездну, отправил на погибель, но с другой стороны… Это тот человек, которого Ло Бинхэ любит больше жизни, боготворит и обожает. Именно от рук Шэнь Цинцю он познал всю боль и отчаяние, но его же руки дарили ему великую любовь и заботу. Поджав губы, Ло Бинхэ двинулся к учителю. Тот, вопреки ожиданиям, никак не реагировал, лишь буравил его взглядом, полным недоверия. Шэнь Цинцю не понимал, что здесь делает ученик, которого он уничтожил собственными руками. Прошло только два года… Как же Ло Бинхэ здесь оказался? И почему нужно было застать его именно в таком виде? Когда подключилась система и начала что-то говорить, Шэнь Цинцю не слушал её. Он просто смотрел на то, как любимый ученик бережно берёт его раненую руку и также бережно проводит по ней грубыми пальцами. К чему эта нежность? Шэнь Цинцю даже не заметил, как этот вопрос сорвался с его губ. — Потому что учитель очень дорог мне, — напряжённо ответил Ло Бинхэ, залечивая порезы духовной энергией — Дорог? Нет. Не надо лжи… Я знаю, что не заслуживаю прощения… И не заслуживаю тебя… Сердце Ло Бинхэ на мгновение остановилось, а затем забилось, как бешенное. Значит ли это, что Шэнь Цинцю сожалел? Неужели он такой из-за Бинхэ? Эта мысль одновременно горчила и отдавала сладостью. — Учитель, разве это не мне решать? Ты… Ты же не пытался себя убить, учитель? — он даже не заметил, как дрогнул его голос, а на глазах навернулись слёзы. — Нет, наверно, — безучастным тоном ответил Шэнь Цинцю. «Наверно?» — Ло Бинхэ казалось, словно в него вонзили сотню мечей. — Я просто хотел почувствовать желание жить… — Учитель! Ты с ума сошёл?! — сорвался Ло Бинхэ. Схватив Шэнь Цинцю за плечи, он начал трясти его, не замечая как у самого слёзы стекают по щекам. — Как ты можешь так себя не любить?! Как ты можешь такое с собой делать?! ТЫ! Ты… Почему? НУ ПОЧЕМУ ТЫ ТАКОЙ? — под конец он уже просто рыдал. Слёзы любимого ученика привели Шэнь Цинцю в чувства. Он запаниковал. Даже будучи Шэнь Юанем, он всегда терялся при виде чужих слёз, а слёзы Ло Бинхэ и вовсе резали душу и сердце тупым ножом. — Я… Прости… Прости, Бинхэ… Я не знаю. Я ничего уже не знаю и ни в чём не уверен. Мне так жаль. Я не хотел. Знаю, что это ничего не исправит, но я искренне не хотел бросать тебя в Бездну. Но я не мог. Просто не мог. Иначе я бы умер, а ты… На тебя, вероятнее всего, объявили бы охоту. Я — ужасный человек. Даже сейчас пытаюсь оправдаться. Я… Шэнь Цинцю продолжал бормотать о том, как ему жаль, а Ло Бинхэ впервые посмотрел на ситуацию под другим углом. И, сказать честно, этот другой угол нравился ему куда больше. — Ты… Ты верил, что я выберусь из бездны? — прошептал Ло Бинхэ. — Я это знал. Это всё, что было нужно Ло Бинхэ. Он повалил учителя на землю, крепко его обнимая и словно одержимый повторяя: — Я прощаю. Я прощаю тебя. За всё что было и будет. Учитель, не бросай меня. Пожалуйста, больше никогда не бросай меня. Просто скажи и я всё ради тебя сделаю. — Бинхэ… — ошарашенно пробормотал Шэнь Юань, а затем крепко прижал к себе своего самого любимого ученика. — Возвращайся домой. Без тебя слишком пусто. — Этот ученик всегда будет следовать за учителем. — О… Это… Очень хорошо. Шэнь Юань совсем не против. На удивление, наоборот, даже очень рад.