Come home soon, my beautiful girl.

Ночь была вязкой, как смола. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный гарью и железом. Оборотень, которого они выслеживали три дня, наконец показалась только не там, где ждали. Я стояла у старой заправки, сжимая в руке сигарету, когда из-за угла вылетел Дин, выстрелив дважды. Пули прошли мимо слишком быстро всё произошло. Существо прыгнуло, сбило меня с ног, и только резкий звук выстрела сверху спас меня от мгновенной смерти. Но когти успели. Жгучая боль прорезала бок я задыхалась, чувствуя, как кровь пачкает одежду. — Эй, эй, — голос Дина звучал хрипло, — держись, слышишь? Он подбежал, схватил меня на руки, не давая упасть на асфальт. Сэм уже бежал к машине, открывая водительские двери и бросая взгляд на труп монстра, который валяется с простреленной головой. — Ничего… —выдохнула я, слабо улыбнувшись, — просто царапина. — Ага. — Дин стиснул зубы, глядя на кровь, — Царапина. Как у того парня, которого мы хоронили неделю назад. Он поднял тебя, прижимая к себе. Руки дрожали, хоть он делал вид, что нет. Запах его куртки, бензина и оружейного масла будто стал якорем только он и оставался реальным. Всё остальное шум, свет фар, дыхание, боль, растворялось. *** Импала взревела мотором. Сэм за рулём, взгляд сосредоточен, губы сжаты. Я лежала у Дина на руках, чувствуя, как мир плывёт. — Не смей, — Дин говорил почти сквозь зубы, сидя рядом, одной рукой держал мою руку, в другой прижимал к ране тряпку, — не смей закрывать глаза, понялa? — Я просто… устала — Не смей! — он рявкнул, потом тише, сорванным голосом: — Чёрт… ты не имеешь права, слышишь? Сэм посмотрел через зеркало: — Мы почти доехали. Ещё десять минут. — Десять минут это чертовски много, Сэм! — Дин сжал твою ладонь крепче. — Ты не понимаешь… Ты попыталась пошутить, хрипло: — Если умру не забудь забрать мой нож. Хороший клинок. Он посмотрел на тебя так, будто хотел убить за эти слова. — Замолчи, — прошептал он. — Просто… молчи. *** Машина неслась по пустой дороге. Фары выхватывали куски тумана, словно тех, кого они когда-то уже потеряли. Сэм вёл, не оборачиваясь, но слушал. Как Дин шепчет тебе под нос, думая, что ты не слышишь: — Не смей умирать, слышишь… не ты. Не после всего этого дерьма. *** Я проснулась уже в больнице, под белыми лампами. Сэм спал на стуле, а Дин стоял у окна, спиной ко мне. Плечи напряжены, рука в бинтах видимо, разбил кулак. — Сколько я была без сознания? — прохрипела я. Он обернулся. Взгляд усталый, глаза красные, но голос ровный: — Два дня. Я кивнула. — Ты плакал? — Я? — ухмылка, но без искры. — Нет. Это Сэм. Он сентиментальный ублюдок. — Ага, конечно. Пауза. Долгая, как будто между вами прошло не два дня, а годы. Я тихо сказала: — Ты ведь правда думал, что я не выживу. Он не ответил сразу. Только подошёл ближе, сел рядом, опустил голову. — Я просто не хотел терять ещё кого-то. Особенно… тебя. Я хотела что-то сказать, но не смогла. Потому что в этот момент он взял мою руку, осторожно, как будто боялся, что снова причинит боль. И всё, что осталось это звук капельницы, запах дезинфекции и взгляд, в котором было всё, что он никогда не скажет вслух. *** Дорога обратно тянулась бесконечной лентой. Импала шла мягко, мотор рычал как живое существо, и только радио иногда шипело, вылавливая старые рок песни. Я сидела на пассажирском сиденье, с повязкой под курткой и ощущением, что тело всё ещё ломит после каждого вдоха. Сэм спал на заднем сиденье, уронив голову на окно, в Дин вел машину. Он молчал уже час. Не пел песни, не шутил. Только смотрел на дорогу, правая рука на руле, в левой он выбивал ритм какой-то знакомой мелодии может, “Simple Man”, может, “Ramble On”. Я смотрела на него на усталые глаза, синяк на скуле, царапина у губы, которую он не обработал. Хотелось сказать что-то простое, вроде “спасибо”, но язык не слушался. Вместо этого я просто выдохнула: — У тебя опять кровь на рукаве. Не своя? Он хмыкнул: — Не уверен. После всех этих монстров сложно понять, чья именно. — Сэм говорил, ты не спал два дня. — Ага. Ты же видишь, как ты выглядишь. Я повернулась к нему: — Я жива. — И что? — голос стал грубее, чем хотел. — Ты могла не быть. — Но ведь не умерла. — Пока. — Он резко посмотрел на меня. — Ты всегда так говоришь «Жива». Как будто это случайность. Я сжала губы. — Мы охотники, Дин. У нас по-другому не бывает. — Да брось. — Он усмехнулся, но без тени улыбки. — Ты говоришь так, будто тебе вообще не страшно умирать. — А тебе, значит, страшно? — Я чуть повернулась, всматриваясь в его профиль. Он молчал. Долго. Только пальцы сжали руль, суставы побелели. — Да, — выдохнул он наконец. — Когда я тащил тебя к машине и потом ты ехала у меня на руках к больнице вся в крови, мне было страшно, чёрт возьми. Мое дыхание сбилось. Хотелось что-то ответить оправдаться, пошутить, разрядить обстановку, но слова застряли где-то в горле. — Я не хотел, чтобы ты туда шла, — сказал он тише. — Но ты упрямая. Всегда была. — И это говорит тот, кто однажды поехал один на вампиров, с ножом и наглой улыбкой? Дин чуть качнул головой, на губах мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Да, ну, у меня хотя бы был стиль. Я закатила глаза, но всё равно не смогла сдержать слабую улыбку. Молчание снова растянулось, но теперь оно не было таким тяжёлым. Радио перешло на “Carry On My Wayward Son”, и ты невольно тихо фыркнула. — Символично, — сказала я. — Что? — Эта песня. Всегда появляется, когда кто-то из нас чуть не сдох. Он взглянул на меня боком. — Хорошо, что хоть не умерла. — Спасибо за доверие, — усмехнулась я. Он снова отвернулся к дороге. — Просто не делай так больше, ладно? — Что — жить? — Нет. Умирать на моих руках. И не исчезай. Я почувствовала, как что-то внутри сжалось. — Я не исчезаю, Дин. Я просто... не могу всё время быть рядом. Он не ответил. Только сжал руль сильнее. *** Когда мы вернулись в бункер, Дин почти не отпускал моей руки, хотя делал вид, что просто помогает с вещами. Сэм сразу свалил в свою комнату, а меня Дин потащил в мою. — Сядь, — буркнул, ставя сумку на пол. — Не вставай с кровати. — Я могу сама, — пробую улыбнуться, но слабо это выходило из-за боли и усталости. И кто как не Винчестер видел это. — Нет. Ты почти умерла. Я не собираюсь спорить. Он скинул куртку и сел на стул рядом, изучая бинты на моем боку, как механик проверяет двигатель. — Вот это… — начала я, — больно. — Да, больно, — сказал он сухо, но поджал губы. — И это ещё мягко сказано. Все последующие дни он приносил мне еду, менял бинты и заставлял пить лекарства. Не спрашивал, как я себя чувствую, просто делал. Эта забота немного начала раздражать, ведь он надо мной как над ребенком пичеться, ей богу. Но и в этом было что-то очень приятное. — Дин… — сказала я тихо, осторожно, — спасибо. Он оторвал взгляд от бинтов, взгляд был быстрый, напряжённый. — За что? Я должен был… — он закашлялся, а потом сжал кулаки, — черт, просто не своди меня с ума. Иногда он садился рядом и просто молчал, наблюдая, как я пью воду или ем суп. Тишина была тяжёлой, но уютной и в ней проскальзывала забота, которую он никогда не признает словами. Когда я пыталась встать, он тут же схватил меня за плечи: — Серьёзно, не делай этого. — Я могу сама… — Нет. Я не собираюсь снова тащить тебя к машине, понимаешь? — взгляд колючий, но мягкий. И даже если он всё время ворчал, даже если в его фразах звучала резкость и раздражение, каждое движение, каждое слово кричало одно: “Ты для меня важнее всего, и я не переживу, если потеряю тебя снова”. *** От автора. Боль утихла. Шрамы остались. А между ними, будто целая жизнь. Прошло три недели после той ночи. Они снова втроём на ногах, снова охота, снова кровь на ботинках. Только теперь — что‑то изменилось. Не в делах. В ней. В нём. Дин снова стал собой: сарказм, байки про рок-звёзд, пиво, импала. Только когда думал, что она не видит, его взгляд задерживался дольше, чем должен. А ночью, когда она спала, иногда слышала, как он возится с оружием — слишком долго, будто убивал тишину. *** Мотель был захудалый даже по вашим стандартам обои отклеивались, в окне неоновая вывеска с названием очередного мотеля. Сэм уехал за припасами, оставив нас двоих. Я сидела на кровати, сжимая нож в руках. Не из-за опасности просто так спокойнее. — У нас новое дело, — сказал Дин, кидая на стол папку. — Я не поеду. Он остановился. — Что? — Я не поеду. С меня... хватит. — Ты серьёзно? — он поднял брови. —После всего? После того, как мы… — После того, как ты опять сделал вид, что тебе всё равно, — перебила я. Он подошёл ближе, злился, но в голосе слышалась не ярость, а растерянность. — Я спас тебе жизнь. — Я не просила. — Чёрт, ты бы умерла там! — А может, хоть тогда ты бы понял, что я не просто напарница, Дин! Тишина. Я впервые сказала то, что столько времени глотала. Он не ответил. Только посмотрел. Долго. Тяжело. Так, что в груди стало больнее, чем от раны. — Скажи хоть что-то, — шепнула я. — Я… — он вдохнул. — Я не тот, кто тебе нужен. И всё. Просто фраза. Как последний выстрел. *** Через час я уже собирала вещи. Сэм вернулся и увидев меня у двери, понял всё без слов. — Куда ты? — тихо спросил он. — Не знаю. Просто уеду куда-то. Дин стоял у машины, руки в карманах, взгляд куда-то в землю. Я прошла мимо, не остановившись. Он не сказал ни слова. И я тоже. Дверь мотеля захлопнулась, двигатель импалы зарычал но не ради меня. Я шла по дороге, пока не исчез свет фар. В небе мерцали звёзды, такие же, как всегда бесстрастные, вечные. И только где-то глубоко внутри звучало тихое, упрямое: “Если бы он хоть раз просто сказал…” *** Запах гари и серы стоял в воздухе, когда я вытащила нож из груди перевёртыша. Тварь рухнула на землю, оставляя за собой след из крови и пепла. Я тяжело дышала, сжимая раненое плечо. Всё, вроде, закончилось. Но телефон в кармане зазвонил. Я глянула на экран — Сэм. — Эй, я как раз закончила, — выдохнула я, поднимая трубку. — Что там у вас? Пауза. Слишком длинная. — Кэт...— голос Сэма дрожал. — Это Дин. Его сильно ранили. Я замерла. Мир будто ушёл из-под ног. — Что значит “сильно”? — голос сорвался. — Пуля. Глубоко. Мы едем в больницу. Я уже бросала вещи в багажник, заводя машину. — Где вы? — Не знаю, но он может не… — Не смей так говорить, Сэм! — почти крикнула я, нажимая на газ. — Он выживет. Слышишь? Он просто обязан. *** Ты ехала почти без остановок. Ночь сливалась с дорогой, пальцы дрожали, слёзы выжигали глаза. Я не виделась с Дином около 4 месяцев. С Сэмом иногда встречались тайком от его старшего брата и каждый день с младшим Винчестером созванивались. Когда я добралась до больницы, Сэм встретил меня у дверей. Он выглядел старше, чем обычно, уставший, виноватый. — Он в реанимации, — сказал Сэм. — Пуля прошла рядом с сердцем. Я прошла мимо, не слушая. Просто стояла за стеклом, глядя на Дина бледного, неподвижного, с трубками и бинтами. И всё, что внутри, будто оборвалось. Я сидела у него сутками. Не уходила. Не спала. Держала его руку, даже если медсестры просили выйти. Иногда шептала: — Эй, железный человек, хватит валяться, ладно? Мне без тебя как-то хреново. *** Он очнулся через две недели. Голос был хриплый, глаза мутные, но когда он посмотрел на меня в них мелькнула та же упрямая искра. —Ты что, плакала? — прохрипел он. — Нет, — соврала я. — Просто аллергия на идиотов, которые лезут под пули. Он усмехнулся, но улыбка быстро сошла. — Я думал, я не выкарабкаюсь. — Не смей так думать. — Но ты всё равно приехала. — Конечно, приехала. Кто бы ещё за тобой присмотрел, гений? Он не ответил. Только сжал мою руку. Тихо. Слабо. Но крепко. *** Через неделю мы уже были в бункере. Жизнь возвращалась к привычному охота, кофе, сарказм. Но между нами что-то изменилось. Он стал внимательнее, чаще молчал, иногда просто смотрел, будто боялся, что моргнёт и я исчезну. Я понимала пора уходить. И однажды ночью, когда Сэм ушёл спать, я вошла в гараж за машиной чтобы уехать. Но там был Дин, что-то чинил в импале. Хотя куда ещё, скоро она взлетит. — Уезжаешь? — спросил Дин, не поднимая головы. — Да. Он кивнул, потом медленно встал. — Почему? — Потому что если останусь — снова всё потеряю. Я не могу больше ждать, Дин. — Ждать чего? — он шагнул ближе. — Чтобы ты сказал хоть раз, что тебе не всё равно. Тишина. Он выдохнул, отвёл взгляд. — Ты и так знаешь. — Нет, Дин. Я больше не хочу догадываться. Я развернулась к двери, но он схватил меня за руку. — Не уходи. — Отпусти. — Нет. — Голос стал грубее, но дрогнул. — Я устал терять. Всех. И тебя тоже. — Тогда скажи. Он молчал секунду — и будто сломался. — Чёрт! Я не могу без тебя, ладно?! — Дин… — Я не могу дышать, когда тебя рядом нет! Не могу есть, не могу спать! Ты чёрт, ты просто… — он осёкся, и глаза блеснули. — Я люблю тебя. Я стояла, не двигаясь. Мир исчез. И потом будто снова появился но уже более красочный и прекрасный. Не такой серый как раньше. И всё, что оставалось это то, как он шагнул ближе, сжал мое лицо в ладонях и поцеловал. То как целует Дин, с страстью, без сдержанности, без страха. Так, будто всё, что он держал в себе годами, вырвалось наружу. Когда уже воздух в лёгких закончился мы оторвались друг от друга, мы стояли, лбами прижавшись друг к другу. Дышали тяжело. —Поздно, — прошептала я, хоть сердце кричало обратное. — Может, — ответил он тихо. — Но я всё равно тебя не отпущу.