together.

он цепляется за чужие плечи, как за единственную возможность не утонуть в своей собственной похоти. а плечи у Макса до ужаса большие, в этом пиджаке кажутся вообще огромными. Шарль смотрит ему в глаза, отмечая, что даже при тусклом свете они все равно ярко сияют. прекрасно. они благополучно улизнули с какого-то очень важного приема для пилотов Формулы-1 и не только: там были министры, спонсоры, директора и, черт разберёт, кто ещё. и суетное светское общество, отвлекаясь то на музыкантов, то на торжественные речи, не заметило, как потеряло двух уважаемых гонщиков, один из которых был действующим чемпионом мира. по крайней мере, они надеялись, что никто не заметил. в машине тесно, прямо как и в штанах, которые уже порядком измяты. Шарль подаётся вперёд: от чужого лица его отделяют пару ничтожных сантиметров, и он с лёгкостью рушит это расстояние. Макс отвечает с силой, превращая поцелуй в подобие битвы за первенство, как бывало на многих Гран-при, когда они шли колесо в колесо. Шарль и не пытается победить: здесь он предпочитает проигрывать. они сами не знали, в какой момент решили, что трахаться на переднем сиденье арендованного Мерседеса — это ахуенная идея. им не до рациональности и морали, им лишь бы добраться друг до друга, взаимно коснуться кожи, сгорая дотла. Макс хватает чужой черный галстук: шея и голова Шарля следуют за этим движением. он чертов послушный щенок. Шарль чувствует необузданное желание, которым пропитался воздух внутри автомобиля. чужой член упирается в зад, что ощущается донельзя правильным и органичным. — блять, как же я хотел этого весь вечер, — приглушённый голос Макса заставляет узел внутри скрутиться мертвой петлей, — будь моя воля, трахнул бы прямо там. — мне кажется, что спонсоры бы не оценили, — с придыханием говорит Шарль, ерзая на чужих коленях. действие вызывает несдержанный стон, на что виновник довольно ухмыляется. — только не говори, что не хотел бы кончить на глазах у всех этих скучных людей, чтобы они только и могли, что завидовать? — максов шепот обволакивает все внутри, сжимает, выворачивает и не возвращает обратно. Шарль не отвечает: резко двигает бедрами, создавая лёгкое трение, которого на самом деле с головой хватает для нарастания пожара между ними. хаос множится: руки Макса небрежно стягивают идеально белую рубашку, оставляя только галстук на шее Шарля. последний хочет прикоснуться, тоже расстегнуть чужие пуговицы, ощущавшиеся бесполезным грузом. его одергивают: грубо хватают, сковывая запястья вместе над головой без единого шанса на свободу. Шарль натурально млеет от этого. — ты знаешь. ещё раз — свяжу ремнем. Шарль, мать его, Леклер любивший доминировать на трассе, сражаться до пелены перед глазами, каждый раз показывая свой характер, не готовый смиряться, сейчас желает подчиняться этому властному голосу. он заводит руки назад, впиваясь ногтями в ладони до красных отметин-полумесяцев. напряжение продолжает распространяться, захватывая от макушки до поджатых пальцев ног. его кусают, целуют туда, куда понравится губам Макса, помечают. собственный предательский шепот «ещё-пожалуйста-сука-блять» вырывается непроизвольно. он усиливается в сто крат, когда влажный язык проходится по левому соску. он моментально твердеет, мёрзнет, давая резкий контраст с душным воздухом в машине. у Шарля окончательный сдвиг по фазе: внутри колется, хочется поскорее получить долгожданную разрядку. он сам не замечает, как сильнее виляет тазом, а рука стремится дотронуться до своего же члена через ткань строгих брюк. забывается всего на мгновение — хват на кистях до синяков. — я предупреждал. Макс приподнимает свое тело над кожаным сиденьем вместе с Шарлем на бедрах только для того, чтобы стянуть с себя ремень. одно ловкое привычное движение делает узел на шарлевых запястьях сзади — нет никакой возможности высвободиться. да и нутро хотело всё ровно наоборот: вести себя послушно, дрожать от прикосновений и чужой власти. ремень по обыкновению саднил, лишь распаляя. он знает, что там останется краснеющая кожа и что потом придется краснеть уже самому, под пристальным взглядами окружающих. но все это меркнет от позорного удовольствия. на Шарле всё ещё брюки, очевидно такие лишние сейчас. Макс разделяет это мнение от и до, поэтому расстёгивает темную пуговицу, тянет бегунок ширинки вниз. чертовски медленно в представлении Шарля — на самом деле не более нескольких секунд. за окном — темень, которую рассекали лишь несколько фонарей да редко проезжающие по трассе в далеке машины. они все ещё собираются заняться сексом в автомобиле. полный абсурд. Шарля не волнует мир за пределами пространства Мерседеса. пусть хоть тысячи зрителей наблюдают его горячее податливое тело на бедрах Макса — ему неважно. мир сузился до крошечной точки, включающую человека напротив и собственное вожделение. — приподнимись и немного назад. Шарль слушается: локтями упирается в панель позади и вскидывает таз вверх: Макс тянет брюки вместе с бельем вниз. — вот умница. приходится изворачиваться в ограниченном пространстве, благо, Мерседес е-класса позволял чувствовать себя более менее свободно, и в итоге штаны Шарля летят на пол салона. он открыт, беззащитен и до предела возбужден. он все ещё упирается локтями куда-то позади себя: чувствует, что в любой момент соскользнет, руки давно затекли. но все это меркнет перед оголтелой похотью. он — обнаженный нерв, реагирующий на любое изменение вокруг. Макс медлит: оглаживает бледные бока, проходится по животу, ведёт по внутренней стороне бедра. Шарль задыхается от переизбытка касаний, от атмосферы тотального контроля. но ему мало: нужно острее, резче, до сияющих звёзд перед глазами. Макс бьёт по ягодице наотмашь, не забывая ласково погладить место удара после, шаловливые пальцы приближаются к промежности и неожиданно чувствуют что-то холодное. Шарль видит кардинальное изменение в лице Макса: его зрачки расширяются, а дыхание становится более частым. наконец-то. — только не говори, что ты... — Макс теряет контроль всего на миг. — да. — ты блядь, — сухая констатация факта. Шарль это и так знает, и ему нравится. максовы пальцы впиваются в бока так, что расцветают красные бутоны, которые станут синяками. но это будет потом. сейчас они оба горят, сходят с ума, умирают. в глазах Макса очерчивается опасная тьма, подкрепляемая яркой искрой: в этот миг он зверь, не знающий ни единой команды, кроме инстинктов. и инстинкты говорят одно: любить. он больше не церемонится, с чувством оставляет отпечатки ладоней на шарлевых ягодицах, лишний раз наслаждаясь упругой и податливой кожей. Шарль думает, что в максовой картине мира он это заслужил, и, по правде, ему нечего возразить. он весь торжественный прием провел с чертовой пробкой в заднице, периодически представляя продолжение вечера, естественно, с Максом. он нуждается в этом, как бедуин в воде посреди Сахары. и получает это с лихвой. Макс медленно вытягивает пробку только для того, чтобы через секунду загнать её обратно — у Шарля рассыпаются искры из глаз и самоосознание тоже. он полное отсутствие любого присутствия. прижимается к чужому паху сильнее: Макс слегка вздрагивает. рваный то ли выдох, то ли вдох слышится от обоих. — я весь блядский вечер мечтал, что вместо этой херни во мне будет твой член, — речь Шарля отрывиста, с ярко выраженным придыханием. — нужно уметь терпеть, Шарли. ты и так был плохим мальчиком, а таких следует наказывать, — Макс ухмыляется, видя алеющее лицо Шарля: он становится похож на свою любимую Феррари. — но ты же тоже хочешь, — Шарль готов чуть ли не плакать: почувствовать Макса внутри хочется до ужаса, — пожалуйста, я тебя так люблю... Макс проигрывает: его обезоруживают одними словами, после этого он согласен на всё, даже если бы его попросили прыгнуть с крыши. он ласково целует лицо Шарля, а после наконец-то расстёгивает свои брюки, которые невыносимо давили всё это время. белье лишь немного приспускает: член призывно стоит, заставляя Шарля облизнуть сухие губы от предвкушения. в машине становится до безобразия душно. — давай, устраивайся поудобнее. я держу. Макс и правда почти невесомо придерживает Шарля за бока, пока тот пытается придвинуться вплотную к его члену и размять затёкшие ноги. в процессе пару раз стукается коленкой о дверцу, шепчет под нос «блять», но в конце концов принимает нужное положение. всё-таки секс в машине, будь это хоть Мерседес: жутко неудобно. — умничка. Шарль, кажется, не слышит ничего: Макс в это время вынимает пробку окончательно, кидает её на пол салона по аналогии со штанами. Макс лезет в карман своих брюк, вынимая маленький тюбик смазки. Шарль удивлённо выгибает бровь и открывает рот для того, чтобы спросить, но его опережают: — учитывая, как много и где мы с тобой трахаемся, это просто необходимость. Макс торопливо открывает упаковку, размазывает смазку по члену, предвкушая. Шарль хочет закатить глаза от максовой предусмотрительности, но влажная головка уже упирается в раскрытое колечко мышц. без предупреждения руки Макса насаживают до упора, не давая и каплю надежды на то, чтобы выбраться. крик, полный наслаждения, сам выскакивает из груди Шарля. знакомое ощущение давления заставляет тело покрыться ковром мурашек. внутри расплескивается приятная нега, заставляющая хотеть большего. — давай, двигайся сам, постарайся для меня. слова долетают до Шарля с запозданием, потому что перед глазами уже все плывет какими-то кругами. но он всё же начинает действовать: приподнимает бедра, сразу же опускаясь, что заставляет обоих вздрогнуть. ещё-ещё-ещё. руки до сих пор связаны позади, запястья пылают, Шарль боится не удержаться, но не перестает двигаться. он насаживается до конца, крутит бедрами из стороны в сторону так, что Макс прикрывает глаза от блаженства и тихо стонет, закусив губу. за такой вид Шарль готов отдать всё: место в Феррари, родину, душу и сердце. хотя с последними двумя он уже давно расстался, в тот момент, когда полюбил Макса. они, наверное, горят заживо. от каждого прикосновения, касания оголенной кожи они мечутся пожаром. одним единым пламенем, когда не существует «я» и «ты» — только «мы». Шарль не прикрывает веки: предпочитает любоваться каждой деталью в лице напротив. а оно поистине великолепно. Макс тоже смотрит в ответ, в зелень глаз перед ним, в каждое вкрапление, будто никогда не видел, будто не выучил все наизусть. они балансируют где-то на грани, сознание у обоих плывет. пожар обостряется, захватывая каждую клетку тела, бьёт прямиком в сердце так, что оно разлетается на осколки. Макс обводит пальцами каждое шарлево ребро, периодически не сдерживая рвущиеся из груди хриплые полустоны, когда Шарль сильнее сжимается вокруг его члена. У Шарля дрожат ноги от перенапряжения, в глазах стоят слёзы, но он не планирует останавливаться: он гонится за оргазмом, как к подиуму на гонке. конечно, болид сегодня специфический, но все равно самый лучший. Шарль чувствует, как Макс глубоко, как внутри все мокро и хлюпает, как каждый толчок расползается волнами удовольствия: он почти кричит от всего, что накрывает его с головой. — какой хороший мальчик, мне так нравится, как ты каждый раз сжимаешься, — Макс всегда шепчет так пошло, с придыханием, заставляя краснеть. спертый воздух в машине неприятно обволакивает, но Шарль вовсе не замечает. все вокруг не имеет ни малейшего значения. — хочешь, помогу? — Макс спрашивает вкрадчиво и смотрит прямиком в зелёные глаза, в которых пылает страсть. — да, пожалуйста, я уже почти, — Шарль путается в словах, буквах, он просто весь теряется в этом чрезмерном, но приятном давлении. Максу повторять не надо: он улыбается, вплетает ладонь в темные волосы, а второй держит чужой бок. вначале движения до ужаса медленные, Шарль практически скулит от нужды быть хорошенько выебанным, ведь ему всегда мало. Макс ускоряется неожиданно, вколачивается в тело над собой, разрушая до основания. их стоны звучат в унисон, что доставляет неподдельное наслаждение обоим. Шарль принимает каждый толчок послушно, ощущая, что он скоро свалится в пропасть окончательно. все тело липкое, до безумия жарко и душно, он давно перестал ощущать свои собственные руки. какого хера они вообще ебутся в автомобиле? Шарль кладет голову на плечо Макса просто потому, что спина уже не выдерживает без опоры. он целует сгиб шеи, бессвязно что-то лепечет, почти плачет от скрутившегося в животе приятного кома. ещё пары резких движений хватает, чтобы наконец-то взорваться: Шарль кончает, не прикоснувшись к себе ни разу. сперма пачкает максову рубашку и пиджак, оставляя немой знак их близости. Максу хватает тепла чужого тела и взгляда в трогательные, подернутые дымкой от захватившего оргазма глаза, чтобы самому заполнить Шарля до краев. он сразу распускает ремень на шарлевых запястьях, позволяя тому обнять себя. пару минут они так и сидят, уткнувшись друг в друга, наслаждаясь сбитым дыханием и интимностью момента. Макс аккуратно выскальзывает из тела Шарля, губами ласково касается виска. тот лишь устало сжимает чужие предплечья, желая запечатлеть это мгновение на всю жизнь. — я так тебя люблю, Шарли. — я тебя тоже, — дышит в кожу так, что у Макса эти слова там отпечатываются навсегда, — только у меня пиздец затекли ноги. — больше никакого секса в машине, — тепло смеётся Макс. — если только попробовать в другой... — игриво тянет слова Шарль. они совсем чуть-чуть устраняют образовавшийся после их секса беспорядок, и Шарль наконец-то может вытянуть ноги, пересев на водительское кресло. — если бы кто-то полгода назад мне сказал, что я буду трахать Шарля Леклера в Мерседесе, то я бы покрутил у виска и посоветовал бы этому человеку проверить голову, — говорит Макс, не отводя глаз от сидящего сбоку Шарля. — считай, что это была твоя награда за четвертый титул, — непринужденная улыбка озаряет лицо. они бы так и провели всю жизнь наедине друг с другом, став одним целым, неделимым числом и константой Вселенной, а потом бы сгорели дотла всё также вместе.