«illness»

      Рация решает неожиданно напомнить о себе. Рука дёргается, и жирный грифель оставляет след.       – Твою ж мать. – добрая половина листа была испорчена.       Карандаш летит в стену, а кулак ударяет по деревянному столу. Она была близка к истине. Была близка к разгадке. Шипение продолжается до сих пор. Злость и раздражение завладели сознанием. Нога нервно трясётся под столом. Губы искусаны. Пальцы отбивают хаотичный ритм. Глаза бегают по страницам.       Единственный источник связи брошен в угол комнаты. Металлический корпус рации выдержал, помехи прекратились, гнев практически сошел на «нет». Изуродованный лист был оторван и утилизирован. Новый карандаш крутился меж фаланг. Умелые пальцы изящно и быстро перемещали его, пока голова старалась «соображать».       – Не сходится. Здесь не хватает чёртовой страницы. – древесина в зубах, руки сжимают волосы. Блокнот усеян красными ниточками. Ладонь скатывает из них комок.       – Скоро совсем без волос останусь. – стресса навалом. Перевод книги, новый штаб, люди. Всё это так выматывает и обременяет.       – Лэйн, приём. – после удара, децибел, передаваемые через рацию, изменился, кажется, оно к лучшему.       Криптограф медленно отодвигает стул, поднимается, потягивается, смотрит на себя в зеркало, одежду поправляет вместе с волосами. Тело окаменело. Небольшая разминка не помешала бы.       – Лэйн, оставь эту дурацкую книгу на минуту. – голос требовательный.       Сначала говорят, что от неё зависит судьба человечества, подначивают в расшифровке; просят поторапливаться, наблюдают, давят. А что сейчас? Просто «дурацкая книга».       Парочка вальяжных шагов, и рация оказывается в женских руках.       – На связи. – кратко оповещает.       – Анна не подает признаков жизни целый день. Сходи к ней и доложи обстановку. Если потребуется помощь, останешься. Книга подождёт. – ей не дали вставить свои пять копеек. Что ж. Ещё одно бремя свалилось на плечи.       Аннушка – сестрица Генерала. Единственная, сумевшая заинтересовать. Девчушка милая и чересчур любопытная; Чересчур неприступная, смышлёная и правильная. Слова лишнего не скажет, чувства намертво запрячет. Когда-нибудь крепость будет завоёвана. Лэйн уже предпринимала попытки, но успехом они не увенчались.       Что нужно сделать, чтобы помешанная на исследованиях девушка обратила на Вас каплю драгоценного внимания.       Лэйн крепит рацию на пояс, волосы поправляет и выходит из комнаты.       А ведь могла остаться на свидание с обворожительной дамой в красном амплуа. Она молчалива, открыта, послушна и податлива.       – Анна? - после тихого стука проходит в комнату.       Обнаружить девицу удаётся не сразу. Здесь холодно и грязно. По всюду разбросаны листы с исследованиями и пометками. Лэйн пробирается легкой поступью. «Неживая» спряталась под одеялом. Укрылась с головой.       – Анна? – переспрашивает, разгребая чужое укрытие. Барьер снят, цель найдена, – всё хорошо? – отходит, видя раздражённую гримасу.       – Да. – информативно. Голос её охрип, капилляры в глазах лопнули, очки валяются подле кровати. Болеет.       – Хорошо настолько, что ты решила не отвечать Дмитрию. – наклоняется, поднимая окуляры. Примеряет их и к зеркалу подходит. Любуется собой. Времени мало, Анна уже мчится за отобранной вещицей.       Горячие пальцы вскользь касаются лица, когда тянутся к душкам.       – Не трогай чужое. – скалится, усаживаясь на кровать.       Лэйн усмехается, глядя на девушку через зеркало. Волосы растрёпаны, халат помят. Эта женщина даже спит в нём. Недолго протянет такими темпами. Не сможет злиться, прятаться. Болезнь возьмёт своё, и она приползёт, помощи прося. Уже не будет всепоглощающей гордости – только слабость и отчаяние.       – Окно закрывать надо, когда спать ложишься, – шаги тихие, но уверенные,       – Анечка, тебе ли это не знать? – тонкие пальцы обхватывают чужой подбородок, задирая вверх резко. Грубо. Ллойд язык прикусывает – вражда ей ни к чему.       – Братец ответа ждёт, беспокоится. – рация, в подтверждение слов, шипит.       –Лэйн, что с Анной? Велено было доложить.       – Сама ответишь? – интересуется, наклонившись, – или это сделать мне?       – Приказ отдан тебе. Выполняй. – глаза бегают по комнате. Не хочет взглядами встречаться.       Свободная рука снимает прибор, поднося к лицу. Лэйн медлит, осматривая. Лицо красное, по вискам пот течёт. Дыхание нервное, учащённое.       – Жива твоя Анечка. Только вот, – отжимает кнопку, и целует в лоб, задержавшись на мгновение, – температурит знатно.       Слишком нежно, слишком смазливо, не этого она хотела. Пальцы отпускают подбородок и ныряют в задний карман. Ллойд место поцелуя вытирает, хмурится и к столу рабочему подходит.       – Сиделка мне не нужна.       – Останешься и присмотришь за ней.       Одновременно. Предсказуемо.       Лэйн крепит рацию, оставив Генерала без ответа. Взгляд цепляется за женскую фигуру, нависшую над заметками. Колени дрожат, костяшки побелели. Цепляется за опору, как за жизнь. Невыносимая девица. Наблюдает, оперевшись на косяк. Знает, что нервирует; знает, что раздражает.       – Долго ещё над душой стоять будешь? – подаёт голос. Значит силы ещё есть.       И Лэйн уходит. Молча. Вечер свободен. Книга ждёт. Отряд вернётся и будет караулить надежду на выявление противоядия, а криптографу нужно заниматься буквами.       В комнате спокойнее. Теплее, чем у Анны. Лэйн кофту сбрасывает, спинку стула захлямляя. Воду в чайник наливает – выпросила, для пущей продуктивности. Желания спускаться за кипятком на первый этаж нет. Пока вода закипает, она мышцы разминает. По комнате бродит бездумно. Фигуру разглядывает. Хороша собой – знает об этом прекрасно.       Мятный чай налит, страница блокнота перевернута, книга под прицелом настольной лампы. Лэйн руки в замок складывает и тянется. Костяшки приятно хрустят, мышцы расслабляются. Вечер будет насыщенным.

***

      Перед глазами плывёт, их словно клеймили буквами. Они мерещатся ей даже с закрытыми глазами. Чай остыл, она к нему даже не притронулась. Ноги и спина затекли, шея напряжена. Лэйн стул отодвигает; сомкнув веки, медленно легкие кислородом наполняет.       – Войдите. – стук в дверь был внезапным.       Протяжный скрип и тихий хлопок. Криптограф головы не поворачивает. Ожидает. Шаги неуверенные, заторможенные. Анна.       – Какими судьбами? – голос низкий, спокойный. Пальцы подхватывают чашку с оставшим чаем. Вкус, конечно, не тот. Глоток, ещё один. Чужая рука ложится на плечо.       – Хочешь подпалить? Столь ненавистна моя персона? – жар по-прежнему держится. Она так ничего и не предприняла. Тишина за спиной интригует. Хватка начинает слабеть. Лэйн кружку убирает, предвидя неладное.       Криптограф на стуле поворачивается. Смотрит, анализируя. Глаза девушки прикрыты ладонью. Стоит неуверенно, шатко.       – Пришла ко мне помолчать и упасть в обморок. Нет уж, Анечка, тебя тут откачивать не будут. – приходится встать, взять девушку под руку и усадить на кровать. Будущее вакцины сейчас едва ловит связь с реальной жизнью. Лэйн халат снимает под мычащие протесты. Окно закрывает.       – Ноа, приём. Принеси жаропонижающее в мою комнату. – рация исчезает так же быстро, как и появляется. Парень поворчит, но исполнит просьбу без лишних вопросов.       Криптограф услужливо ботинки с девичьих ног снимает. Она была готова отключиться сидя. Ноги чужие на кровать закидывает, следом одеялом укрывая.       – Анна, приказа спать не было. Вы нужны в бодрствующем состоянии. – и снова несвязная речь. Очки явно мешают, но снимать она их не намерена.       Ноа приходит быстро. Дверь ходуном ходит. Зато больная не провалилась в фазу быстрого сна. Лэйн благодарственно улыбается, желая товарищу доброй ночи, и на замок закрывается. Если девица захочет вернуться в свои покои, сделает это самостоятельно.       – Таблетка и вода. Пей.       – К такому Генералу я бы заходила частенько. – хрипит, возвращая пустой стакан. Бредит? Или пытается пошутить? Лэйн мимо ушей слова пропускает. Болезнь болезнью, а расшифровка по расписанию.       – Отвернись. Свет лампы будет мешать.       И она повинуется. Спиной поворачивается, кутаясь в одеяло. Лэйн страницу перелистывает, наглядевшись на временную соседку. Движения аккуратны, плавны. Шуметь не хочется. Всё же Анна когда-то была на её стороне. Сейчас между ними словно кошка пробежала.       Голова гудит. Две страницы позади. Она перевела целый лист. Ликовать рано. Тупик. Нужна помощь, но она парит где-то в облаках. Каин бы откликнулся, свяжись она с ним по рации?       Криптограф кофту накидывает, выбравшись из комнаты. Нужно проветриться. Девица на кровати спит крепко – танком не разбудишь. На улице темно, луна тускло освещает площадь. Морозец щекочет лицо и уши. Лэйн капюшон надевает, волосы поправляя. Свежо и приятно. Мурашки по телу – возвращаться рано. Она бродит вокруг фонтана, рассматривая поросшее мхом дно. При жизни он явно был местным достоянием.       – Лаборант. Почему одна и так поздно? – осознание приходит с задержкой. Его голос реален. Рация осталась в комнате.       – Вышла освежиться. Перевод в самом разгаре. – руки складывает за спиной и продолжает расхаживать.       – Где Анна? – обеспокоенный тон веселит. Взрослые люди, ведущие себя как дети, всегда забавляют.       – У себя, вероятно. Отдыхает, приболела бедняжка, – они еще ни разу не обменялись взглядами. Разговор пустой, безжизненный, – мне пора, час уже поздний. – уходит, так и не обернувшись.       Дверь скрипит громче прежнего. Её встречает затуманенный взор из-под одеяла.       – Спи, до рассвета долго. – командует, раздеваясь.       – Где ты была? – слишком тихо и заинтересованно. Уголок губ едва заметно тянется вверх.       – Прогуляться решила. Голову освежить.       Она так и не сняла очки. Халат бы тоже красовался на ней, если бы не вмешательство криптографа.       Лэйн усаживается на излюбленное место. Деревянный стул с каждый часом приносит все больше дискомфорта. Чуткий надзор чужих глаз хорошо ощутим.       – Ты хочешь помочь?       – Прикоснись ко мне. – просьба, выбивающая из колеи. Послышалось?       – Прикоснуться? – недоумение не отступает. Температура явно губит рассудок.       – Да, – одеяло откидывает, поднимаясь, – твои руки, ты только что вернулась с улицы, – подходит, заставляя повернуться.       – Ты права. Сейчас они ледяные. Открытое окно не способно помочь в твоей ситуации? – не верит, что Анна способна попросить о таком.       Близко. Слишком. Глаза впиваются в силуэт перед собой. Лампа с трудом освещает комнату. Чужое колено раздвигает собственные, располагаясь меж ног. На вопрос ответа не последовало. Ллойд берет за запястья. Лэйн наблюдает, противиться не желает. Ладони под блузку запускает.       – Жаропонижающее не помогло? – вопрос глупый. Ответ она чувствует. Руками шевелить не хочет, держит на животе – там, где их оставила Анна.       Девица глаза прикрывает, наслаждаясь прохладой. Руки в плечи напряженные упираются.       – Выше.       Лэйн губы покусывает, но приказ исполняет. Пальцы щекотят ребра, вынуждая вдохнуть сквозь стиснутые зубы.       – Аня.. – договорить не успевает. Фразу резко отсекают.       Ладони медленно переходят на спину. Температура тел практически одинакова. Об этом хотела сказать криптограф. Учёная льнет ближе. Осознанно? Лэйн не давит, прислушивается.       – Твою ж мать, Ллойд младшая. – сегодня вечер ошеломлений. Блузка явно пришлась ей не по нраву. Вещица была снята и брошена на пол.       – Прикоснись ко мне, Лэйн.       Маняще, хрипло, возбуждающе.       Очки убраны – намерения серьёзны? Руки шею обвивают. Пальцы в волосы зарываются, сжимают. Лэйн ком в горле сглатывает, когда Анна тянет за них.       – Почему ты не останавливаешь меня? – шепчет в губы. Чертовка близка.       – Нет поводов, Ллойд.       Лэйн талию сжимает, пресекая попытки отстранения. Анна медлит, не решается. Криптограф ждёт, удерживая. Ллойд сдаётся – целует. Нервно, неловко, неумело, но целует. Губы её нежны, ласковы. Горячи. Лаборант на себя тянет, усаживая девицу на бёдра.       – Расслабься, Анют. – поцелуй разрывает. Глазами лицо сканирует. Щёки знатно зарделись.       Роли меняются. Поцелуй Лэйн настойчив, глубок, слегка груб. Пальцы спину щекотят, тянутся к застежкам бра. Тело девичье напрягается. Криптограф притормаживает.       – Я сделаю это. Не сейчас, но позже. – целует в линию челюсти, – Не забывай, кто начал все это. – спускается к шее. Чужие пальцы впиваются в плечи. Лэйн ладонью меж лопаток надавливает, прижимая. Анна томно выдыхает, когда зубы нежную кожу терзают . Бедра её подаются вперед – другая ладонь криптографа пробралась под бра и нашла вставший сосок.       – Лэйн.., – голос срывается на стон, пока пальцы играются с грудью. Сминают, ногтями впиваясь, и поглаживают, зализывая раны. Былого напряжения нет. Лаборант пользуется моментом – целует в ключицы, отвлекает от неизбежного; второй рукой, нежно проводя подушечками по позвоночнику, добирается до застёжки. Медлит, целуя в ложбинку меж грудей.       – Анна, сегодня ты станешь моей. – и лямки спадают. Бра расстегнут. Ллойд самостоятельно избавляется от него. Волосы лицо прикрывают. Девица смущена.       Лэйн на руки подхватывает. На кровать укладывает, нависая сверху. Глаза жадно осматривают обнажённое тело, которое Анна старается прикрыть.       – Даже не думай.       И Анна понимает. Лаборант наклоняется. Быстрый чмок в губы, ещё один и ещё. Ллойд тянется вновь, но Лэйн спускается ниже. Шея и грудь в зоне поражения. Кусает, оставляя следы. Терзаемое тело навстречу выгибается.       – Я должна слышать тебя. – командует в перерывах.       Лэйн до соска добирается, языком ласкает, накрывая вторую грудь ладонью. Она такой ее и представляла – мягкой, упругой, чувствительной и нежной. Анна тихо постанывает, простыни сминая.       – Пожалуйста..       Молит, но в пустоту. Криптограф отыграется на ней за все двусмысленные фразы, случайные прикосновения, неожиданные поцелуи в щёку. Зубы сосок в тисках зажимают, оттягивают слегка и отпускают.       – Лэйн.., мх. – выходит громче, чем ожидали обе. Анна ладонью рот прикрывает, но сразу осекается, вспоминая недавние слова.       Лэйн терпела долго, потерпит и сейчас. Пламя внутри нее разгорается в геометрической прогрессии; узел возбуждения крепче, чем морской. Лаборант изучает всё; пересчитывает ребра губами, ловя ушами сладостные вздохи, целует в солнечное сплетение – Анна напрягается, бедра сводя.       – Поздно, Анют.       – Поцелуй меня. – голос дрожит.       Лэйн поднимается, оглядывает больную. Веки прикрыты, грудь вздымается резко, быстро. Волосы распластались по подушке.       – Анечка, я здесь. – привлекает внимание хрипотцой в голосе.       Ллойд глаза распахивает. Ладонями плечи оглаживает, пытается в свой плен утащить. Не время, Анюта. Я ещё не закончила. Лэйн губы увлажняет и целует, медленно; смакует. Анна раскрепостилась, уверенне стала. Они отстраняются с влажным, слишком интимным для больной девицы звуком.       Лэйн вновь прокладывает дорожку поцелуев, наслаждаясь голосовой отдачей Анны. Пальцы расстегивают ширинку и стягивают штаны, оголяя прекрасные бедра.       Ллойд колени поджимает. Руки лаборанта уверенно раздвигают их, цепляются за края кружевного промокшего белья и обнажают полностью.       – Не смотри так. – смущается, пряча лицо в волосах.       И Лэйн не смотрит, она берет. Устраивается в ногах, обхватывая бёдра руками. Легонько царапает мягкую кожу; целует, покусывая. Девичье лоно течёт. Обилие смазки поражает. Лаборант языком её собирает.       – Блядство. – реагирует бурно. В пояснице прогибается, рукой в волосы зарывается.       Кончик языка проходится вновь, раскрывая половые губы, и клитора касается. Анна лицо сильнее прижимает, бёдрами зажав. Криптограф целует возбуждённый комочек нервов, ласкает языком.       – Лэйн, господи..       Её не смущает одежда, она хочет взять Анну полностью. Здесь и сейчас. Пальцы входят бесцеремонно, туго, до упора. Протяжный стон сбивает на мгновение. Лэйн наклоняется для поцелуя, получает своё и начинает двигать пальцами.       – Нежнее, прошу. Это мой первый раз. – фраза даётся с трудом.       Входит на две фаланги, работает медленно, растягивает. Целует, отвлекая от дискомфорта. Шепчет, хвалит, беспокоится. Ускоряется, когда Анна разрешает, держит темп. Пальцы ее в плену. Стенки начинают сужаться.       – Лэйн, пожалуйста.       И она помогает. Большим пальцем стимулирует клитор, темп наращивает, комната хлюпаньем наполняется, в унисон с протяжными стонами Анны.       Ллойд обмякает, а Лэйн, облизывая пальцы, старается запечатлеть услышанное и увиденное на подкорке.